Проклятый

В студенческой молодости Северус интересовался Магическими обрядами едва ли меньше Зелий, их таинственность и сложно доступность привлекала юного исследователя. Ему хотелось понять, как работает «механизм» каждого обряда, из каких деталей состоит. Докопаться до сути вещей, пожалуй, кредо Северуса по жизни. Именно неотъемлемое критическое мышление в своё время помогло ему выбрать сторону в магической войне. Однако после того, что с ним сделал Волдеморд, ритуалистику он долгие годы предпочитал обходить стороной. — Как успехи с рунами? — вампир отвлекает Регулуса от рисования — тот тренируется для ритуала. — Гляди. — Рег демонстрирует ему магловский широкий альбом с плотными листами, на одном из которых его рукой изображены несколько рун, используемых в нестандартном брачном ритуале. — Это Руны Хаоса. Тёмные маги использовали их для зашифровки своих заклинаний и обрядов, но… — Но каждый такой маг искажал Руны по-своему, чтобы тот, кто попытается прочитать записи, запутался и ошибся. Мы же не планируем умирать страшной смертью? — Северус хмурится, рассматривая Руны Хаоса. В его взгляде мелькает узнавание. — Волдеморт тоже расшифровывал их! Несколько раз я видел на его столе зарисовки с подписями. Точно, трактат Слизерина. — Слизерина? — не успевает Регулус произнести, как вампир пропадает, метнувшись куда-то смазанным черным пятном, и через пару секунд возвращается с пустым пергаментом в руках. Глаза младшего Блэка вспыхивают любопытством. — Вижу магическую вязь, которую мог оставить только сильный артефактор. — Это всё, что осталось от Волдеморта. Люциус передал его Сириусу, предполагая, что под печатью скрыта правда об обряде, который Лорд провёл надо мной. — Северус отдаёт Регу трактат, и тот неприятно морщится при соприкосновении с ним. — Настолько чёрная тьма окутывает эту вещь, что наложенная на неё магия даже «кусается». И я узнаю эту подпись — Том Реддл. Не знаю, сколько времени мне понадобится на то, чтобы вскрыть печать, но, похоже, очередное моё путешествие по пещерам откладывается. — У тебя полгода, Рег, потом будет поздно. — Северус улыбается углом губ, сжимая пальцами плечо Блэка, и, дождавшись ответного кивка, оставляет его одного. Регулус призывает палочку, а следом за ней патронуса — взрослого полярного волка, горделиво красующегося в переливах магических потоков. — Передай Альбусу, что мне понадобится помощь Теодора. Пусть ожидает меня завтра в шесть в кабинете директора. Когда Северус возвращается в спальню Гарри, тот ещё спит, обнимая подушку одной рукой. Принц назвал бы такой вид милым, если бы в его лексиконе вообще было слово «мило». Он присаживается рядом с парнем, наблюдая за его мирно вздымающейся грудью. Их пребывание рядом друг с другом можно охарактеризовать, как симбиоз. Северус питается магией Гарри, тем самым не позволяя Метке мучить его. Последние пару недель, прошедшие после их поцелуя, она как будто спит, но вампир понимает — стоит потревожить Метку, и она тут же попытается вытянуть из Гарри все соки. Северус касается щеки юноши кончиками холодных пальцев, невесомо поглаживая тёплую кожу, под которой по венам бежит алая квинтэссенция жизни. Большой палец смещается на уголок бледно-розовых губ, на что Гарри реагирует слабой улыбкой. — Проснулся? — Мгм… — сонно бурчит Поттер, поворачиваясь на бок и прижимаясь щекой к бедру вампира. — Люблю, когда ты рядом по утрам. Опуская ладонь на растрепанную макушку парня, Северус решает промолчать и гладит Гарри по волосам. Просто находясь рядом с тем, кто принимает его, он испытывает желание снова стать человеком. Пусть не магом, но человеком. Быть одной с юношей температуры тела. Иметь возможность вместе гулять под солнцем. Готовить ему завтраки и разделять их с ним. Он уже смирился с отсутствием магии, но что он может дать этому мальчику? Всего лишь свою преданность и вечную жизнь. Северус вздыхает, отгоняя печаль, и натыкается на внимательный взгляд зелёных глаз. — Всё будет хорошо, Сев. — шепчет Гарри, накрывая руку вампира своей ладонью. — Откуда знаешь? — Я прорицатель, забыл? — тихо усмехается парень, и Принц чувствует, как от этого смеха льдинки, сковывающие сердце, таят быстрее. Скоро все его защиты падут. — Доверяю своей интуиции. Гарри поднимается, усаживаясь на кровати, и вновь заглядывает в рубиновые глаза вампира. — Я хочу обнять тебя… Можно? — Гарри, не стоит рисковать и провоцировать Метку… — отнекивается Северус, чувствуя волнующую дрожь в груди от мягкой интонации и светящегося уверенностью взгляда Гарри. Принцу кажется, или белые прожилки в его радужке и правда сияют? — Это всего лишь объятия, ничего страшного не произойдёт. — Северус качает головой, понимая, что не сможет отказать. В Гарри-то он не сомневается, а вот контроль над собой уже терял. Наполненные надеждой глаза юноши, верно, могут убедить любого. Принц подаётся вперед навстречу распахнутым рукам, приникая своей грудью к чужой. Гарри обнимает крепко, если большего Метка им не позволяет, прямо как его личный пояс верности, то от таких редких возможностей проявить свои чувства он решил брать всё. Пару минут в тишине, прерываемой только глубоким дыханием и равномерным сердцебиением Гарри, и этот момент запечатляется в памяти обоих как интимный, наполненный тёплыми чувствами друг к другу и единением. Никто из них не озвучивает свои мысли, не желая спугнуть момент. Да и о любви говорить ещё рано, но впереди целых полгода, в течение которых они собираются уделять своим отношениям как можно больше времени. Первые ростки влюблённости уже пробились сквозь засохшую почву, их важно поддерживать, чтобы получить прекрасные розы. Гарри совсем скоро пора возвращаться в родительский дом в Лондоне, чтобы окончить последний год в магловской школе. Пожить жизнью обычного подростка ещё немного, ведь даже великий волшебник Дамблдор не мог предсказать исход ритуала. Погибнет ли Гарри к следующему году, или магический брак пересилит Метку, и он поступит в Хогвартс, чтобы учиться по ускоренной индивидуальной программе, не знал никто. — Ты же останешься со мной? — Гарри чуть отстраняется, заглядывая в глаза вампира. — Родители решили окончательно переехать в мэнор, и я буду жить один. Конечно, они будут меня навещать, но, судя по реакции мамы на тебя, возмущаться не станут. — Я очень рад, что могу вновь поговорить с Лили. — Северус мягко улыбается, не скрывая своих нежных чувств к рыжеволосой девчушке из воспоминаний его детства и юношества, смело выступающей против любых несправедливостей. — Я должен быть рядом, ты же знаешь. — Только должен? — лукаво жмурится Гарри, словно читая чужие мысли. — И хочу. ************* Полгода их мирной почти совместной жизни пролетают мгновеньями счастья, которые оба смакуют, как медовые соты. Правда, в спальне Гарри круглосуточно темно, но уж этим он готов пожертвовать, чтобы просыпаться в объятиях Северуса. Тот, конечно, не спит никогда, но чутко оберегает сон юноши, не позволяя Метке активироваться. За эти месяцы Принц многое рассказывает Гарри он своей жизни, о службе двойным шпионом, об ощущении, что его жизнь была поставлена на паузу с момента обращения в вампира и до встречи с Поттером. Как будто эти десять лет его и вовсе не существовало. Конечно, подробности из взаимоотношений с Волдемортом он предпочитает умолчать, но Гарри и не расспрашивает, с благодарностью принимая всё, чем мужчина решает с ним поделиться. Это подкупает Северуса, он доверяется всё сильнее, их объятия становятся всё крепче. На исходе июня на пороге дома появляется Регулус, взъерошенный и красноглазый — с полопавшимися капиллярами белков. Под мышкой у него зажат альбом для рисования, а в руках стопка макулатуры. — Рег, ты тоже в вампиры подался? — улыбается Гарри, пропуская мужчину в дом и захлопывая дверь, чтобы солнечные летние лучи не добрались до Северуса. Осматривая осунувшегося Блэка с чёрными кругами под глазами, парень хмурится. — Выглядишь так, как будто не спал пару недель. — Почти три недели, если быть точным. — поправляет Рег, глухо звуча из-за стопки трактатов. Находящийся в гостиной Северус встречает на пороге и забирает его ношу, перекладывая на диван. — И тебе привет, Сев. — Просто так ты бы не пришёл. — приветливо улыбается тот, скрывая напряжение от ожидания. — Закончил? — Расшифровал трактат Слизерина полностью и ритуал процентов на семьдесят. Времени мало, совершеннолетие Гарри через месяц, поэтому пока что останусь у вас. — Регулус вытаскивает из стопки знакомый пергамент, который реагирует на прикосновение нового хозяина быстро проявляющимися надписями. — Твой дар облегчит мне поиски, Гарри, если ты не против. — На кону всё-таки моя жизнь. — парень пожимает плечами присаживаясь в кресло. — Я понял, что Реддл сделал с тобой, Северус. — вампир удивлённо приподнимает брови. Он и не надеялся прояснить проклятый ритуал. — Зелье, которое ты для него сварил, и которое он потом заставил тебя выпить, запечатало твоё магическое ядро. — То есть… — Да, оно не разрушено, оно заблокировано. Я нашёл у Слизерина заклинание, с помощью которого он создал Василиска из обычной королевской кобры. Реддлу магии хватило только на Нагайну, чтобы сохранить Маледиктус разум. — Регулус демонстрирует рисунок Василиска на древнем пергаменте. — Нагайна была человеком? — Проклятье Маледиктуса генетическое, передаётся в роду по женской линии. Видимо, Реддл привязался к ней, не дал полностью регрессировать до животного. Смотри. — Рег указывает на сноску возле заклинания Слизерина, написанную явно позднее. — Это доработки Лорда. Предполагаю, что запечатав твоё ядро, он обратил его магию на физические трансформации и поддержание тебя в нынешнем состоянии. Чтобы ты не мог использовать магию, но чтобы и она постепенно не выжгла тебя изнутри, как Гарри Метка, Реддл перенаправил её таким образом, чтобы она сделала тебя вампиром. Ты не умер, Северус, это всё магия. — Жесть. — вкидывает современное словечко Гарри, наблюдая, как глаза стоящего рядом с креслом вампира расширяются от шока. Парень берёт его за руку, сжимая её в жесте поддержки, и радостно улыбается. Значит, для Сева ещё не всё потеряно. — Так ты заколдованный Принц, получается. — Мерлин, я десять лет верил, что сделанное Волдемортом необратимо… — Северус опускается на спинку кресла, чувствуя внезапную слабость в ногах. — В том-то и дело, что контрзаклятия здесь нет. Я не знаю, как пробудить твоё магическое ядро. — Рег выдыхает расстроенно. — Мне очень жаль, друг. — Неважно, я уже смирился. Главное сейчас помочь Гарри. — Принц скользит ладонью по спине юноши, приобнимая. — Основным ингредиентом зелья была кровь Реддла, очевидно, с её помощью он смог подчинить себе моё тело. — Только тело? — Регулус задумчиво просматривает записи Лорда. — Было ощущение, как будто моё сознание заточили в черепной коробке, я мог только наблюдать за собственными поступками, совершаемыми по приказу Волдеморта. — Вероятно, это напрямую связано с твоей потребностью питаться магией через кровь. Чужая магия напитывала твоё магическое ядро, чтобы оно продолжало поддерживать «мёртвое» тело в живом состоянии. — Регулус устало выдыхает. — Слишком запутанный ритуал. — Ну и чёрт с ним. — фыркает Гарри, на что Принц согласно кивает. — Что там с обрядом магического брака? — И просто, и сложно. — Блэк оставляет трактат Слизерина на диване и берёт другой, с изображением нужного им обряда. — Четыре мага должны произносить руны в правильном порядке, как один, пока вы рисуете их кровью того, кто обладает магическим даром. Сложность в том, что я расшифровал только пять из восьми рун. И что-то мне подсказывает, Гарри, что ты можешь мне помочь с остальными. — Почему я? — Руны — это инструмент прорицателя, используются для предсказаний. Для распознавания посланий энергетического поля Вселенной. — поясняет Северус. — Они могут открыться тебе. — Я изучал руны скандинавских магов в том трактате из вашей библиотеки, но ничего не знаю про Руны Хаоса. — Гарри наклоняется в сторону Регулуса, заглядывая в пергамент у того в руках. — Здесь написано «Владыка Магии Жизни кровью заверь…», следующие три руны я пытаюсь расшифровать уже два месяца. Как не бьюсь, они мне не даются. — Союз душ смертного и повелителя магии. — внезапно заканчивает Гарри. — Что? — подскакивает Рег, пытаясь в трактате усмотреть его слова. Северус же только улыбается, он прекрасно знает, насколько одарён его будущий супруг, и гордится им. — Там же так написано, не видишь? — хлопает глазами Гарри, озадаченный реакцией Блэка, и по слогам озвучивает руны. — Тзин Фаос Дхашаиш Лет Каос. — Только вот я не смертный, эта руна может не подойти. — «Нет Кхадхар’фек», что означает Владыка Сумерек. — Гарри берёт в руки альбом Регулуса и рисует в нём шариковой ручкой руну. — Заменим на эту. Думаю, тебе подходит, Северус. — юноша поднимает на вампира глаза и подмигивает ему, провоцируя тихий смешок. — Откуда такие познания, Гарри? — Рег переписывает названия рун себе в заметки. — Да чтоб я знал! — весёлый смех парня вызывает у Блэка облегчение. Осталось подготовиться к ритуалу и успеть провести его до того, как магия Гарри вступит в конфликт с Меткой. ************ — Гарри, поспи. До полуночи ещё шесть часов. — Северус целует парня, устроившегося на его груди, в висок. — Я прошу тебя, наберись сил. — Вот именно! Всего шесть часов, и я, возможно, погибну. Надеюсь, что нет, но всё же. А ты отказываешь мне. — Принц чувствует через магический фон, что Гарри испытывает одновременно возмущение, обиду и разочарование. — Я понимаю, что тебе страшно отправиться на тот свет девственником, но есть риск, что мы спровоцируем Метку. — Моя магия всё равно её спровоцирует. И дело не в девственности, а в том, что я люблю тебя и не хочу помирать, не испытав с тобой близости. — парень кипит, сверля пространство перед собой взглядом. — Посмотри на меня. — Северус касается своими пальцами его подбородка, поворачивая Гарри к себе лицом. Тот прячет глаза под нахмуренными бровями. — Один поцелуй. — Один? — все негативные эмоции Поттера мгновенно улетучиваются, и радостная улыбка растягивает его губы. Если Сев позволит себя поцеловать, дальше уже дело будет за малым. Дождавшись неуверенного кивка, Гарри приподнимается, перекидывает ногу через бёдра вампира и оказывается сверху, нависая над ним. Слишком долго он этого ждал, чтобы не воспользоваться шансом и не соблазнить поборника целибата. Хоть десять Проклятых меток, он настроен решительно. Северус усмехается, наблюдая за пляской чертят в зелёных глазах и румянцем, стремительно отвоёвывающем щеки парня. Он чувствует, как колени чужие сжимают его бёдра, и весь Гарри выглядит настроенным воинственно. В любой другой ситуации Северус уже накинулся бы на него со всей своей страстью и желанием, но сейчас позволяет себе лишь почти целомудренный поцелуй одними губами, притягивая лицо юноши ближе за подбородок. Несколько секунд Гарри наслаждается вкусом чужих губ, обманчиво принимая правила игры, но стоит вампиру прикрыть глаза и расслабиться, как парень начинает напирать, запуская руки под пижамную рубашку Северуса и оглаживая жаркими пальцами мышцы пресса. Принц едва слышно шипит в поцелуй, ладонью упирается в грудь Гарри в попытке оттолкнуть, но горячий юркий язык, кончиком очертивший нижнюю губу, заставляет его замереть, как кролик перед удавом. Или как затаившийся в траве зверь, не желающий спугнуть свою добычу? Гарри расплывается в улыбке, обдавая увлажненные губы Северуса жарким дыханием, и мягко толкается языком между ними, на удивление легко преодолевая преграду из зубов. «Решил сдаться?» — мелькает в голове парня. Его ладони медленно скользят выше к груди, ощущая, как поджимаются чужие мышцы. Гарри доставляет моральное удовольствие подтверждение того, что он возбуждает вампира, хотя тот и не реагирует ответными действиями, лишь шумно дышит носом. Парень не собирается отступать: опускается на бёдра Северуса, вжимаясь в него слегка эрегированным органом, с тихим мычанием в поцелуй притираясь к низу живота, на что мужчина дёргается вперёд, желая что-то сделать, но словно удерживает себя на месте силой воли. Гарри расстроенно хмурится, и его поцелуй из лениво-нежного становится напористее, язык скользит в чужой рот, оглаживая нёбо и язык Северуса. «Я заставлю тебя шевелиться, каменное изваяние!» — с азартом мысленно обещает Поттер. Его руки выныривают из-под рубашки вампира, пока он губами и языком устраивает мужчине сладкую пытку, и начинают быстро расстегивать вредные скользкие пуговицы снизу вверх. Он почти доходит до груди Северуса, но тот перехватывает его руки напряжёнными пальцами, разрывает их поцелуй и практически рычит в губы парня. — Остановись! — его глаза, взглядом сверлящие зелёные омуты Гарри, сверкают кровавыми рубинами так, словно это два маленьких диско-шара. — Медленно поднимайся и выйди из комнаты. Без резких движений. Я прошу тебя. — в голосе Северуса, срывающемся на шёпот, слышно отчаяние. Он чувствует, что если они не прекратят прямо сейчас, больше он себя сдерживать не сможет. — Нет. — припечатывает Поттер, отвечая упрямым взглядом. Северус вынужден признать, что хочет проиграть юноше. Несмотря на все риски и речи о безопасности, он тайно желал этого едва ли не больше самого Гарри. Чем дольше бежишь от своей Тени, тем жёстче будет встреча с ней. — О, Мерлин! — последние слова, произнесённые вампиром перед прыжком в необъятный океан своих тщательно скрываемых желаний. Ледяные руки скользят вверх по бёдрам Гарри, сминая спальные шорты, и с силой сжимают упругие ягодицы. Северус чувствует небывалую жажду, он жаден до невозможности, и за этой жадностью не узнаёт себя. Носом скользит по открытой шее удивлённого такой переменой парня, чутко улавливая неповторимый аромат его кожи, от ключиц выше к соблазнительно бьющейся жизненной силой венке. Сглатывает накопившуюся слюну и широким мазком влажного языка проходится от угла челюсти к местечку за ушком, губами прихватывает контрастно горячую мочку, вызывая в теле Гарри дрожь возбуждения. Северус хотел бы, чтобы их первый раз оказался медленным и тягучим, но его вампирская суть считает иначе, жаждет облизать юношу всего, наставить своих меток, заклеймить! Будь Принц в трезвом уме, назвал бы это неуважением к своему партнёру, но ни от кого другого ему так не сносило голову, как сейчас от Гарри. Нечеловечески сильные руки скользят выше по пояснице парня, забираются под футболку, обжигая кожу ледяными прикосновениями. От контраста из приоткрытых губ Гарри вырывается тихий стон удовольствия, он выгибается в позвоночнике, ощущая касания чужих длинных пальцев так, словно по раскалённым нервам проводят кубиком льда. Это напряжение заставляет мышцы его тела сжиматься, а кровь бешено бежать по венам, приливая к паху, где его член, приятно трущийся обнажившейся головкой об атласную ткань пижамных шорт, встаёт колом, приникая к низу живота. — Северус… — его имя, сладким стоном слетевшее с губ Гарри, побуждает вампира оторваться от раковинки уха, которую он покусывал, и опрокинуть парня спиной на постель, нависая сверху. Гарри наблюдает, как переливаются магические потоки в алых радужках чужих глаз, создавая видимость свечения изнутри. Завороженный этим зрелищем, он протягивает руку к лицу вампира, касаясь пальцами ярко-красных губ, провоцируя того на низкий стон. Длинный язык Северуса проходится по подушечкам пальцев, лаская их, а затем они скрываются во рту вампира, захваченные в плен влажных губ. Это так заводит парня, что он прогибается в пояснице, подкидывая бёдра и толкаясь своим пахом в пах мужчины, которому этот более чем прозрачный намёк позволяет припечатать Гарри к кровати и вжаться в него так тесно, что у того под веками звёзды рассыпаются от возбуждения. Метка, скрытая тканью футболки медленно розовеет, и Северус чувствует, как стремительно пьянеет от переполняющей его магии. ************** В ритуале Блэк-мэнора подготовка к обряду нестандартного бракосочетания шла полным ходом. Регулус сосредоточенно вырисовывал руны вокруг алтарного камня, макая пальцы в кровь дракона, полученную Дамблдором с помощью Перси Уизли. Сириус подготавливал нужные для обряда предметы, выкладывая на покрытую велюровой тканью стойку шесть серебряных ножей. Оказалось, что для благословения этого брака перед магией каждому волшебнику придётся отдать по две капле своей крови. — Сириус, подай мне вторую ритуальную чашу, пожалуйста, и можешь подниматься наверх. — Регулус, изобразив последнюю руну и тем самым замкнув круг, омывает в пиале с водой руку — на кровь дракона нельзя воздействовать магией из-за её особых защитных свойств. — Лови. — обманным манёвром Сириус делает вид, что кидает брату чашу, пугая его, а затем со смехом демонстрирует её в своей руке. Регулус хмурится, подходя к Бродяге, и забирает драгоценный предмет. — Извини, это я от напряжения. Скорее бы закончилась история с этой Меткой, и Гарри начал жить спокойной жизнью волшебника. — Я понимаю твоё желание, если наша жизнь вообще бывает спокойной, но разбитая чаша этому не поможет. Это парные артефакты, единственные в своём роде, восстановить не получится. — Упс. — криво улыбается Сириус и спешно направляется к выходу из ритуального зала. — Пойду я, чаю выпью, от греха подальше. До начала почти четыре часа, ещё вздремнуть успею. А то скоро набегут всякие важные личности и одна высокомерная зализанная блондинка. — Чаю, конечно, рассказывай. — бубнит себе под нос Регулус. Старший Блэк бодро взбегает по лестнице и уже было направляется к любимому графину с виски, как сигнальные чары мэнора оповещают о гостях на территории. «Странно, Альбус и Малфой должны прибыть каминной сетью.» Через мгновенье от входной двери доносятся три глухих удара, словно от ноги. Сириус разворачивается и невербальным заклинанием приказывает мэнору открыть двери. В тот же миг мимо проносится размазанная тень по направлению к гостиной. Бродяга забегает следом и натыкается взглядом на растрепанного Снейпа, одетого в одни пижамные штаны и держащего на руках безвольное тело Гарри. — Он что… — Сириус подходит ближе на негнущихся ногах, отказываясь верить в догадку, но Гарри болезненно стонет, и мужчина замечает, как напряжено его тело, а пальцы рук и обнажённых ступней сведены судорогой. — Без сознания, это Метка. — бросает вампир, осторожно опуская дёргающегося от боли парня на диван. — Уже? Я думал, у нас ещё часа три в запасе. — оказавшись возле Гарри, Сириус присаживается на одно колено и берёт крестника за руку. — Мой бедный мальчик… Ты не можешь помочь ему, Снейп? — Я перенасыщен его магией, её слишком много. — вампир напряжённо мечется из угла в угол, не контролируя свою сверхчеловеческую скорость, из-за чего Бродяга видит только размазанное пятно. — Не мельтеши! — Блэк призывает палочку, собираясь отправить патронуса к Поттерам, но Северус, распознав заклинание по движению чужой руки, мгновенно оказывается рядом, сжимая плечо Сириуса. — В чём дело? Я хотел сообщить его родителям. — Во-первых, никакой магии рядом с ним. — в подтверждение словам вампира Гарри внезапно резко выгибается, и на его скулах проступают желваки, так сильно он стискивает зубы от боли, но в себя не приходит. — Во-вторых, Поттеры связаны родовой магией. У них общая кровь, мы не можем быть уверены, что Метка этим не воспользуется. — И что нам тогда делать?! — Бродяга злится от осознания, что никак не может помочь страдающему крестнику, что он здесь бессилен или даже вредит своим присутствием. — Подготовьте ритуал. Придётся ждать до полуночи. — Северус опускает ладонь на влажный от пота лоб Гарри. В его взгляде любовь мешается с сожалением, но поддаться эмоциям — последнее, что следует делать в этой ситуации. — Я попытаюсь помочь ему, мне понадобится полотенце и миска с водой, чтобы обтереть его. — Обтереть? — удивляется Сириус. — Это ещё зачем? — Магловский способ помочь при обезвоживании организма. Только сам принеси, домовик тоже магию использует. — Понял. — без раздумий кивает Бродяга и поднимается на ноги, следом направляясь на кухню. Если это поможет его крестнику, он готов побыть у вампира на побегушках. — Ох, Гарри… — Северус опускается на диван и, приподняв парня за плечи, обнимает его, прижимая к своей холодной груди. — Прости меня, прости. ************** Я слышу тебя… Северус! Северус, я слышу! Ты не виноват! — я хочу кричать, но все попытки остаются в чертогах моего разума. Так жарко. Словно раскалённая лава течёт по венам, разъедая меня изнутри. Наверное, это Метка, как присосавшийся паразит, иссушает меня, подпитываясь магией и не позволяя ей выходить из тела. Клеймо на груди я ощущаю отчётливо, хотя из-за этой бесконечной боли, казалось бы, не должен различать ничего. Как будто металлом выжигают на коже — рабская участь. Сопротивление моей магии делает всё только хуже, её слишком много, пытается вырваться, но натыкается на стену подавления. Я ощущаю этот барьер. Магия бурлит во мне, как горная река в сезон дождей. Такую реку берега долго не удержат, она разольётся и затопит поселения в низинах. Только сейчас вместо поселений я. Мне страшно. Северус что-то шепчет мне на ухо, о чем-то просит, не разобрать, но от его голоса мне становится легче, как от якоря, заземляющего, не позволяющего кораблю по велению волн и ветра направиться в неизвестное путешествие без своего капитана. Этот корабль — моя магия, а я её непутёвый капитан, ничего не понимающий и не умеющий. Огромное судно досталось мне волею случая, просто повезло, но что мне с ним делать? Я всю жизнь просидел на суше, боясь зайти в океан даже по пояс, так, только ноги мочил. Господи, если ты слышишь меня, дай мне сил. Дай мне сил преодолеть это испытание. Я хочу жить! Я выдержу. Я смогу. ************* — Нет! — Сириус бросается вперед к алтарному камню, наблюдая, как рунический барьер из драконьей крови поглощает Гарри и Северуса, сжимаясь плотным кольцом магии, сияющей концентрированным белым светом, напоминающим удары молнии. Блэк хватает руками воздух над алтарём, где мгновение назад ещё лежал его крестник, и в отчаянии сжимает кулаки. — Куда они делись?! Обряд не завершён! — Что-то пошло не так… — Регулус оббегает алтарный камень, поражённо осматривая мраморный пол, на котором своей же рукой нарисовал руны. — Они пропали. Может это неизвестное свойство крови дракона? Альбус? — Я о таком не слышал, но драконы — существа-хранители древнейшей магии времен Мерлина, от поколения в поколение её содержание в крови уменьшалось, однако толика такой энергии в них есть. Я предупреждал о непредсказуемости этой крови. — Дамблдор не рискует приблизиться к алтарю, возможно, это ещё не безопасно, но протягивает руку к Регулусу. — Дай мне трактат с обрядом. — Важнее сейчас понять, куда магия их перенесла. — оглашает Люциус, заживляя порез на запястье специальным зельем в виде мази, прихваченном из запасов Малфой-мэнора. — Для этого мне нужен трактат. — терпеливо просит Альбус и, когда Регулус отмирает и передаёт ему пергамент, согласно которому совершался ритуал, внимательно рассматривает условия, изображённые на рисунке. — Что это за место? Похоже на руины. — В этом вообще есть смысл? — раздражённо выдыхает Малфой, наблюдая калейдоскоп страданий на лице вечно эмоционального Сириуса, и подходит к Дамблдору, заглядывая в трактат, — Вот эти очертания вдали почти стёрты, но если приглядеться, напоминают башни. — он проводит пальцами над изображением, догадываясь, что имеет в виду старик. — Какая разница, что там за башни?! — Сириус злится, сверля взглядом пустой алтарь с несколькими кровавыми разводами на чёрной поверхности. — Можем воспользоваться отслеживающим заклинанием! — он хватается за палочку. — Нельзя. — осаждает брата Регулус, накрывая ладонью его запястье. — Это магическое воздействие на Гарри. Мы не можем так рисковать. — И что теперь? Предлагаешь бросить их на произвол судьбы?! — Сириус, успокойся, мальчик мой. — Альбус обращает на себя внимание, его непробиваемое спокойствие вызывает в Регулусе надежду. — Мне нужно вернуться в Хогвартс. Ждите меня здесь. — бросает уже у выхода из ритуального зала и быстрым шагом направляется в гостиную к камину. Портрет Финеаса Найджелуса Блэка, одного из бывших директоров, их последняя надежда. ************** Начало всему — мое по-глупому наивное, детское увлечение, переросшее в подобие мании. Еще не одержимость, но уже и не хобби. Все закрутилось с очевидной в сюжетных поворотах подростковой мелодрамы. Под «всем» я подразумеваю почти исследовательское любопытство, направленное на «темный мир» или, как этот жанр называют в книгах и фильмах нашего 2010 года, фэнтези. Зря я согласился на уговоры Гермионы посмотреть с ней эти «Сумерки»… Не лучшая идея предаваться воспоминаниям в тот момент, когда кровь пузырится в венах и оседает во рту металлическим привкусом. Кривлю угол губ в вымученной полуулыбке и сплёвываю с отвращением на холодный каменный пол бывшего замка, руинами дожившего до нашего времени. Бурая жидкость клокочет в легких, жалкими предсмертными хрипами проталкивая кислород. Слабые отголоски магии пытаются сопротивляться гнетущей силе проклятья, но оно упорно подавляет их. Ублюдок-де-Морт тщательно все продумал перед своей смертью. — Гарри… Умоляю, не умирай. — его ломает ещё сильнее, в буквальном смысле. Кости клацают, вырываются и скрежещут пугающими стонами под безупречно белой кожей. Слишком прочной, чтобы позволить осколкам так легко ее прорвать, явив свои смертоносные шипы. Смотрит на меня жалостливо, словно старый пес, которого бросали раз за разом, на своего хозяина, однажды взявшего с улицы и приютившего, а сейчас навсегда покидающего его. В это самое мгновенье я не смог бы сказать с уверенностью, от чего мне больнее, от разрывающихся внутренностей или от затаённых чувств на дне плачущих густой черной скорбью антрацитовых глаз напротив. Он вжимается в стену, пытаясь врасти в нее, титаническими усилиями сдерживая свои порывы сорваться ко мне после каждого булькающего хрипа. Он знает, стоит коснуться меня, и пути назад не будет. Как мы оказались здесь? И сколько времени уже прошло? Задумываюсь, наблюдая завораживающую картину звёздного неба над головой — лежать на холодном полу неприятно, но погибающее тело отказывается подчиняться, и это всё, что мне остаётся. Звёзды такие красивые и яркие. Когда умираешь, они ещё прекраснее. Почему раньше я так редко на них смотрел? Большое упущение. Мысли ворочаются всё ленивее. Обряд, который должен был стать спасением, не завершился, вытянув из меня большую часть магии, и нас перенесло сюда. Зато Метка больше не беспокоит — ей нечего подавлять — её миссия завершена. Сбоку доносится утробное рычание, кажется, разум Северуса стремительно сдаёт позиции. С трудом поворачиваю голову последним волевым усилием и успеваю застать потухающие алые всполохи в стремительно чернеющих радужках вампира. Я не понимаю, как это произошло, но от такого зрелища становится страшно. Две сильнейшие сущности — вампира и мага — борются внутри него, возможно, и я выглядел так храбро в своей борьбе с Меткой. «Жаль, что проиграл…» — сознание меркнет с последней мыслью, но я успеваю уловить метнувшуюся от стены ко мне тень. ************ Они опоздали. Бездыханное тело Гарри на каменном полу выглядит таким маленьким и хрупким. Сириус опускается на колени и прижимает крестника к своей груди, молчаливо раскачиваясь в своём страдании. Альбус скорбно поджимает губы и сжимает плечо Регулуса в жесте поддержки. — Ты не виноват, слишком много непредсказуемых переменных. — Понимаю, но от этого не легче. — Регулус качает головой. — Гарри погиб. — Северус здесь! — справа, из менее разрушенной залы, раздаётся крик Люциуса, и Регулус бегом направляется туда, — У него есть пульс, бьётся сердце и температура тела человеческая. — отрывая ухо от груди Принца, Малфой одаривает Блэка наполненным непониманием взглядом. — Не знаю, что здесь произошло, но… — Гарри! — глаза Северуса распахиваются, подтверждая слова Люциуса давно забытой чёрной радужкой, он шумно хватает ртом воздух, рывком принимая сидячее положение, и озирается по сторонам. — Где он?! — Он… погиб, друг. — блондин сжимает плечи Принца, с сочувствием заглядывая в глаза, но тот вырывается, впиваясь в ответ шальным взглядом. — Нет… Нет! Мне надо к нему, где он?! — он поднимается на колени, непривычно медленный для себя же самого, но руки Малфоя не дают встать на ноги, удерживая. — Успокойся, с ним Сириус. — Отпусти! — просящие ноты в голосе Северуса, не кажущегося убитым горем, заставляют Регулуса насторожиться, — Рег! — замечает его тот. — Отведите меня к Гарри, я могу вернуть его. — Он уже умер, Северус. — Люциус трясёт друга за плечи, уверенный, что тот потерял себя от горя. — Он что-то знает… — начинает Регулус, но внезапная волна сырой магии Принца сбивает его с ног и припечатывает их с Малфоем к стене с такой силой, что оба теряют сознание, ударяясь головой. На негнущихся ногах, буквально переломанных и заново собранных жестокой к человеческим страданием магией, Северус, прихрамывая, добирается до большой залы, где Альбус передаёт Сириусу свою мантию, чтобы укутать в неё тело Гарри. — Оставьте его! — хриплый крик заставляет мужчин замереть и обернуться, с удивлением наблюдая живого Принца, держащегося за полуразрушенную колонну. — Мальчик мой. — Альбус встречает его, протягивая руки, и помогает дойти до тела. Северус заключает лицо Гарри в объятия ладоней, склоняясь к нему, и прикасается лбом ко лбу, шепча: «Сейчас, любовь моя, всё будет хорошо». Невербальным заклинанием, плохо контролируя вернувшуюся после десяти лет магию, он надрезает собственное запястье довольно глубоко, позволяя тёплым ручейкам заструиться вниз по коже. — Зачем ты его и после смерти мучаешь?! — бессильная злоба захватывает Сириуса, и эмоции управляют его языком. — Это всё твоя вина, упырь проклятый! Если бы не ты… Что ты делаешь с ним?! Блэк дёргается вперёд в попытке остановить Северуса, но тот уже проливает свою темно-бурую, почти чёрную, застоявшуюся кровь на грудь Гарри, а точнее на запёкшуюся клеймом неактивную Метку. Альбус перехватывает Сириуса, не позволяя помешать. Проклятое клеймо Волдеморта вспыхивает красным, и тело Поттера подкидывает вверх, как от электрического разряда. Все присутствующие обращают внимание на стремительно бледнеющую Метку, и воздух вокруг будто замирает на несколько мгновений, пока она не исчезает совсем, а на её месте почти прозрачным, тускло-белым узором вырисовывается уникальный брачный символ - змей, кусающий себя за хвост. — Пророчество исполнено. Да будет так. — неестественным голосом, который Альбус уже слышал много лет назад от Сивиллы, произносит Гарри, и его глаза распахиваются, сверкая прожилками магии в изумрудной радужке.