Боги бывают жестоки

      С зеркала на меня взирал мальчик с не по-детски серьезными глазами. Сколько уже прошло времени с момента моего заточения? Сто лет? Двести? Я перевел взгляд на настенный календарь… Сегодня лишь второй день. Глаза вновь встретились с глазами мальчика из зеркала. Я до сих пор не мог в это поверить и осознать в полной мере. Казалось, что это лишь сон (хотя боги не видят снов, я просто читал о них), и я остро сожалел, что не могу проснуться. Из-за какого-то человека (вернее, его смерти) я должен прозябать в этой камере сто лет!       От созерцания собственного отражения и мрачных мыслей меня отвлек стук в дверь моей темницы. Я, конечно, преувеличиваю, это была просторная светлая комната. Вполне приемлемая для проживания в ней человека, но не бога.       — Входи, — повелительно произнес я. Вернее, хотел произнести повелительно, но голосом ребенка это звучало смешно. Впрочем у девушки, вошедшей в комнату, на лице не было и тени насмешки. Конечно, никто не посмеет смеяться над божеством, пусть и лишенным своих сил.       — Я хотела позвать тебя… Вас на завтрак. Вчера ведь ты… Вы ничего не ели, — девушка слега склонила голову, приветствуя меня, хотя ей полагалось пасть ниц и не сметь поднимать взгляда. Говорила же она со мной глядя прямо в глаза.       — Богу не требуется пища, мы питаемся энергией, — снисходительно сказал я, но вдруг что-то громко забурчало. Я чуть не вспыхнул от гнева. Как смеет она издавать такие звуки в присутствии бога?! Но тут звук раздался снова, и с удивлением я понял, что исходит он от меня. — Но я окажу тебе честь присутствовать на завтраке вместе со мной, — махнул рукой я.       Девушка вновь склонила голову, но улыбку, тут же спрятавшуюся за длинными светлыми волосами, я всё же успел заметить. Что ж, пока спущу ей с рук такое неуважение.       Когда я величественно уселся за стол в комнате, которая носила название гостиной, девушка поставила передо мной тарелку, в которой колыхалась светло-коричневая масса.       — Прости…те, кроме овсянки ничего нет. Я схожу в магазин после завтрака, — смущенно пробормотала она, узрев промелькнувшее на моём лице отвращение.       — Всё в порядке. Тебе ведь никто не рассказывал, чем кормить бога, — невесело усмехнулся я и попробовал неприглядное кушанье. Девушка напряженно следила за мной. На вкус эта овсянка оказалась намного лучше, чем я предполагал. Но такого я за свою больше, чем долгую жизнь не пробовал. Богам не требуется пища, но употреблять мы её тоже можем. Люди ведь изобрели множество вкусностей, отведать которые даже боги были не против. Но вот овсянка стала для меня открытием.       Девушка улыбнулась мне, убирая пустые тарелки со стола. Я был так поглощен утолением голода, что за завтраком не было произнесено и слова. Теперь же, после вкусной еды, всё не казалось уж таким мрачным. Всё же сто лет заточения — не вечность. Можно и потерпеть.       — Как тебя зовут? — я разглядывал девушку, уткнувшуюся в кружку с кофе. Такую же кружку она принесла и мне. Кофе я знал и довольно часто употреблял этот вкусный напиток. Бодрящего действия он, конечно же, не оказывал, но его горьковатый вкус мне нравился.       — Лира. А вас? — она ничуть не смущаясь подняла на меня взгляд голубых глаз.       — Дешраос вок Анат, — величественно представился я. — Можешь называть меня просто Дешраос, — милостиво предложил ей.       — А можно просто Анат и на ты? — спросила она, и я подивился её наглости.       — Ты же в жрицы готовишься, где твой трепет перед божеством? — не выдержал я. Лира пожала плечами.       — Нас не учат бояться богов. Уважать — да, но не бояться. Да и выглядишь ты сейчас… — она замялась. — Как ребенок. Как младший брат. И немного неловко обращаться к тебе «на вы». Уж простите мою невежливость и отсутствие трепета, — она шутливо поклонилась, не вставая со стула.       У меня от такого нахальства пропал дар речи. О, Великий Картаос рок Исат, как мне выдержать сотню лет рядом с этой нахалкой?!       Нахалка тем временем ушла в другую комнату. Через пару минут она вышла оттуда с небольшой сумкой на плече.       — Я пойду в магазин. Будут какие-нибудь пожелания? — откидывая прядь светлых волос, спросила Лира.       — Вернуть силу, — буркнул я.       — Уж извини, но это не в моей компетенции, — развела руками она. — Могу купить мороженку.       — Морооженку, — передразнил я её. — Ты предлагаешь богу мороженку?! Давай.       Девушка хихикнула и ушла. А я же отправился исследовать своё временное жилище. Много времени у меня на это не ушло. В здании было всего несколько комнат — две жилые, одна гостиная и комната для приготовления пищи. Выход наружу перекрывал мерцающий золотом барьер. Но я и так знал, что там, снаружи. Такие здания, сооруженные в виде небольших пирамид, я видел и даже сам устанавливал на них барьер. Они использовались для заточения демонов и богов. Не думал, что однажды и сам окажусь в таком.       В своей комнате я обнаружил дверь, ведущую в комнату для омовения и справления нужды. Обстановка в моей «камере» была не роскошная, но и не прям уж аскетичная: кровать, стол со стулом, шкаф с какой-то одеждой и даже компьютер. Так что стоило признать, о заключенных (разумеется, если это боги), заботились. Даже интернет был, так что со скуки умереть не грозило.       Еще раз кинув взгляд в зеркало, на мальчишку, смахивающего на человека, но слишком красивого, чтобы быть им, я направился обратно в гостиную. И вовремя. Вернулась Лира и привела с собой…демона.       В этом был огромный минус барьера — человек, наделённый властью над ним, мог провести кого угодно. И даже демона он не остановит, если того проводит хранитель.       — Как ты могла, — начал я и осекся — затуманенный взгляд девушки указывал на то, что её зачаровали. — Демон… — выплюнул я, с презрением глядя на личину мужчины, сквозь которую проглядывала уродливая рогатая голова. — Что тебе нужно здесь?       — Увидеть смерть бога, — оскалилась черная тщедушная тварь, представая в своём истинном обличии.       — Низший, — презрительно усмехнулся я, пытаясь призвать силу, но безуспешно. Я действительно стал человеком, хоть и не хотел в это верить. — Что ты сможешь сделать богу? — эта фраза вышла совсем неуверенной, я поморщился.       — А мне не придется ничего делать, — тварь не спеша подошла ко мне и, взяв за шиворот, подняла в воздух. А мне оставалось лишь брыкаться, чего я, впрочем, делать не стал, стараясь сохранить достоинство, хотя мне стало не по себе от того, что я не могу справиться даже с низшим. — За меня всё сделает ваш собственный барьер.       Тут мне действительно стало страшно, хоть я никому в этом никогда не признаюсь. Барьер, при попытке пройти через него без хранителя, уничтожал не только тело, но и душу. Сверни мне демон шею, я тут же вернулся бы на небеса и меня просто заключили бы в другое тело. Но барьер уничтожит меня полностью. Даже высшему богу было бы непросто оправиться после барьера. А меня всего лишь старшего, он уничтожит полностью.       Когда демон проносил меня мимо Лиры, я мысленно воззвал к ней, но увидев затуманенные глаза девушки, понял, что спасения ждать неоткуда. Только если сам Картаос не решит спасти своего провинившегося подчинённого.       Мерзко скалясь, демон не спеша приближался к барьеру. Я приготовился принять свою смерть достойно, хотя, вися в лапах у низшего, сделать это достойно было трудно. Но вдруг раздался звон разбитого стекла, и демон распластался по полу, выпустив меня. Я тут же отскочил и ошарашенно перевел взгляд на Лиру, держащую в руке горлышко от разбитой бутылки. Девушка испуганно взглянула на меня.       — К барьеру его, — скомандовал я, хватая низшего за лапу.       Лира кивнула и, отбросив ненужное стекло, схватилась за вторую лапу. Вместе мы быстро дотащили довольно тяжелого, несмотря на чахлое телосложение, демона до барьера и впихнули его туда. Барьер засиял красными знаками и через секунду от демона осталась лишь горстка пепла.       Мы с Лирой взглянули друг на друга.       — Спасибо.       — Извини.       Одновременно произнесенные слова заставили улыбнуться обоих.       — За что ты извиняешься? Люди не могут противиться чарам демонов. Я удивлен, что ты вообще смогла очнуться.       — Я услышала, что ты зовешь меня и пошла на зов, — пояснила девушка и, переведя взгляд на красную лужу недалеко от выхода, поморщилась. — Разбила такое вино из-за этого гада!       — Я надеюсь, ты сейчас о демоне, — хмыкнул я.       — О-о, ваша божественность шутить умеют, — деланно изумилась она. — Ладно, я за тряпкой. Унеси пакеты на кухню пожалуйста, — крикнула уходя.       А я в который раз подивился её нахальности и…понёс на кухню пакеты, брошенные у входа.       Эта история как-то сблизила меня с девушкой. Следующие несколько дней прошли весьма спокойно. Я не указывал девушке её место, терпел её шуточки в свой адрес и разрешал обращаться по имени, которое используется лишь для близких. И мне это нравилось! Нравилось общаться с ней, узнавать о мире, в котором она живет. Мир этот, кстати изменился с моего последнего визита к людям. А был он очень давно… Если мне не изменяет память, было это ещё когда люди сжигали ведьм на кострах. Я тогда был Богом Правосудия. Но после увиденного беспредела, творящегося якобы во имя меня, отказался от этой должности и стал контролировать порядок на небесах. Да, у нас тоже есть своя система правосудия и множество других структур. Устроено всё немного по-другому, но очень похоже. За исключением того, что боги между собой не воюют. Судят лишь тех, кто напрямую вмешивается в течение человеческой жизни. Как в случае со мной.       Теперь меня не удивляло бестрепетное отношение девушки ко мне — боги часто появлялись перед людьми, принимали участие в праздниках. За прошедшие года отношения между ними очень изменились, и мне, не очень уважающему людей, это было неприятно слышать. Хотя, один отдельно взятый человек вызывал у меня симпатию. Лира так же немного рассказала о себе. Это была лишь пара строк в контексте, но я успел почерпнуть некоторую информацию. Девушка рано потеряла мать. Когда ей было пять лет, произошел несчастный случай, и ребенок остался один. Отца она не знала, а если мама когда-либо говорила о нём, то совершенно не помнила. Ребенка забрали в храм и растили как будущую жрицу. Совсем скоро она должна будет пройти посвящение и отдать себя во служение одному из богов. Радости на её лице я не увидел при этих словах. Когда же я задал вопрос о её желании становится жрицей, хранительница горько усмехнулась и ответила, что просто не имеет права отказаться. Со смертью её матери всё было не так просто. Лира была уверена, что этот случай был не случайным. Она подозревала божественное вмешательство. Я хотел возразить ей, но передумал — я был доказательством тому, что боги всё же вмешиваются в жизнь людей.       Однажды, во время ночных посиделок у телевизора, Лира пыталась выведать у меня причины моего заключения, но я свернул тему, не желая пугать девушку. Мне нравилось наше общение и не хотелось бы прекращать его из-за моего проступка. Я был уверен, узнай девушка, что я убил человека, она бы перестала со мной общаться. Или того хуже, запечатала бы меня в моей комнате. Хранителю было дано знание слова, которому я не мог противиться. А так же амулет, активирующий барьер на любой из комнат. Поэтому я прекратил разговор, отговорившись сном.       Вернувшись в комнату, я действительно лёг спать. Богам сон не нужен, но вот человеческому телу, в котором я был заключен, он был необходим.       Пока моё человеческое тело отдыхало, мой божественный дух, впервые за эту неделю, отправился домой, дабы предстать перед очами Великого Картаос рок Исата. Великий восседал на золотом троне в образе старца с белой длинной бородой в серебристых одеждах. Картаос любил примерять разные образы. Так любил, что уже почти никто и не помнил, как выглядит Великий на самом деле.       — Приветствую тебя, Великий, — я склонился перед старцем в поклоне. Не в очень глубоком, но и не ограничивающимся наклоном головы. Всё же я старший. А это лишь на ступень ниже высшего.       — Здравствуй, Анат, — голос его был громоподобен, но тут же сменил своё звучание на обычное, чуть насмешливое. — Оставим эти церемонии, — Картаос сделал пасс рукой и позади меня появилось белое кресло. — Присаживайся.       — Благодарю, — я выпрямился и сел, сразу же утонув в мягкой поверхности кресла. — Как же я хочу домой, — не сдержал стона, вспоминая мягкую, но всё же не настолько, кровать в человеческом мире.       — Ты провинился, Анат. Ты должен отбыть своё наказание, — строго произнес Великий, но в глазах его не было и капли строгости. Но это не предвещало ничего хорошего. Это значило, что Картаос хочет повеселиться… за мой счёт. — Впрочем, ты сегодня себя хорошо показал, общаясь с человеком как с равным. Я сделаю тебе подарок. Но получишь ты его частями.       — Благодарю, Великий, — я вновь склонился перед ним, ощущая его предвкушающее веселье. Видимо, рано я обрадовался такому легкому наказанию.