Аркада

21:30. Аэропорт. Москва.

— Что за ужасная идея, — бубнила Медведева, таща за собой чемодан с вещами, пытаясь найти нужную стойку регистрации. Сдунув прядь темных волос с лица, она встала в очередь, принимаясь читать сообщения в айфоне. На самом деле, несмотря на такое внимание в социальных сетях, Женя была одиночкой. Ей безумно нравилось проводить время за просмотром аниме, читать различную литературу, порой на английском языке, помогать маме, играть с собакой, кататься в своё удовольствие, общаться с … а впрочем не так важно, ведь и компания друзей у Медведевой была всем на зависть, правда виделись все крайне редко, только на различных стартах. И это было удобно всем, такие уж победители. Фигуристке безумно нравилась собственная жизнь, окружение, даже учитывая события этого, другого и восемнадцатого года… — Здравствуйте, ваш билет пожалуйста, — раздалось над Женей, отрывая её от собственных мыслей и «копания» в телефоне. Девушка доброжелательно улыбнулась сквозь медицинскую маску, как сейчас актуально говорить — глазами, выжидающе поглядывая на замешавшуюся фигуристку. — Ой, — вырвалось. — Извините, — смутившись она быстро положила на стойку паспорт, пытаясь совладать с молнией на рюкзаке. И все как всегда было некстати. Не вовремя зазвонил мобильный телефон, так сказать «попутчик» этого путешествия не подавала признаков жизни и Женя банально название забронированной гостиницы даже не знала, но почему-то верила той, кто придумал это путешествие и поэтому ждала её внезапного появления. Впрочем внезапность был её конек! Этери, словно Снежная королева молниеносно появлялась на катке, а потом также незаметно удалялась с тренировки, пресекая любые попытки общения вне льда, правда одной фигуристке всегда было мало её, даже в самые «продуктивные», если можно так выразиться годы их плотного дружеского сотрудничества. Откровенности ради надо признать, что Этери слишком сильно прониклась Женей, ей порой не хватало в жизни звонкого смеха, больших внимательных карих глаз, местами надоедливых вопросов и главное самой искренней, чистой улыбки; раньше всегда был телефон, голосовые сообщения или такси, а сейчас только старты и секунды услышанного, украдкой. — Ставьте ваш багаж на ленту, — попросила сотрудница, бросив быстрый взгляд на девушку, которая наконец-то закончила разбираться со своими навалившимися вещами и отключила вызов. — Ваш посадочный талон, — отдавая, она еще раз улыбнулась сквозь маску, узнав фигуристку в лице девушки. — Спасибо, — сгребая одной рукой паспорт и талон, протянула Медведева, искренне радуясь, что та не стала просить автограф или фотографию. А бывало разное. Поправив рюкзак, набрав номер звонившего, Женя быстро подошла к следующей зоне досмотра. Преодолев все и выйдя на посадку, она заметила блондинистую женщину, одиноко сидящую около окна, откуда открывался прекрасный вид на взлетные и посадочные полосы. Действительно магическое место, ты можешь либо взлететь, либо приземлиться. Все как в жизни. Если Медведева летела на соревнования, то она подумала бы и о самолёте и о бренном бытие, но сейчас всё её внимание было сосредоточено лишь на бывшем тренере, на той, о ком снятся сны уже чертов второй год, о той, кто занимает самое главное место в юном сердце, несмотря на всю ту боль, что сопровождала Женю эти два года тотального одиночества. Боль от слов той, что слышала победными ночами несмолкаемый благодарный шепот, чувствовала крепкие объятия, ощущала заботу в каждом взгляде. Сердце предательски пропускало несколько ударов, а иногда и вовсе уходило, нет, убегало, хотя в этой ситуации скорее улетало в пятки. «Мы столько не виделись, ни разу не созванивались, даже не обсуждали образовавшуюся ситуацию, хотя скорее всего это не событие, это непреодолимая пропасть между нами. И как теперь начинать общение, почему она решила таким образом мириться, что это вообще за странная идея?! И мириться ли она задумала или будет уговаривать оставить фигурное катание» — думала Женя, медленно идя к нужному креслу. Во рту все пересохло, а волнение хлестало через край. Плюхнувшись рядом, заведомо кинув рюкзак с характерным звуком на соседнее кресло, Женя раздраженно окатила взглядом усмехнувшуюся Тутберидзе. Нельзя показывать то, что внутри она всегда будет рада женщине, чтобы она ни сказала в интервью или лично на стартах. Она всегда будет любить. И Благодарить. Между ними повисла ожидаемая напряженная тишина, однако она не была никогда звенящей, скорее просто отдавала тоской и жутким чувством одиночества. — И тебе привет, — начала Этери, немного повернув голову к недовольно особе. — Привет?! — переспросила та. — Может вы мне объясните все происходящее?! — А разве тебя что-то не устраивает? — спокойно поинтересовалась она, подняв брови. Женя на секунду смутилась, обдумывая слова бывшего тренера. Её не смущал её слегка насмешливый тон, привыкла за одиннадцать лет. Пока Медведева раздумывала над тем, действительно ли что-то не устраивало Этери продолжила: — Если человека что-то не устраивает он обозначает это сразу же на стадии обсуждения, а не когда до посадки на самолет остается двадцать минут. Недовольно хмыкнув, Женя сложила руки на груди, рассматривая взлетные полосы, самолеты, других пассажиров, но всеми силами стараясь не смотреть на женщину. Думать было проще не сталкиваясь с любимыми карими глазами. Шанс на спасение холодного рассудка был куда больше, игнорируя пытливые очи блондинки. Внутри все разрывалось, несмотря на казалось бы показной холод между ними. Было слишком больно снова делать вид, что все хорошо ничего не обсудив, не обозначить кто кому кто и что вообще делать дальше. — Какого черта?! — выдохнула Медведева, «врезаясь» наконец взглядом в карие глаза Тутберидзе. — Мы не здоровались даже весь этот чертов год. А тут вы мне пишете: «Поехали со мной в отпуск в Минеральные воды», все нормально?! — повышая тон, возмущалась Женя, не сводя глаз со спокойного выражения лица женщины. Казалось, что ничего не сможет её выбить из колеи, однако фигуристка ещё не знала, кто же является самой главной слабостью Снежной королевы. Она внимательно, словно изучая заново пыталась понять эту новую Евгению Армановну, искала замки на её сердце, чтобы попытаться найти ключики и в внезапном путешествии их открыть. — А у тебя все нормально? — засмеявшись, спросила Тутберидзе, наклонившись к девичьему уху слишком близко, даже неприлично близко. — Ты согласилась лететь в отпуск со мной, с человеком которого избегала всякий раз, отводила глаза и главное, сбежала не удосужившись поговорить?! По телу Жени пробежали холодные мурашки, и несмотря на то, что она жутко нервничала, когда бывший тренер снижала тон до шепота, именно этот полутон заставлял её сердце биться сильнее, ладошки противно потеть, а щеки наливаться румянцем. Подняв голову, она столкнулась с почерневшими карими глазами. — У тебя научилась, — резко перейдя на ты, выдохнула она прямо в губы женщине, не разрывая зрительного контакта. — А я всегда говорила, что ты способная, — отвернувшись, перевела все в шутку Этери, поднимаясь с кресла, оставив замешавшуюся Медведеву. — Пойдем к нашему выходу, не хочу стоять потом в очереди, — обернувшись, предложила она. — Ну конечно, — закатила глаза Женя, но вставая. — Лучше же сидеть в душном автобусе. — Хватит ворчать, — резко развернувшись, попросила Этери. Не заметив женщину, фигуристка «в печаталась» в неё, тяжело выдохнув, не поднимая больших карих глаз. Слишком много в них было правды. Не зря же говорят: «Глаза — зеркало души». — Ничего не забыла? — воспользовавшись моментом, усмехнулась та, разглядывая в миг вспыхнувшее лицо брюнетки. — Нет, — заторможено ответила она, сморщившись. — Рюкзачок не забудь, ребенок. — Я не, — поведя плечом на котором обычно она носит рюкзак, Женя тихо выругалась: — Блин. Этери Георгиевна по-доброму усмехнулась, не оборачиваясь на фигуристку. — Какое у тебя место, кстати? — поинтересовалась женщина, заметив весьма отстранённый взгляд Медведевой. — Двадцать три А, — коротко ответила. — А у меня двадцать пять С. — Не вместе, — прокомментировала Евгения, поджав губы, одарив бывшего тренера задумчивым взглядом. — Пока что, — ответила ей Этери. — Что? — раскрыв широко глаза от удивления, переспросила Женя. — Говорю пойдем уже, наша очередь, — притягивая её за плечи к себе усмехнулась она. Стоя в автобусе, женщина часто смотрела на девушку, пытаясь угадать её настроение, но Медведева была непробиваемой. Женя о чем-то глубоко думала, иногда пересекаясь туманным взглядом с Этери. Потерянность, отстранённость, тоска в глазах давно были верными спутниками её бывшей ученицы, однако со стороны в них казалось меньше того нежелания жить, чем на расстоянии вытянутой руки. Если бы такие перемены произошли, пока они были вместе, Этери Георгиевна бы убила за свою Женю, но по иронии судьбы причиной этого состояния была сама женщина. К сожалению, нельзя просто так взять и броситься в омут с головой, сложно забыть все обиды и попытаться построить нечто новое на обломках старых обид. — Как мама тебя отпустила? — поинтересовалась женщина, наклонившись к уху девушки, чтобы не привлекать к ним особого внимания, мало ли что. Все-таки две известные непримиримые личности едут рядом не что иное как «шок контент». — Ну как же, — в тон ей ответила Медведева, подняв тяжелый взгляд на женщину. — Как вы написали, слово в слово сказала, — пожала она плечами, набирая в легкие воздух, продолжая, — Мама! — воскликнула слишком громко, привлекая внимание пожилой женщины, что молниеносно обернулась, сверкнув зелеными глазами. — Вот молодежь пошла! — проворчала, изучая сначала Женю, а затем переводя грузный взгляд на Этери. — Ни капли не уважает ни мать, ни остальных. Ну, у вас и воспитание, женщина! — Она мне не дочь, — закатила глаза Тутберидзе, бросив беглый взгляд на Женю. — Она мне как дочь, — усмехнувшись добавила, глянув на смущенную улыбку. «Не забыла», — с замиранием сердце подумала женщина. — О да, — кивнула та. — Извините, я буду тише, — повернувшись, проговорила Медведева. — Продолжай, — напомнила ей бывший тренер, положив руку на талию. Шумно втянув воздух Женя уже хотела сделать шаг назад, но автобус внезапно тронулся, и цепкие пальцы Этери впились в нежную кожу, притягивая девушку обратно ближе к себе. Затаив дыхание, она не решилась поднять голову, чтобы не видеть тут глубину чувств, которые скрывались в глазах Этери и что ещё губительнее — показывать ту палитру чувств, которые прятались в самой девушке. — Ты всегда бежишь от меня, — не подумав проговорила тренер, убирая руки от желанной. — Так вот, — решила замять этот неловкий момент Медведева, возвращаясь к теме. –Мама, после ковида и травм, мне бы хотелось съездить в Минеральные воды подлечить своё здоровье, отдохнуть, погулять по горам и подумать о дальнейших планах. Я всего на неделю, не переживай, — протараторила Женя, словив умилительную усмешку Этери. — Я не так по-детски написала, — несильно пихнув её в бок, засмущалась женщина. — Так-так-так! — схватившись за её локоть, чтоб не упасть от этого пинка, смеялась Медведева. Выходя из автобуса, уже около самолета они стояли, еле-еле сдерживая улыбки. Поднимаясь по трапу, Женя обернулась к Этери будто что-то хотела её сказать, задерживая взгляд на её слегка приоткрытых губах. Слишком было это неправильно, но настолько желанно, что Медведева поджала свои губы, отворачиваясь от нее. Когда привыкаешь молчать о том, что чувствуешь по-другому сложно. Внутри все замирало от одного осознания того, что сейчас бывший тренер стоит так же близко, как и раньше. Она буквально чувствует тепло чужого родного тела. — Жень, — уже в самолете окликнула её Этери. — Хорошего полета. Немного замешкавшись, Евгения спрятала улыбку, проговорив: — И вам, — глубоко вздохнула, — Этери Георгиевна. Присев на свое место, женщина шумно выдохнула, выгадывая из-за переднего кресла, и наблюдая за Женей, ведь у неё был ещё рюкзак, мало ли потребуется помощь, (оправдывала свой интерес), но Медведева успешно сама закинула на место для ручной клади рюкзак и, протискиваясь между людьми, заняла своё место у окна. — Если вы хотите, то я могу поменяться с вашей девушкой, — вдруг раздалось справа от блондинки, застав её врасплох. — Нет, нет, — замотала головой, — все в порядке, не переживайте. Нам такое пойдет только на пользу. «С вашей девушкой»… — повторяла Этери, смакуя это сочетание. Безусловно попутчица не вкладывала тот смысл, о котором подумала Тутберидзе, однако так красиво звучало. Весь полет обе рассуждали каждый в свое голове о целесообразности, даже разумности данной затеи. Как всегда сердце говорило одно, а разум совершенно другое. Но обратной дороги нет. Они уже летят. В пропасть ли? или в небеса? Уже выйдя из самолета, Женя подождала Этери и вместе с ней зашла в автобус, забившись в самый угол, где располагалось большое окно. — Медведева, — дернув её за руку, громко позвала Тутберидзе. — А рюкзак твой где? Фигуристка на минуту изменилась в лице, не почувствовав никакой тяжести на спине и уже была готова бежать обратно в самолет, но вовремя обернулась, замечая свою пропажу в самом углу автобуса, одиноко подпирать стекло. — Не смешно, Этери Георгиевна, — укоризненно покачав головой, проговорила Женя. — Если ты и дальше будешь витать в облаках, то я снова буду так возвращать тебя на землю, — недовольно пробурчала женщина. Ничего не ответив, Медведева положила голову ей на плечо, устало выдохнув куда-то в район шеи. Этери обняла фигуристку одной рукой, затаив дыхание. Она так боялась спугнуть этот момент. Момент Жениной, необходимой им двоим, слабости. Признания того, что именно с Этери она снова может быть любой: уставшей, сломленной, счастливой, здоровой или же напротив. Снова может ей всецело доверять. Несмотря ни на что. Доверять себя и свое сердце. — Устала? — целуя в волосы, поинтересовалась женщина. — Угу, — сонно протянула Женя, приоткрывая глаза, изучая реакцию женщины. Ей было непонятно как же теперь им взаимодействовать друг с другом, какие в новых отношениях рамки, насколько можно далеко заходить и стоит ли вообще ходить. Ходить по тонкому льду, доверять ей словно переменчивой погоде. И любить, как мороженое. Кстати о мороженом. — Тери, — тихо позвала Медведева, подняв большие карие глаза. Так она называла её только засыпая в гостиничном номере, сжимая в руках золотую медаль. — Мм? — отозвалась Этери, чувствуя, как внутри все перевернулось и стянулось сладкой истомой только от одного её слова. Так её зовет только она. — Мороженое хочу, — протянула девушка. — Ну, я тебе больше не тренер, поэтому хочешь — съешь, твоя форма меня не интересует, — непонятно зачем и почему таким тоном ответила бывший тренер, замечая, как натянуто, Женя отстраняясь, улыбается, грустно кивая. Осознание того, что Медведева больше не интересует её далось самой фигуристке слишком больно. Безусловно, в глубине души она понимала, что таких как она у Этери много, но ей всегда казалось, что между ними навсегда чуть больше, чуть глубже. Такие слова показывали девушке, что бывший тренер не простила её до конца и простит ли зависит только от неё самой, но нужно ли было? Или эта поездка станет финальной минутой в их и без того быстрой игре? Мысленно отвесив себе десяток подзатыльников за такой ответ, Этери с опаской глянула как спокойно, но с тоской во взгляде в окно Женя восприняла её слова, что-то обдумывая. Даже себе было трудно объяснить внезапное желание причинить боль, за ту боль, что разъедала всякий раз, когда женщина ехала на работу, ехала с работы, на соревнования, с соревнований, ночевала в отелях, дома, смотрела фильмы, натыкалась на новости о фигуристке или просто кто-то бестактно начинал разговор о Жене. О её Жене. — До отеля долго ехать? — поинтересовалась девушка, сидя на своём чемодане, в ожидании, когда Этери получит свой. — Минут двадцать, — пожала плечами женщина, поправив, упавшую прядь на сонном лице брюнетки, — сейчас мой багаж придет и мы сразу поедем. — А завтра у нас есть какие-то планы? — поинтересовалась Медведева. — Конечно, — кивнула, — я придумала целую программу, поверь, не хватит времени скучать! — Узнаю, Этери Георгиевну, — недовольно проворчала, — даже отдых планирует без отдыха. — Смешная ты, — поцеловав в висок, усмехнулась Этери, на секунду закрыв глаза, расслабляясь. «Это будет либо самый лучший отдых, либо самый утопичный», — подумала она.