Дети Греха

Я сглотнула ком в горле, отступая назад, пока шторы не упёрлись мне в спину и не зацепились за волосы. Рука лихорадочно шарила в кармане пиджака, но телефон, конечно, остался мёртвым кирпичом где-то в рюкзаке. Сердце колотилось так, что казалось, рёбра вот-вот треснут. — К-кто ты? И как сюда попал? — голос сорвался в шёпот, дрожащий и тихий. Соседей дома не было — все на работе. Кричать бессмысленно. И зачем я загнала себя в угол? Незнакомец не отвечал. Он сидел, глядя в сторону, и выскребал палочками остатки моего ужина. Ел быстро, но без суеты. А что дальше? Закончит и нападёт? Убьёт, раз я видела его лицо? Не за едой же он вломился… Я стиснула зубы. Надо думать. Коридор — единственный выход, но он легко его перекроет. Как я его не заметила раньше? Кресло, наверное, скрывало его, пока он сидел на полу. Теперь это неважно. Он почти доел. Комната тёмная, но за окном солнце. А ещё он сидел так, что если рвануть шторы, свет ударит ему в глаза. Хватит секунды, чтобы швырнуть Книгу и побежать к двери. Внутри всё дрожало, но я заставила себя дышать ровнее. Рука медленно потянулась к занавескам, пока парень смотрел в сторону, хрустя мясом. Рывок — шторы распахнулись. Солнечный свет хлынул в комнату, как расплавленное золото, резанув по привыкшим к полумраку глазам. Я прищурилась, но была готова — шагнула к коридору, сжимая в руках Книгу, которая словно сама прыгнула мне в ладони. — Я же просил! — раздался усталый, чуть ворчливый голос. Я замерла. На месте незнакомца сидел Куро — мой кот. Чёрная шерсть стояла дыбом, красные глаза щурились от света, а лапы и хвост нелепо обнимали пустой контейнер. — Жестокая, убери солнце! Умру ведь! — проворчал он, распушившись ещё больше. «Доигралась», — мелькнула мысль. Потёрла лицо, пытаясь собраться. Куро смотрел на меня с тоскливой укоризной, будто это я вторглась в его дом. — Не тормози. Солнце убери, — буркнул он, ткнув мордой в сторону окна. С губ сорвался нервный смешок. Я сделала пару глубоких вдохов, прогоняя липкий страх. Бояться того, кто провёл ночь в моей квартире? Опасаться — может, и стоило, но бояться? Ночью я спала беззащитная, а он, судя по шорохам, бродил рядом. И не тронул. Значит, разговор — мой вариант. Хотя, если честно, метод Махиру — «давай обсудим по-взрослому» — казался мне слабоватым. Лучше оглушить, связать, а потом уже болтать. Пластиковая форма, увы, не годилась для удара. Книга? На крайний случай. — Говорили же мне: не заводи питомцев. От них сплошные проблемы, — пробормотала я, задёргивая шторы. Тьма вернулась, осталась лишь тонкая полоска света у края окна — мой козырь, раз солнце превращало его в кота. — Ты меня сама притащила домой, — отозвался Куро, уже в человеческом виде, лениво отодвигая форму. — Ещё и в воду засунула. Если мешаю — уйду, как стемнеет. Я мысленно застонала. Щёки вспыхнули. Мытьё кота. Переодевания при нём. Шорты и майка, в которых я разгуливала по дому. О бездна, стыд-то какой! Чтобы заглушить неловкость, я выпалила очевидное: — Ты ведь Куро, да? Пол под ногами дрогнул, будто кто-то ударил по невидимым струнам. Голубой огонь вспыхнул, очертив нас кольцом. Языки пламени закружились, пронизанные тонкими молниями, и комната расцвела небесными оттенками. Пульсирующая нить, сияющая, как расплавленный топаз, протянулась между мной и Куро. Она охватила моё запястье, холодная, но не обжигающая, и обвилась вокруг его шеи, словно ошейник. Нить замерла, звеня, как натянутая струна, а затем рассыпалась искрами, которые осели на коже тёплыми мурашками. Огонь угас, и в тот же миг в голове нахлынуло понимание — страница в Книге изменилась. — Это ещё что? — пробормотала я, чувствуя, как пальцы дрожат от напряжения. — Вот Тьма, — Куро сморщил нос и растянулся на коврике. — Зачем ты назвала моё имя? Ге-емор. Я растерялась, проведя пальцами по запястью. Кожа была чистой, без следов огня. Проклятье? Вряд ли. Но раздражение накатило волной, заглушая остатки страха. Этот не-кот прямо бесил этими своими странностями! — А предупредить, что имя нельзя называть, ты не мог? Что это вообще было? — прошипела я, вцепившись в Книгу. — Достала, — буркнул Куро, отворачиваясь. — От тебя у меня и вовсе уже головная боль. Он вытащил из-под дивана коробку шоколадного печенья и с хрустом откусил кусок, будто это могло спасти его от разговора. «Вот же зараза», — подумала я. Внутри всё кипело. В порыве я швырнула Книгу в него. Артефакт глухо шлёпнул по его затылку, и я тут же сжалась, осознав, что натворила. — Ну ты и ведьма… — зашипел Куро, потирая голову и садясь. Извиниться? Нет, не дождётся. А вот желание запустить Книгу ещё раз — она уже вернулась в мои руки — было куда сильнее. Глубокий вдох. Я спокойный человек. Сакуя и его подколки меня закалили. Но этот тип умудрился вывести меня за минуту! — Ведьма, говоришь, — процедила я, стиснув зубы, чтобы не сорваться. — Будет тебе ведьма. Если сейчас же не объяснишь всё по-хорошему, выставлю на балкон под солнце. Я демонстративно взялась за штору, готовая распахнуть её вместе с дверью. Куро замер, его красные глаза сузились, будто он прикидывал, блефую я или нет. Но руки продолжали невозмутимо перебирать в коробке печенье. — Солнце — это плохо, — сказал он, откусывая очередной кусок. — С виду добрая девочка, а на деле — пинаешься, чуть не затоптала, утопить пыталась, книжкой кидаешься, на солнце грозишься выкинуть. Всегда знал, что надо бояться юных девочек, а то ведь такой милый котик, как я, так и помереть может. Зубы скрипнули. Я скрестила руки и выжидающе уставилась на него: — Я жду. Куро вздохнул, будто я заставила его тащить в гору мешок с рисом, и смял пустую коробку из-под печенья. — Короче, это что-то вроде контракта. По правилам я должен выполнять приказы хозяина, каким бы гемором они ни были. Но пока контракт не скреплён кровью, он временный. Его сила иссякнет через сутки. Я моргнула. Целый день терпеть этого раздражающего не-кота? Серьёзно? Его взгляд, ленивый и пустой, скользнул по мне, будто я была не угрозой, а чем-то вроде мебели. Бесило до дрожи. — Контракт, — тихо повторила я, открывая Книгу. Сначала я взглянула на первую страницу, на которой изменилась строка: Осколков: 2/100 «Быстрый старт», — мысленно отметила я. Любопытство шевельнулось внутри. Хотя в играх тоже быстро качаешься на первых уровнях. Но что-то подсказывало, что в Книге изменилось не только это. Я перелистнула на страницу контрактов, и текст там тоже обновился: Контракты Временный малый контракт Истекает через 23 часа 54 минуты Для продления скрепите договор кровью Имя: Куро Условия: ? — Двадцать три часа и пятьдесят четыре минуты, — пробормотал Куро, незаметно подкравшись и заглядывая через моё плечо. — Занятно. Что это за книжка? Ты её и вчера призывала, и сейчас. Может, ты и правда ведьма? Бровь дёрнулась, но я сосчитала до десяти и посмотрела на него внимательнее. Вблизи он походил на студента — лет двадцати где-то, хотя издалека казался старше. Европеец, однозначно. Худощавый, сутулый, но выше меня на голову. Лицо симпатичное, но бледное, с тёмными тенями под глазами, будто он не спал неделями. Пепельные волосы, отросшие и нечёсаные, свисали из-под капюшона с меховой оторочкой, похожей на кошачьи уши. Позади голубой куртки болтался странный шлейф из четырёх частей, напоминающий хвосты. Красные глаза, чуть прищуренные, смотрели с хронической усталостью. — Чего ты на меня так пялишься? — буркнул он, подозрительно косясь. Я проигнорировала вопрос и постучала пальцем по строке «Условия: ?». — Тьма, — бросил Куро, теребя цепочку с жетоном от ошейника. — Нам нельзя отходить друг от друга далеко. Вроде как правило. Книга тут же отреагировала, добавив строку: Контракты Временный малый контракт Истекает через 23 часа 52 минуты Для продления скрепите договор кровью Имя: Куро Условия: Пространственное ограничение Я насторожилась. Внутри всё сжалось. — Как далеко? И что будет, если нарушить? — А фиг его знает, — легкомысленно пожал он плечами. В глазах потемнело от возмущения. — Что будет?! Я стукнула его артефактом по лбу, жмурясь, чтобы сдержать волну гнева. Куро отступил, потирая лоб, и проворчал: — Хватит меня бить! Не помню я. Что-то случится, а что — не помню. А ломать голову влом. — Ты невыносим! — потёрла я пальцами переносицу. Терпение трещало по швам. — А меня и не надо выносить, — хмыкнул он. — Лучше чайку налей. Печенье слишком сладкое. Как ты его вообще ешь? Зубы заскрипели, но я взглянула на часы. Время поджимало — скоро встреча с друзьями. Буркнув: — Обувь сними, в моём доме в обуви не ходят, — я поплелась на кухню. Мне срочно нужен чай для успокоения. Иначе я точно кого-то придушу. Кухня встретила мраком и разорённым холодильником. Две сосиски сиротливо лежали на полке, но и их тут же утащил Куро. Пока заваривался чай, я вытащила заначку с кокосовым печеньем. Так и подмывало ляпнуть: «Переходи на светлую сторону, у нас кокосовые печеньки!». Усевшись за стол, я откинулась на стуле и закрыла глаза. Глупо, конечно, не следить за ним. Но что я могла? Он быстрее и сильнее. Я даже не заметила, как он подкрался в гостиной, заглядывая в Книгу. А ведь секунду назад сидел у дивана. Но он не тронул меня. И не уклонился, когда я швырнула Книгу. Может, это его способ показать, что он не опасен? Куро, хрустя печеньем, спокойно попивал чай, наблюдая за мной. — Меня зовут Рэн, — решила я для начала представиться. — Что касается Книги... Я не знаю, что она такое. Артефакт, наверное. Она появилась, когда я в детстве попала в больницу. С тех пор всегда со мной. — Весёлые школьные деньки? — хмыкнул он, утаскивая очередное печенье. — Да уж, — поморщилась я. Худой, а ест, словно вместо желудка бездонная яма. Холодильник был полон, а теперь — только мясо в морозилке. Быстрый метаболизм? Или давно не ел? — Мы с Книгой связаны, — продолжила я. — Она разбирает события, хранит знания. Всё, что читаю, она сохраняет — текст, схемы, выжимки. Моя помощница. — Большая шпаргалка, да? — Куро поставил пустую кружку. — В некотором роде, — кивнула я, подливая ему чай. — Экономит время. Но чем лучше я знаю тему, тем точнее её ответы. Книга — база данных, знаний, которую я сама наполняю. — Так ты ботаничка? Подвид «ведьма-заучка»? — он осторожно отхлебнул горячий чай, прищурившись. Я улыбнулась. Не так уж далеко от правды. Учёба всегда была моим убежищем, попыткой заслужить похвалу отца. Наивно, но я не остановилась, даже когда поняла, что ему плевать. Ведь так увлекательно наполнять Книгу новыми страницами с информацией. — А ты, как понимаю, оборотень? — спросила я в ответ. — Какой из меня оборотень? — он фыркнул, впервые оживившись. — Я разве похож? — Вообще-то да, — я глотнула чай, смакуя его реакцию. — Обращаешься в кота. Клыки. Красные глаза. Бродишь ночами. Зверский аппетит. В сказках так и выглядят оборотни. — Меньше сказок читай, — буркнул он. — Я вампир, а не оборотень. — Хо-о? — брови поползли вверх. Вампир? Серьёзно? Глаза красные, клыки есть, быстрый — да. Но вампир, который хрустит печеньем, пьёт чай и ноет про солнце, в лучах которого он становится котом? Сюр. — Межвидовые тёрки? — подколола я. — Никогда не встречал оборотней, — Куро уронил голову на стол, будто разговор его вымотал. Любопытно. Контракт с вампиром? Поэтому нужна кровь для продления? — Ми-ило, — протянула я, ехидно добавив: — Может, вместо чая кровушки налить? Куро поднял на меня взгляд мученика. — Не люблю кровь. Я не пил её уже пару веков. Я скорее кот, чем вампир. — Тогда собирайся, кот, — я глянула на часы. — Мне пора на встречу с друзьями. Да и продукты надо купить. Под его ворчание о солнце я, прихрамывая, пошла в ванную с одеждой. Больше я не допущу такой ошибки с переодеванием!

***

Я всегда любила вечер. Город затихал, фонари загорались, разгоняя тени, а на небе проступали первые звёзды. Луна, яркая и холодная, заливала улицы серебром, и в сумерках проступало нечто мистическое, манящее. Но сегодня закатное солнце, опускающееся к горизонту, окрашивало небо в багровые тона. Длинные тени зданий подступали, как волны, нагоняя тревогу. Может, дело в вампире, которого я несла на руках, завернув в куртку, как контрабанду. Куро был невыносим. Его нытьё — «солнце ещё светит», «не хочу идти» — выводило из себя. Терпеть не могла нытиков, особенно мужского пола. Чуть не придушила его, когда он упирался, отказываясь покидать квартиру. А потом спрятался под кровать! С каким удовольствием я вытаскивала его за хвост, пока он шипел и цеплялся когтями за ламинат. И вот теперь, как последняя идиотка, я в зной, обливаясь потом, тащила куртку, в которую завернула кота. Солнце, видите ли, ему не нравится. Ещё и его вес оттягивал руки, будто я несла не кота, а пакет картошки. — Мряу, — жалобно протянул он из-под куртки. — Заткнись, или своими ногами пойдёшь, — прошипела я, ускоряя шаг. Что будет, если отойти от него слишком далеко? Он, конечно, не знал. Или не хотел говорить. Его «А фиг его знает» до сих пор звенело в ушах. Контракт, будь он неладен, держал нас на невидимой нити, и я уже считала часы до его конца — 23 часа с минутами, если верить Книге. Проходя мимо зеркальной витрины кафе, я мельком глянула на своё отражение и споткнулась, втянув воздух с шумным свистом. Сердце заколотилось, руки вспотели, а ноги будто приросли к асфальту. В отражении я видела себя — футболка, джинсы, растрёпанные волосы, — но вокруг моей фигуры колыхалась чёрная дымка, живая и текучая, как смола. В ней угадывался силуэт — высокий, сутулый. Куро. По спине пробежал холодок, а горло сжало, будто кто-то стиснул его ледяной рукой. — Рэн-тян, ты чего застыла? — Рюсей, подошедший с Коюки, с недоумением уставился в витрину, а потом на меня. Он не видит. Я сглотнула, заставляя себя дышать. Глубокий вдох, шумный выдох. Натянув улыбку, я выдавила: — Вспомнила, что телефон опять забыла. Да ещё и не зарядила. — Даже не удивила, — фыркнул Рюсей и поучительно поднял палец. — Когда Рэн волнуется, она становится рассеянной. Это всем известно. — Вот только не начинай, — простонала я, скорчив гримасу. — А что у тебя в куртке? — Коюки, прищурившись, кивнул на свёрток. — Это… хе-хе, мой кот, Куро, — я нервно хохотнула, чувствуя, как щёки горят. — Не решилась оставить его одного. Он и так дома бардак устроил, пока я была в школе. Какую чушь я несу. — Куро? Классное имя! Покажи! — Коюки, как фанат всего милого, тут же с энтузиазмом накинулся на меня. Солнце уже почти село, и мы стояли в тени здания, так что я чуть откинула куртку. Куро флегматично огляделся, его красные глаза сверкнули, как угольки, и он удобнее устроился на моей руке, которая уже ныла от его веса. — Милашка! — воскликнул Коюки, трепля кота по голове. — Откуда он? — С лёгкой руки Махиру подобрала, — проворчала я, встретив удивлённый взгляд Сакуи, который как раз подошёл. — Опаздываешь, — бросила я, прищурившись. — Я… — Сакуя замер, переводя взгляд с меня на кота. С его лица сползла привычная ухмылка, а глаза расширились. — Простите, мне… Это… Точно! Надо идти. Дела. Передайте привет Махиру. Он развернулся и, шагая деревянной походкой, быстро растворился в толпе. Мы с парнями растерянно переглянулись. Сакуя, наш весельчак, отказался от визита к Махиру? Да ещё и извинился?! — А позвонить он не мог? — в голосе Рюсея прозвучало лёгкое раздражение. — Может, он котов боится? — предположил Коюки, поглаживая Куро. Путь до дома Махиру занял минут десять. Многоквартирный дом, утопающий в зелени, ничем не отличался от моего: стандартное жильё для среднего класса. После ухода Сакуи мы шли молча, и я снова накинула куртку на Куро — не хотелось показывать его дяде Махиру. Да и тащить питомца в чужой дом, пусть даже такого странного, как этот, было неловко. — О, ребята! Дверь открыл мужчина в фартуке, с венчиком в руке. По его тёмно-каштановым кудрям, обрамляющим лицо, стекала капля кляра. Кажется, мы его отвлекли. — Здравствуйте, Широта-сан, — хором поздоровались мы, снимая обувь. — Как быстро вы растёте! — карие глаза Широты Тору весело сверкнули. Парни замялись, а я нерешительно обратилась к нему: — Широта-сан, у вас кляр в волосах. Мужчина вовремя одёрнул потянувшуюся руку и не стал размазывать, лишь хохотнул и махнул ладонью. — Проходите, Махиру у себя. И, Рэн-тян, загляни потом на кухню. Я удивлённо кивнула. Мы прошли в комнату Махиру. Тот, конечно, не лежал в кровати, как нормальный больной. Парень сидел на полу за столиком, окружённый тканью, выкройками и нитками. Мой взгляд зацепился за бинт на его шее, потом скользнул к раздвижному окну у письменного стола. — Ну, он точно в порядке, раз уже в делах, — Рюсей плюхнулся на пол. — Привет! — Махиру улыбнулся, смущённо взлохматив волосы. — Пока есть время, решил заняться чем-то полезным. А где Сакуя? — Сказал, дела, — ответила я, опускаясь у кровати. — Просил передать привет. — Жаль, я надеялся, он зайдёт, — разочарованно протянул Махиру. — Я работаю над его костюмом для фестиваля. — А я думаю, он просто испугался Куро, — хихикнул Коюки. — Куро? Вздохнув, я откинула куртку, показывая дремлющего кота. Его красные глаза приоткрылись, посмотрели на меня с укором, а потом он потянулся и оглядел комнату. Увидев Махиру, Куро передёрнулся — видимо, вспомнил, как тот таскал нас двоих по зоомагазину. — Так вот о ком вы, — Махиру погладил кота по голове. — Кормишь его? Не обижаешь? — Обидишь его, как же, — буркнула я. — Легче дракона прокормить, чем этого паразита. — Мяу, — жалобно возразил Куро. — Не наговаривай на котика, — отчитал меня Махиру, беря кота на руки. — Хороший мальчик. Хозяйка, небось, совсем за тобой не ухаживает? — Мряу, — горестно подтвердил предатель. — Вакцинацию не забыла? — строго спросил Махиру. Мы с Куро застыли. Коюки важно кивнул: — Сначала таблетки от глистов. Он же уличный? Наверняка глисты. Куро взъерошил шерсть, оскорблённый до глубины души. Не ржать. — Потом к ветеринару, — подхватил Махиру. — И паспорт заведи. — И чипируй, чтобы найти, если сбежит, — добавил Коюки. — Кот-то взрослый, — вмешался Рюсей. — Может, о кастрации подумаешь? А то начнёт метить, орать, кошку требовать. Лучше сразу кастрировать. Я скосила взгляд на Куро. Его округлившиеся глаза впились в меня, полные ужаса. Уши прижались, хвост задёргался. — Это как-то… В общем, посмотрим на его поведение, — выдавила я, прикусив губу, чтобы не расхохотаться. Куро зашипел, вывернулся из рук Махиру и юркнул под кровать. Коюки засмеялся, за ним — остальные. Я сжала губы, закрыв лицо ладонью, но щёки горели. И смешно, и так неловко. Надо сваливать. — Широта-сан звал на кухню, — буркнула я, вставая. Оставив Куро под кроватью, я вошла в кухню, где пряный аромат запекающегося мяса ударил в нос. Желудок жалобно заурчал — я ведь даже не обедала. Пустой холодильник дома маячил в мыслях, как приговор. — Широта-сан, вы что-то хотели? — А, Рэн-тян, — мужчина повернулся, помешивая овощи на сковороде. — Просто узнать, как дела. Я смутилась, чувствуя тепло от его внимания. Дядя Тору был невероятным: заботливый, добрый, почти как отец для Махиру. И для меня — единственный взрослый, которому я была не безразлична. Он всегда интересовался моими делами, предлагал помощь. Я многим ему обязана. Широта-сан одно время даже предлагал, чтобы я его тоже дядей звала. — Всё в порядке, — выдавила я с вымученной улыбкой. — Уверена? — мужчина отложил лопатку, закрыл сковороду и скрестил руки, глядя на меня. — Выглядишь осунувшейся. Кто бы говорил. Сам дядя Тору тоже выглядел измотанным — тёмные круги под глазами, усталый взгляд. Страшно представить, что он пережил, узнав о ранении Махиру. Сорвался из Англии, долетел за пару часов — как, если честно, непонятно. — Переволновалась за Махиру, — пожала я плечами, криво улыбнувшись. — Да уж, его травма... шеи заставила понервничать, — кивнул он. Травма. Шея. Слово резануло, как нож. Перед глазами всплыли кадры из аниме и фильмов: укусы на шее, бледные лица жертв. «Бездна…» Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Взгляд невольно дёрнулся к стене, за которой был Махиру. Его забинтованная шея стояла перед глазами. Ранение случилось вечером, когда Куро был со мной. Не он. Но что, если вампиров больше одного? Могло ли это быть нападение нечисти? Могло. Почему нет, раз уж они действительно существовали? Дядя Тору, заметив моё волнение, шагнул ближе и положил тёплые ладони на мои плечи. — Рэн, послушай. Я знаю тебя с детства. Ты для меня как неофициальная племянница, — он усмехнулся, пытаясь разрядить атмосферу. — Если нужна помощь, всегда можешь обратиться ко мне. Я опустила голову, чувствуя, как тепло его слов разгоняет холод внутри. — Я это ценю, Широта-сан. Спасибо. — Никаких благодарностей. Просто обещай, что скажешь, если что-то случится. — Это… — я замялась, но, вздохнув, подняла взгляд и улыбнулась. — Обещаю. Позвоню или напишу, если будут проблемы. — Помни об этом, — он чуть сжал мои плечи. — Я всегда помогу. Я потянула носом и хмыкнула: — Это всё здорово, но у вас овощи подгорают. — Ох ты ж… — Широта-сан метнулся к плите. Вернувшись к ребятам с чаем и сэндвичами, которые помог приготовить дядя Тору, я заметила, что Куро всё ещё сидел под кроватью, чихая от пыли. Махиру избегал моего взгляда — ясно, это он натравил на меня дядю. Разговор шёл весело, но я не могла расслабиться. Тени в комнате казались живыми, шевелящимися в углах. Слух обострился — каждый шорох заставлял сжимать кулаки. Взгляд то и дело цеплялся за бинт на шее Махиру, и он нервно дёргался, чувствуя моё внимание. Волнение грызло изнутри. Разбитое стекло? Как? Окна раздвижные, они не могли хлопнуть. Но даже если допустить, что они по какой-то причине разбились, то как нужно подставиться, чтобы порезать шею? Разве что головой пробить — всё равно не то, ведь тогда не только шея пострадала бы. Я перебила расшумевшихся парней: — Махиру, ты сам вызвал скорую и открыл дверь? — Знаешь, — он коснулся шеи, — я плохо помню. Но звонок был с моего телефона, а я был один дома. — Не помнишь? — Всё как в тумане, — он нахмурился, снова тронув бинт. — Помню только боль. Остальное… размыто. Наверное, сознание терял. — Вот как, — шепнула я, опустив взгляд на Куро, который наконец вылез и стащил сэндвич. Вампиры. Сакуя упоминал сплетни — вдруг в них правда? Легенды гласят, что вампиры могут обращаться в летучих мышей, но Куро — кот. Может, формы разные? А ещё в историях они влияют на разум, стирая память. И Махиру ничего не помнит. Но почему напали на него? И почему вызвали скорую? Забота о жертве? Странно, конечно, но я рада этому. — Простите, мне пора, — я поднялась, накидывая куртку на Куро. — Уже? — удивился Махиру, глянув в окно. — О, точно, темнеет. — Проводить? — предложил Рюсей. — Не надо, — отмахнулась я. — Выздоравливай, Махиру. Пока! — Пока! — хором ответили ребята. Я быстро попрощалась с дядей Тору и выскочила на улицу, где толпа подхватила меня, как река. Куро в куртке заворчал, но я не слушала. Зря привела его. Его клыки, мелькнувшие, когда он грыз печенье, стояли перед глазами. Не хочу, чтобы в дом семьи Широта пришла ещё одна беда. Поэтому обойдёмся без рисков.

***

В переулках шевелились тени, словно дразнили меня. Шум города — гул машин, обрывки голосов, далёкий лай — звучал как рой растревоженных ос. Впервые я спешила домой с оглядкой, как загнанный зверь. Глаза шарили по сторонам, цепляясь за каждый шорох и тень, каждое движение. Дрожь пробежала по телу, и я ускорила шаг. Боль в ноге, ноющая и тупая, пульсировала с каждым движением, но останавливаться было нельзя. Куртка, в которой опять сидел Куро, оттягивала руки. Он молчал, лишь раз что-то проворчал, низко и недовольно. — …эн! — Симидзуки! Знакомые голоса хлестнули по ушам. Я резко обернулась, чуть не выронив куртку. Рюсей и Коюки, запыхавшиеся, бежали ко мне. — Фух, еле догнали, — Коюки согнулся, держась за бок, и шумно выдохнул. — Ага, — Рюсей упёр руки в колени, отдышавшись. — Ну и шустро ты ходишь, а ведь хромая. — Зачем вы бежали? — нахмурилась я, поправляя куртку. — Что-то забыли? — Тебя проводить забыли, — Рюсей махнул рукой, выпрямляясь. — Махиру велел. — Бросьте, — я поёжилась, когда холодный ветер пробежал по спине, шевеля волосы. — Идите домой. Я сама дойду. — Извини, Рэн-тян, — Коюки улыбнулся. — Но мы обещали Махиру, что доведём тебя. — Как понимаешь, — Рюсей развёл руками, — без вариантов. Губы дрогнули в невольной улыбке. Спорить с Махиру — всё равно что воевать с ветряной мельницей. Проще выполнить его поручение, чем потом выслушивать лекции об ответственности. Ребята отразили мою улыбку, и улица на миг показалась светлее. Тени отступили в переулки, где клубилась пыль, поднятая ветром, а гул города стал просто фоном. — Салют, детишки! Звонкий голос ворвался в тишину, заставив меня вздрогнуть. В паре шагов от нас стоял мужчина в очках, крутя на пальце белоснежную шляпу. Его белый костюм сиял в свете витрин, а розовая рубашка под цвет волос выглядела нелепо, но задорно. От очков отражались фонари, а в улыбке было что-то напрягающее, несмотря на её открытость. — Не хотите посмотреть моё представление? — он чуть наклонился, разведя руки, будто приглашая на ярмарку. Я замерла, растерянно моргнув. Ребята переглянулись. Коюки заинтересованно хмыкнул, а Рюсей почесал затылок, явно не зная, что сказать.