Дети Греха

Холодок скользнул по позвоночнику, будто кто-то провёл льдом вдоль спины. Полка с раменом внезапно стала самым интересным местом в мире, но дрожь в пальцах выдавала меня, когда я вернула пачку на место. — Вы только гляньте, как нам везёт! — загоготали за спиной, и от этого звука волосы на затылке встали дыбом. Оборачиваться не хотелось. Но отбрасываемые на полки тени сливались в угрожающие силуэты, от которых веяло чем-то… неправильным. Я всё же медленно повернулась. Трое. Тощий хлюпик с нервным смешком, массивный шкаф, от которого несло потом и чем-то гниющим, и кривоногий заводила с ухмылкой, от которой хотелось бежать без оглядки. — Цубаки будет доволен головами девчонки и кота, — хохотнул кривоногий, и его глаза вспыхнули красным. Клыки. Острые, как бритвы, и слишком длинные для человека. Иллюзия, которой они прикрывались, таяла, как дым. Вампиры. «Кра-со-та», — мысленно протянула я, чувствуя, как в рюкзаке завозился Куро. Именно из-за его нытья о «нормальной еде» я вообще потащилась в этот чёртов магазин! Местные продавцы знали меня, но оплачивать разбитые полки? Увольте. А посетители уже разбегались, бросая косые взгляды. Серьёзно, взрослые? Оставили школьницу с тремя бандитами? «Думай, Рэн!» Солнце. Вампиры же его боятся, так? Надо выманить их на улицу. — Это она-то Беркию отделала? — здоровяк нагнулся ко мне и обдал тошнотворным запахом тухлятины. — Уж больно мелкая. Я сглотнула. Один удар — всё, на что я способна. Мои силы, позволяющие управлять Книгой, всё ещё не восстановились. Ещё и стояли они неудобно. Но выход был в двух шагах. Надо только чуть сдвинуться… — Белобрысая, мелкая, бледная, как моль, — кривоногий шагнул ближе, сверля меня взглядом. — И Лень в её рюкзаке не чуешь, что ли? «Придурки», — подумала я, призвала Книгу. Тяжёлый переплёт впечатался в висок здоровяка с глухим стуком. Он рухнул, как подкошенный, и завалил собой напарников. Я наступила на его спину, перепрыгнула через вопящую кучу и рванула к выходу. Двери разъехались с мучительным скрипом, и я вылетела на улицу. Но солнце спряталось за тучами, только жалкие лучи пробивались сквозь серую пелену. Синоптики, чтоб вас! Вы же ясную погоду обещали! — Стой, не уйдёшь! — заорали сзади. — Да пошли вы! — бросила я и свернула в переулок. Тень, кучи хлама, ржавые ящики — всё, что угодно, лишь бы запутать их. Позади гремели коробки, сыпалась ругань. Но я знала: не убегу. Они слишком быстрые. И точно — на повороте тёмный силуэт перемахнул через мою голову, как в боевике. Хлюпик приземлился впереди и блокировал путь. Его напарники, скалясь, отрезали остальные выходы. Игрались со мной, гады. — Куро, — я дёрнула молнию рюкзака и шикнула от боли, когда клыки цапнули запястье. Кот выпрыгнул, и под лязг голубой цепи на землю опустился он — ворчливый светловолосый сервамп в голубой куртке. — Тьма задери, не бегай, когда я в рюкзаке! — прошипел Куро, потирая бок. — Ты мне все рёбра отбила о свои кости! — Нашёл время ныть! — огрызнулась я и отступила к стене, чтобы не мешать. — Мне нужны ответы от них. Потом вернёмся за раменом. — Идёт, но за отбитые бока — чипсы. Я закатила глаза. Бой был молниеносным. Куро двигался как тень — лениво, но с убийственной точностью. Через пять секунд неудачники валялись в крови, скулили и хватались за разорванные бока. Но я несправедлива. Неприятно признавать, но без Куро я бы уже была трофеем для этого их Цубаки. — Итак, у меня к вам вопросы, — улыбнулась я, чувствуя за спиной холодную мощь сервампа. — И лучше бы вам со мной сотрудничать и не злить. А я всей спиной чувствовала, как уже Куро закатил глаза. Троица выложила всё, что знала, — то есть почти ничего. Цубаки, их лидер, — тоже сервамп. Война объявлена, сезон охоты открыт, а они просто решили попытать удачу. И всё. — Пошли, — шепнула я Куро, пока вампиры стонали. Может, их и следовало уничтожить, но я не могла приказать это Куро и не хотела возлагать на него убийство. Убить их своими руками мне тоже было не по силам. Мы свернули за угол, и голубая цепь рассыпалась белыми искрами. Куро снова стал котом и рухнул на асфальт с театральным шипением. — Я умру, — простонал он, поджимая лапы. — Хоть я и бессмертен, но точно умру. Я аккуратно подхватила его. Лапы Куро свело судорогой, шерсть была горячей. — Это из-за крови? — тихо спросила я, массируя его лапы. — Ты давно не пил? Или перенапрягся? — Я похож на лекаря? — проныл он, болезненно жмурясь. — Не хочу больше пить твою кровь. Это больно. Сердце сжалось. Я прикусила губу, смотря на его скрюченные дрожащие лапы. Если бы я только знала, как ему помочь… — Прости, — виновато шепнула я и погладила его по голове. — Без тебя я не справлюсь. А умирать от их клыков как-то не тянет. — Фигово, — буркнул Куро и отвернулся. Ноги едва держали, но я заставила себя идти. Обратно в магазин — за раменом и чипсами, как обещала. А потом домой. Трясучка всё ещё била, но ступора, как в прошлый раз, не было. Ещё немного, и я начну привыкать к этому. Корейский рандом, упаси!

***

Меня терзало предчувствие, что из-за кота в скором времени я познаю дзен. За неделю я довела дыхательные медитации до автоматизма — иначе его ленивое нытьё довело бы меня до ручки. Этот неправильный вампир плевать хотел на мой размеренный ритм жизни. Свинарник в квартире, бесконечное ворчание, требования «приличной еды» и тишины, а ещё — о, сюрприз! — компании в играх. Как будто у меня нет переводов, школы и прочей ерунды. Поначалу я даже не заметила, как стала крутиться вокруг него. Кружка? Вот. Одеяло? Несу. Он даже за тарелкой на кухню ленился сходить — и кто бежал? Я, конечно. Пока не психанула, осознав, что превращаюсь в прислугу. Гоняла его по всей квартире, от души потаскала за хвост, выложила всё, что думаю о его наглости. Кот присмирел, перестал разбрасывать мусор и даже начал складывать его в пакеты, которые я теперь оставляла в гостиной. Прогресс? Пожалуй. Но на просьбы о домашних делах — вынести мусор, помыть посуду — Куро включал спящий режим. Зевал, склонял голову, закрывал глаза и засыпал на месте. Нарочно или нет, не знаю. Рука не поднималась его будить — выглядел он слишком жалко. Да и всё-таки с «мужскими» делами он помогал. Благодаря ему я переставила мебель, вынесла компьютер из спальни в гостиную. Удобно, кстати, особенно для Куро — он подсел на мои MMORPG, и теперь я сражалась не только с вампирами, но и за место у монитора. Готовить пришлось на двоих. Я-то могла обойтись яблоком, но Куро без нормальной еды начинал ныть так, что на стены хотелось лезть. Впрочем, готовка успокаивала. Резать овощи, мешать соус, вдыхать пряный аромат — почти медитация. Лучше, чем считать вдохи, чтобы не придушить этого лентяя. Но была и другая сторона. Куро — мужчина, и это напрягало. Пришлось попрощаться с топиками и шортиками в жару. Никаких маек по вечерам, только футболки и бриджи. Ему, конечно, по виду всё равно, но лишний раз провоцировать не хотелось. Тем более его лицо — каменная плита, не выдаёт ничего. Но я точно знала: его забавляет подкрадываться и шептать что-нибудь за спиной, чтобы я подпрыгивала на месте. «Зараза», — думала я, а в его красных глазах плясали бесы. И всё же с ним стало… веселее. С котом никогда не бывало скучно. А вот ночами меня терзали сны. Яркие, как фейерверк: магия света и тьмы, огонь и вода, демоны, феи. Моя фантазия отрывалась по полной. Но порой это были кошмары. А в них красные глаза вампира, притворяющегося котом. Я знала, что в таких снах он враг. Его дикий взгляд с того боя с фокусником впечатался в память так, что я просыпалась в поту, с болью в горле, будто меня душили. Так и живём. Вот и сейчас гостиная пахла пряным раменом. Куро, довольный, как кот над сметаной, уминал вторую порцию, сидя за компьютером. Похоже, придётся закупить сухпаёк оптом — единственный способ влиять на этого лентяя. Но утренний бой с вампирами отрезвил. Я пыталась притвориться, что войны Цубаки не существует, что можно вернуться к переводам и школе. Напрасно. Война была реальной, хоть и скрытой от людей. А контракт с Куро сделал меня мишенью. Совсем невесело. Пойманные вампиры сказали, что Цубаки разрешил охотиться на всех: людей, других вампиров, даже сервампов. А я, как назло, связана с одним из них. Без информации, без сил, я уязвима. Если Куро отвлекут, я — лёгкая добыча. Шокер тут не поможет. Единственное оружие — Книга. Она лежала на столе, окутанная дымкой, но не реагировала. Только разделы «Контракт» и «Статус» открывались, да обложка поблёкла, будто выцвела. Я сжала кулаки и подавила холодные иголочки тревоги. Война уже здесь, а я беспомощна. Куро назвал меня магом. После боя с фокусником я чувствовала пустоту и тяжесть в груди. Наверное, это и есть истощение. Сегодняшняя стычка только усугубила его. Книга молчала, и я понятия не имела, как восстановить силы. Такого упадка я ещё не знала. «Итог печальный», — подумала я. Солнце вампирам не вредит, визг бесполезен, голос до конца не восстановился, а Книга вредничает. — Куро, кто такие сервампы? — оторвала я взгляд от артефакта и уставилась в его спину. Давно пора было задать этот вопрос. — Не знаю, — пробормотал он, не отрываясь от монитора. Его голос был ровным, ленивым, как всегда. «Рэн, ты правда ждала другого ответа?» — мысленно фыркнула я. — Хорошо, а что ты знаешь? — Отстань. У меня тут задание. Я закрыла глаза, считая вдохи. Не помогло. Желание треснуть его по затылку было сильнее. — Знаешь, в последнее время слишком многие хотят попортить мне шкурку, — сказала я с наигранной печалью. — Информации нет. От вампиров защищаться нечем. Придётся искать способы выжить. Например, избавиться от вредной еды. Рамен, газировка, чипсы — сплошная химия. А здоровое питание — залог долголетия. Травки, овощи… Ты же говорил, что тебя к травоядным можно отнести? Может, перейдём на вегетарианство? Куро напрягся. Его персонаж на экране замер. Почуял, зараза. — Ладно, — выдохнул он с мучительной тоской и обернулся. Его красные глаза сузились, в них мелькнуло раздражение. — Я никогда не интересовался, кто мы такие. Слово «сервамп» означает «слуга-вампир». Хозяин даёт кровь, мы выполняем приказы. И не можем отойти далеко. Это ты знаешь. Он рассеянно поскрёб щеку и поглядел куда-то в сторону. Я молчала, давая ему собраться с мыслями. — Мы — старшие вампиры. Нас семеро, по числу смертных грехов. Лень — «Сонный дьявол», Гордыня — «Старое дитя», Зависть — «Сомнение», Гнев — «Мать», Жадность — «Беззаконие», Чревоугодие — «Конец света», Похоть — «Любовник». Это всё, что могу рассказать. — Немного, — хмыкнула я и дёрнула себя за хвост волос. — Ты — Сонный дьявол? Лень? — Да, это я, — он прикрыл глаза, будто подтверждал прозвище. — Меня иногда ещё зовут Сонным Эшем. Так изначально звучало моё прозвище. Бывало, звали Сонным Пеплом или Пепельным сном. — Похож, — пробормотала я. — Вас семеро, но кто напал на нас сегодня? Твой брат? Или есть другие вампиры? — Каждый сервамп может создать подчинённых, — пояснил он и снова поскрёб щеку. — Мы — старшие, сильнейшие. Подчинённые — помощники. Геморные, но полезные. «Иерархия понятна», — подумала я. Сервампы — старшие, связаны контрактом с хозяином, выполняют приказы. А у них уже есть младшие вампиры-подчинённые. — А младшие могут создавать своих подчинённых? — Нет, только сервампы, — мотнул он головой. — Во всяком случае, об ином я не слышал. Это успокаивало. — Хорошо, иерархию поняла, — кивнула я. — Теперь к делу. Как одолеть вампира? С фокусником повезло — он не ждал Книги. Тебя солнце делает котом, но той троице оно не повредило. — Почему солнце не подействовало, не знаю, — Куро опустил взгляд. — Подчинённых оно должно обращать в прах, нас — в зверей. А как одолеть… Для этого есть я. Буду защищать. И убивать, если прикажешь. Он отвернулся к монитору, где его персонаж одиноко стоял среди монстров. Символично — управляемая фигура, слуга, как он сам. Но я уже успела запомнить, что Куро уводил взгляд в сторону, когда увиливал, а в размышлениях почёсывал шею или скрёб щеку. В раздражении же взором прожигал. Сейчас, отвернувшись, спрятал глаза — утаил что-то. — Ты не ответил, — сказала я и прищурилась. — Бесит, — прошипел он, оборачиваясь. Его глаза сузились, в них полыхнуло недовольство. — Если тебе нужна сила — займись магией. Маги могут противостоять вампирам. Наши взгляды скрестились. Очередная дуэль. Бодаться мы могли долго — оба упрямы. Уже однажды просидели фиг знает сколько времени, сверлили друг друга взглядом, как звери, выясняли, кто главный. Куро не любил уступать, а уж проигрывать мне тем более. Мне же терпения не хватало так застывать, поэтому я всё чаще проигрывала. И сейчас я знала, что опять придётся уступить. Мне не хватало информации, чтобы надавить и заставить его говорить. Да и вопросы мои были слишком размытыми — я сама не до конца понимала, что именно хочу узнать. — Хорошо, восстановлюсь — займусь, — буркнула я, отводя взгляд. — Вернёмся к сервампам. Кто такой Цубаки? — Не знаю, — он качнул головой и откинулся на спинку кресла. — Когда мы встретили его, после того как ты вырубилась, он назвался восьмым, младшим братом, сервампом Уныния. «Неприглашённым», что ли. Но раньше я его не встречал и даже не слышал о нём. Его глаза задумчиво прищурились, глядя на дымку вокруг Книги. — Он мог блефовать? — Не думаю, — Куро поскрёб шею. — Он силён, его энергия похожа на нашу. И тот псих, и трое сегодня — его подчинённые. Его энергия ощущалась в них. Как и запах. — Уныние, да? — хмыкнула я. Куро кивнул и выжидающе посмотрел на меня. — Охотно верю. Само его существование вгоняет в тоску.

***

Таскать кота в школу — всё равно что подписаться на вечный стресс-тест. Я бы с радостью выяснила, почему мы не можем разлучаться, но пока приходилось мириться с его нытьём и шуршанием в рюкзаке. Первый день был адом: Куро ворчал, возился, а я делала вид, что это не моя сумка шевелится, как живая. Предложила ему ждать на крыше или во дворе — отказался, зараза. Сказал, что «слишком далеко» и «не хочет». Пришлось идти на поклон к старосте. Счастье, что Ямамото Айко — фанатка кошек, а Куро умеет включать шарм. Его красные глаза смотрели так жалостливо, что Айко растаяла и уговорила классную руководительницу, Миуру-сенсей, разрешить коту быть в классе. Мол, он создаст «приятную атмосферу». Я уже говорила, что кошак умеет быть обворожительным? Миура-сенсей не устояла, да ещё подкармливала его вкусняшками — рыбными палочками и кошачьими лакомствами. Так я выбила официальное разрешение на Куро. Правда, с условием: если нагадит, убирать мне. Надо было видеть, как он оскорбился. Через неделю школа превратилась для него в рай. Одноклассники, учителя, даже ребята из других классов несли лакомства. Куро спал, жрал и снова спал, а восхищённые вздохи про «послушного питомца» лились рекой. Я до сих пор удивляюсь, как он не раздулся в шар от всей этой еды. Проглот, а не кот. Но иногда, как сегодня, наступала расплата за его райскую жизнь и мои вымотанные нервы. Смотреть на Куро, которого нарядили в кукольное платье с панталонами и прорезью для хвоста, было бальзамом для души. Розовые бантики на ушах и хвосте, кружевной воротник — шедевр. Я щёлкала фото на телефон, сохраняла их в облако. Эти кадры будут греть мне сердце годы. «Месть сладка», — думала я, глядя, как он терпит унижение ради вкусняшек. — Какой лапочка! Милашка! — ворковали одноклассницы, завязывая очередной бантик. Коюки, самопровозглашённый фотограф, щёлкал на телефон, запечатлевал каждый «образ» Куро. Я отомщена. Хотелось захохотать, но горло всё ещё саднило после боя с фокусником. Зато руки, натёртые чудо-мазью, уже не ныли. Я спрятала ухмылку, любуясь несчастным взглядом кота. В его глазах таилась тоска, но он молчал, знал, что бунт лишит его лакомств. — Эй, Рэн-тян, ты в порядке? — Рюсей коснулся моего плеча, выдёргивая из злорадных мыслей. — У тебя такое… одухотворённое лицо. Жуткое. — Ага, будто сделала кому-то первосортную гадость, — вклинился Сакуя, балансируя с коробками для фестиваля. Его глаза хитро блеснули. Я невинно улыбнулась, уверенная, что ничто не испортит мне этот момент. Месть за нытьё Куро была слишком сладкой. Неделя экзаменов закончилась. Пришло время подготовки к школьному фестивалю. Чай и фрукты для напитков заготовлены, ингредиенты для выпечки куплены. Вышивку на форме взяла на себя Харука, явно чтобы покрутиться рядом с Махиру. Хитрый ход, но Широта, как обычно, ничего не заметил. Я не возражала — меньше головной боли. Остались мелкие задания: принести, подать, подсчитать. Сегодня я сидела над затратами на наше кафе, обложившись чеками и калькулятором. — Симидзуки! — в класс ворвалась Айко, её каштановые хвостики растрепались — невиданное дело. — Тебя зовёт психолог. Она уже собиралась бежать дальше, но замерла, посмотрела на меня с тревогой. — У тебя всё нормально? — Да вроде, — я отмахнулась, пряча раздражение. — Очередная причуда отца. Ежемесячный отчёт психолога, — сказала я, пародировала его занудный тон. — Вот как, — Айко смутилась, явно вспомнила мои натянутые отношения с родителем. — Если что, обращайся. Придумаем что-нибудь. — Спасибо, Айко-тян, — улыбнулась я ей. — И за беспокойство тоже. Хорошая она. Со своими тараканами, конечно. Вечно талдычит: «Симидзуки, у тебя много прогулов! Высокие баллы не повод пропускать уроки!» А если они с Махиру начинали в два голоса проповедовать, то хоть вешайся. Кстати… — Махиру, приглядишь за Куро? — окликнула я друга, подходя к дверям. — Конечно, не волнуйся, — кивнул он, не отрываясь от шитья формы для официантки. Его пальцы ловко орудовали иглой. — Куро, — я посмотрела на кота, который уже готовился улизнуть от девчонок. — К психологу я тебя взять не могу. Так что оставайся и никуда не уходи. Скоро вернусь. — Мяу, — жалобно протянул он. Зараза, опять разыгрывал жертву. Я фыркнула и выскользнула в коридор, а ещё услышала, как одноклассницы заголосили: — Как мило! Кто бы мог подумать, что банши так привяжется к коту! — Она так за него переживает! — Ага, по ней и не скажешь, что она такая заботливая. «Это за кого меня держат?» — подумала я, закатила глаза. — А вы видели, как Куро-кун будто понял её слова?.. «Палимся», — мелькнула мысль. Я ускорила шаг, массируя мышцы над сердцем, где появилось ощущение тяжести. Отцовские причуды с психологами — просто дурной бзик. Лучше бы он провёл со мной пару часов, чем читал эти отчёты. Настроение покатилось вниз, как камешек с горы.

***

Mахиру Широта Махиру завязывал последний стежок на распустившейся форме одноклассницы, когда шум у дверей выдернул его из сосредоточенности. Класс гудел, как улей, работа над фестивалем встала. — Котик! Котик! — звонкие голоса перекрывали гомон. Две младшеклассницы с розовыми волосами, в клетчатой форме начальной школы, каким-то чудом пробрались в старший корпус. Они гонялись за котом Рэн, который ловко уворачивался от их цепких ручонок. Одноклассники не думали вмешиваться — наоборот, наблюдали с азартом, будто на шоу. Кто-то шептался, ставил на то, поймают ли девчонки кота. Коюки щёлкал фото, Рюсей подначивал, а Харука ахала, прикрывая рот. — Сонный дьявол! — пискнула одна из близняшек и едва не схватила кошачий хвост. — Мяу! — возмущённо отозвался Куро и одним прыжком взлетел на шкаф, откуда уставился на детей сверху. Махиру торопливо убрал иголки и нитки в коробку — не хватало ещё, чтобы кто-то укололся. Рэн просила присмотреть за котом, и он не собирался её подводить. Куро, забравшись на шкаф, сорвал с себя игрушечную одёжку и смотрел на подпрыгивающих девчонок с ленивой тоской. А ещё явно не желал спускаться. — Девочки, не обижайте котика, — мягко сказал Махиру и подтащил стул к шкафу. Он встал на сиденье под любопытными взглядами класса и близняшек. Снять Куро оказалось задачей не из лёгких. Махиру тянул его за шкирку, но кот вцепился когтями в дерево, оставляя глубокие борозды, шипел, как рассерженный чайник. Наконец, с третьей попытки, он отодрал упрямца от шкафа, прижал к груди и погладил, чтобы успокоить. — Мрр, — простонал Куро. Жалобное мяуканье звучало так, будто из его лап вырвали любимую рыбку. — Ты его хозяин? — синхронно спросили близняшки, пряча руки за спины. — Я за ним присматриваю, — улыбнулся Махиру и спрыгнул со стула. Широта не успел поставить кота на пол, как не по-детски сильные руки подхватили его вместе с Куро и поволокли к выходу. Махиру охнул, чуть не выронив кота. Класс ахнул следом, но никто не двинулся с места — слишком быстро всё произошло. — Любовник ждёт тебя, — хором сообщили девчонки, потащив его в коридор. — Э? — только и выдавил Махиру. Но близняшки, несмотря на рост, несли его, как пушинку. Школьные коридоры мелькали перед глазами, пока они не выскочили во двор. У входа, под козырьком, стояла чёрная машина представительского класса. Дверь распахнулась, и Махиру, не успевшего опомниться, закинули в салон. Близняшки запрыгнули следом и уселись по бокам. Дверь захлопнулась, замок щёлкнул, и машина рванула с места. — Что происходит?! Это похищение? — воскликнул Махиру, прижимая к себе Куро, который недовольно ворчал. — Любовник хочет тебя видеть, — повторили девчонки, после чего синхронно отвернулись к окнам. Их розовые волосы покачивались в такт движению. Махиру сглотнул, оглядывая тёмный салон. Кожаные сиденья пахли дорогим одеколоном, стёкла были тонированы так, что снаружи ничего не разглядеть. Водитель — молчаливый мужчина в чёрном костюме — даже не повернулся. Машина неслась с бешеной скоростью, и мысль выпрыгнуть вылетела из головы. Да и замки не внушали оптимизма. «Рэн меня убьёт», — подумал Махиру, чувствуя, как потеют ладони. Он обещал присмотреть за Куро, а теперь они оба в какой-то дурацкой передряге. — Проблемно, — протянул ленивый голос, растягивая гласные. Куро, всё ещё прижатый к груди Широты, тоскливо вздохнул. — Она будет злиться. Лишь бы чипсы не выкинула… — Чипсы? — Махиру опустил взгляд на кота.

***

Освободившись от психолога, я поплелась к автомату с напитками, чтобы залечить нервы. Вишнёвый сок для себя, кола для Куро — привычка, въевшаяся за неделю. Сладость успокаивала, но зубы всё равно скрипели от раздражения. Как же я ненавидела эти беседы с психологом. Но именно они научили меня жонглировать правдой: говорить честно, но с определённой точки зрения. «Расскажи, что тебя беспокоит?» — звучал в голове голос психолога. Вампиры беспокоили. Охота Цубаки. Беспомощность перед клыками. А ещё друзья, которые уже пострадали из-за всего этого. Всё это не просто тревожило, а бесило. Сколько бы прошло, прежде чем меня упекли в психушку или напичкали таблетками, если бы я выложила всё как есть? — Я рада видеть улыбку на твоём лице, Рэн-чан, — вспомнился довольный тон психолога. — Не помню, когда ты была такой раскованной. Забавно. Я и правда стала чаще улыбаться. И шипеть, как кошка. Не замечала, пока она не сказала. У окна в коридоре я поймала своё отражение: усмешка, кривая, но живая. Но через секунду лицо нахмурилось, а рука снова потянулась к сердцу, где давило что-то тяжёлое. Что за гадство? Не хватало ещё проблем с сердцем. Класс встретил меня гробовой тишиной. Одноклассники застыли, как статуи, их лица — смесь шока и неловкости. Куро не было. «Смылся, зараза», — подумала я и сжала кулаки. Я же просила его не уходить! — Что случилось? — осторожно спросила я, мысленно перебирая отмазки на случай, если кот засветился как человек. Спасибо аниме за богатый выбор идей. Взгляды метнулись ко мне. Харука, теребя подол, выпалила: — Симидзуки, ты знала, что у Широты есть… любовник? — Кто? — тупо переспросила я, надеясь, что ослышалась. — Любовник. У Широты, — повторила она и покраснела. Я моргнула, попыталась собрать мозги в кучу. Оглядела класс: Рюсей выглядел ошеломлённым, Коюки — потерянным, Сакуя хмурился в углу. Бред какой-то. — У Махиру? — переспросила я, чувствуя, как уши пылают. — У нашего Махиру есть любовник? С чего вы взяли? Класс взорвался гомоном — мои бедные ушки! Все заговорили разом, перебивая друг друга. Рассказали, как две младшеклассницы гонялись за Куро, потом подхватили Махиру и утащили его с котом, заявив про какого-то «любовника». Маленькие девочки уволокли здорового парня — ага, конечно. Взгляды одноклассников впились в меня в ожидании ответа. — Первый раз слышу, — выдавила я с натянутой улыбкой. — Может, это просто кличка? Прозвище? Ответ одноклассников не устроил, но они отвлеклись, бурно споря, кто такой этот «любовник». Я сжала виски, пытаясь унять гул в голове. Не все дети способны с недетской силой тащить парня через школу. А ещё эти девчонки назвали красивого кота «Сонным дьяволом» и что-то сказали про любовника. Куро говорил, что его седьмой брат — Похоть, «Любовник». Значит, на нас вышел сервамп Похоти. «Но зачем ему Махиру?» — думала я, глядя в окно. Да и похищение? Серьёзно? Не могли просто позвонить? Если Любовник знал, где я учусь, то мог вычислить, где живу. К чему этот цирк? Или все вампиры любят драмы и театр? Но главное — что делать? Махиру, похоже, приняли за хозяина Куро. А я не могла разлучаться с котом — без него мне, может, и вовсе крышка. «Что делать?» — крутилось в голове. Класс гудел, Сакуя громче всех орал, защищая честь Махиру. Голова раскалывалась, давление в сердце сменилось ознобом, которое волнами накатывало по телу. — Не переживай, Рэн, — тихо подошёл Коюки. — Махиру не оставит Куро без присмотра. «Кто ещё за кем присматривать будет», — мысленно фыркнула я. — Ты прав, — слабо улыбнулась я. — Пойду я, Коюки. Уже почти шесть. Вдруг Махиру отнесёт кота ко мне домой. Да и мы почти закончили. — Конечно, — кивнул он и улыбнулся. — Если Махиру вернётся, я передам. А если нет, отнесу его вещи. — Спасибо, — благодарно сказала я. Подхватив рюкзак, я бросила взгляд на шумящих одноклассников. Сакуя хмуро смотрел на меня. Кажется, он пытался сказать мне что-то, но я не хотела задерживаться, махнула ему рукой и выскользнула из класса. Сумерки подступали, а в темноте шансов у меня ещё меньше. На улице солнце жарило и заливало тротуары светом. Куро говорил, что лучи обращают подчинённых в прах, поэтому я держалась солнечной стороны. Рюкзак был непривычно лёгким — без кота я чувствовала себя неуютно. За неделю привыкла к его ворчливому присутствию. «Точно! Надо позвонить Махиру!» — осенило меня. Похлопала по карманам, полезла в рюкзак. Пусто. — Гадство, — выругалась я. Телефон остался на столе в классе — забыла после съёмки Куро в бантиках. Рассеянность меня когда-нибудь убьёт. Холодный ветер будто лизнул спину. Я поёжилась и оглянулась. Ничего. Люди, машины, яркое солнце. Но тревога сжала сердце, в животе заворочалась тяжесть. Назад в школу не пойду. Сглотнув, я ускорила шаг, обходя тёмные переулки. Небо ясное, солнце высоко — это успокаивало. — Малышка, куда ты так спешишь? — вкрадчивый мужской голос ударил по нервам. Мурашки табуном пробежали по коже, волосы на затылке встали дыбом. Ноги отказали, я застыла, дрожа, как лист. На асфальте моя тень исчезла, поглощённая чужой — чёрной, извивающейся, с насмешливым звериным оскалом. Рука легла на мою голову. Щёлкнула заколка, упала на асфальт, и волосы рассыпались по плечам. — М-м, — протянул незнакомец, пропускал локоны сквозь пальцы. — Белые, как снег. Говорят, они краснеют, когда ты жаждешь нашей крови и спускаешь с цепи свою зверушку. «О чём он? В бездну, двигайся!» — кричала я себе, но тело не слушалось, будто чужое. Ужас сковал мышцы, как добычу перед хищником. — О, этот запах страха, — хмыкнул он. — Не бойся, я не убью тебя быстро. Люди шли мимо, не замечая нас. Я сжала кулак, впивалась ногтями в ладонь. Лёгкая боль на миг разорвала оцепенение. Дёрнулась, но тело снова парализовало. — Сопротивляешься? Интересно, — голос сочился насмешкой. Вампир шагнул впереди. Высокий, крашеный блондин с раскосыми красными глазами. Его тень — неправильная, живая — держала мою, как паук добычу. Я встретила его взгляд, испепеляла им, но не могла пошевелиться. Шокер в рюкзаке, но до него не дотянуться. «Как я так влипла?» — пульсировала мысль. — Здесь слишком людно, — вампир оглядел улицу, затем снова посмотрел на меня. — Идём, я знаю место, где нам не помешают. Я, как кукла, пошла за ним. Рюкзак соскользнул с плеча, грохнулся на асфальт. Солнце било в спину, но тень вампира падала неправильно, перекрывала мою. «Вот оно!» — поняла я. Его тень сковывала меня, а яркий свет только усиливал её. Хотела избежать проблем, а вляпалась по уши. Мы вышли на пустырь за домами — заброшенный, с кучами хлама у стен. Солнце жарило, но тень вампира не отпускала. Он обернулся, его клыки блеснули в улыбке. — Говорят, чтобы с тобой случилась метаморфоза — тебе надо пустить кровь. Он приближался медленно, наслаждался моим страхом. «Книга!» — мысленно взвыла я. Но артефакт молчал, как и в классе. Отклика не было. «Куро! Где ты, дрянной кот?» Но чуда не случилось. Вампир откинул мою голову, и его клыки вонзились в шею. Ослепляющая боль взорвалась огнём, судорогой пробежала по телу. Я застонала, слёзы брызнули из глаз. Дышать было нечем, чёрные мушки заплясали перед глазами. Кровь текла по шее, пропитывала рубашку и пиджак. — Ах, — выдохнул вампир, разжал клыки. — Джекпот! Не просто ева Лени, но и маг! Он расхохотался и раскинул руки, как актёр на сцене. Я рухнула на землю, ноги не держали. Рука с трудом зажала рваную рану, кровь сочилась меж пальцев. Сквозь муть в глазах я видела его безумный смех. Озноб бил меня, как в лихорадке. — Сегодня будет пир, — оскалился вампир, надвигаясь. — Куро… Где же ты, дрянной кот? — всхлипнула я, пытаясь отползти. Но монстр был уже рядом.