Аркада

Женщина вышла из дома, на ходу пытаясь вызвать такси. Все внутри было напряжено до предела. То, что произошло она шептала сама себе: «Так будет лучше, так будет лучше прежде всего для Жени, я не должна, я не могу, это все неправильно». Её голос дрожал, а руки не слушались, пальцы словно немели от нахлынувшего нервного возбуждения. Еле-еле попадая на кнопки телефона, женщина уже была готова нажать «найти машину», как телефон погас. И все. Он превратился в бесполезный кусок железа. Вот так просто аппарат способный помочь в одну секунду становится абсолютно ненужной вещью. — Какого черта… — остановившись на пути к калитке, Этери побила телефон по краям, зажимая кнопку включения, — как прекрасно, — она закатила глаза, убирая мобильный телефон в карман. Совершенно не понимая, что делать дальше женщина решила первым делом побыстрее убраться отсюда: из дома, где всегда её ждали, где всегда её любили, где всегда она была нужна… была… до сегодняшнего момента. Чертовое прошедшее время, которое, словно нож в спину, нещадно вонзается при любой мысли о том, что раньше было по-другому, раньше было лучше… раньше просто было, Но мы же не ценим. Выйдя за ограждение она увидела Дудакова, который стоял около капота машины, задумчиво смотря куда-то вперед. — Почему ты не уехал? — не своим голосом спросила женщина, подходя ближе. Опираясь на капот машины, Этери Георгиевна поравнялась с ним, а затем положив голову на плечо, тяжело вздохнула. Ей как никогда была необходима сейчас поддержка близкого человека. Сережа всегда понимал. Его молчаливость и сдержанность позволяла женщине быть уверенной в том, что он сдержит любой секрет, поддержит и будет на твоей стороне до последнего вздоха. Вернее человека, чем Сергей Викторович не было. С ним она не боялась быть собой и показывать свои настоящие чувства. — Может стоит попробовать быть вместе, — буднично интересуется Дудаков, проигнорировав вопрос и обняв женщину за плечи. Своей интонацией он попытался показать, что не все видят такую проблему как Этери в данном вопросе. Иногда человек сам себе придумывает миллион проблем, а потом героически их решает, путаясь в собственных чувствах и мыслях. Ведь ему кажется, что весь мир против, весь мир ждет, что он оступится. Весь мир хочет посмеяться над его слабостью и любовью… — Вот так просто? — не открывая глаз, уточняет, дрожащим голосом. — А зачем все усложнять? Иногда стоит просто плыть по течению с близкими людьми. — А если скалы? — всхлипнув поинтересовалась Этери Георгиевна, — а если пираты? — А если шторм? А если снег? А если она уйдет? А если влюбиться? А если кирпич на голову упадет, — он немного помолчал, а потом продолжил, — а если это любовь, одна единственная, которая дается нам в жизни? — дружелюбно потрепав по плечу, задал риторические вопросы Дудаков. — Ты понимаешь, что начнется, если кто-то узнает? — встревоженно проговорив, Этери подняла голову и посмотрела Сергею Викторовичу в глаза. — Откуда мы, люди, можем знать, что правильно, а что нет в этой жизни? Откуда нам дана сила судить других людей и быть их палачами? Этери, никто не знает как правильно жить, всем нравится топить других в лужах, потому что сидеть и квакать вместе спокойнее, привычнее, нежели бороться за своё место под солнцем. Но кажется… мы каждый день учим наших спортсменов бороться и несмотря ни на что побеждать, прежде всего собственные страхи, — немного погодя, он продолжил, — соблюдая меры предосторожности, включая здравый смысл, возможно, это все удастся сохранить и спрятать от чужих глаз, тем более, играть в войну у вас получается, — он по-доброму усмехнулся. — Но, Сереж, это же не шутки, цена вопроса слишком высока: разница в возрасте, осуждение, Диана в конце концов, наши карьеры, наш авторитет… — она обреченно закрыла глаза руками, немного качнувшись из стороны в сторону. — Этери, — он развернулся к женщине лицом и взял её руки в свои, — знаешь, можно всю жизнь чего-то добиваться, зарабатывать много денег и быть ужасно одиноким человеком, молиться на своё имя, собирать в копилку деньги и рассматривать их, а можно попробовать быть просто счастливым, — мужчина говорил все эти слова глядя в карие глаза, — ты ей очень нужна сейчас. Мы все прекрасно понимаем, что она больше никогда не выйдет на соревновательный лед, просто физически не сможет, как бы не хотела, — он сглотнул, — и поддержать её сможешь только ты в данной ситуации, потому что ближе тебя у неё никого нет, Этери, кем бы ты ей не приходилась. А дальше вы сами решите какой вы видите дальнейшую жизнь. Не обязательно же делать объявления на весь мир, не обязательно же кричать о своём счастье, достаточно просто знать, что тебя всегда кто-то ждет после тренировки и на тренировку, — Сергей Викторович на секунду остановился и, глянув в сторону, улыбнулся. — Жанна меня не простит и больше не подпустит к ней и близко, — сказала женщина, тяжело выдыхая, — как бы я не хотела попробовать рискнуть и не бояться, сама Женя слишком устала от меня и моих непоследовательных действий. Я, вроде, ей однажды говорила, что наши взаимоотношения, да и спорт в целом, как игра компьютерная «Аркада», там такой накал страстей, но в итоге ничего, пустота, невозможно играть вечно, обязательно будет конец. Я боюсь, что она останется с разбитым сердцем, что я просто не смогу, и зачем ей заведомо проигрышная история, — шептала женщина, а потом продолжила, всхлипнув, — ты не видел её глаза, ты не видел в них столько боли, а всему причина я… Я её убила, Сереж, теперь все, — женщина закрыла лицо руками, помотав головой из стороны в сторону. Она понимала, что сама разрушила самое дорогое, что было у них в жизни, теперь остается только идти вперед и не задумываться о том, как там могло бы быть рядом с Женькой. Конечно, по отношению к самой фигуристке такой вариант был наилучшим по мнению Этери: у неё будет семья, дети, красивые фотосессии на фоне моря, елок и прочее для инстаграма. Но Этери понимала, что больше никогда никому не откроет своё сердце. Значит так надо. Дудаков ничего не ответил, лишь смущенно усмехнулся, а после сказал: — Пойду машину заведу нам, кажется, пора ехать, — и, несильно оттолкнув женщину в плечо от капота машины, сел в машину. Тутберидзе хотела возмутиться, но заметила около забора одинокую Женю, что молча стояла и подпирала плечом калитку. На её лице не было никаких эмоций, она просто смотрела на женщину, сжимая в руках свой телефон. Что делать никто из них не знал. Все внутри сжималось, от волнения кружилась голова, а губы мгновенно сохли и неприятно стягивались. Этери развернулась к машине Сергея и сделала пару шагов к заднему сидению, боясь развернуться и посмотреть в глаза той, которая всегда зажигала в ней неповторимый свет, которая была единственной фигуристкой, способной передать то, что говорила душа Этери. Она слышала внутренний голос и любила его со всеми недостатками. Сжав кулаки, она последний раз спросила себя уверена ли она в своих чувствах, а после на выдохе обернулась. Женя также молча стояла не отрывая собственных глаз от бывшего тренера, а может и бывшей подруги, любовницы, да не важно кого. Какая в этом разница кто тебе человек, если ты просто его любишь, любишь несмотря ни на что. Когда любовь настоящая, то не страшно получить волну негативного общественного мнения, осуждения в глазах близких, потому что… да потому что ты просто любишь и все. Когда ты любишь, ты не можешь по другому, ведь в тебе говорит — душа. Женя боялась, она боялась, что Этери уедет. После всего того, что сказал Сергей возьмет и уедет, перечеркнув столько лет, столько чувств, перечеркнет собственные слова. Ветер играл с блондинистыми волосами. По телу пробегали неприятные мурашки. Хотелось разрыдаться от накала чувств. Машина была заведена. Их отделяет друг от друга только одно решение. Да или нет, да или нет, что сделать, чтобы все были счастливы? Как победить любовь? Как спасти здравый смысл? Время неумолимо бежит. Вечно так стоять нельзя. А если не знаешь, что выбрать, значит надо поступить правильно. А как правильно? Открыв заднюю дверь машины, Тутберидзе последний раз взглянула на фигуристку. На её легкий загар, на её короткие, темные волосы, на потерянные и невероятно глубокие карие глаза, пухлые, приоткрытые губы, на сложенные на небольшой, но очень красивой груди руки, на худые ноги. Женщина пыталась запомнить каждую частицу её Женьки, прежде, чем уедет, сделав то, что должна как взрослый человек. Оставить иллюзии Жени в её детстве, ведь после уже какого-то N-ого предательства в юной и такой трогательной душе все оборвется окончательно. Перед женскими глазами пробежали счастливые моменты с их поездки, словно кадры из кино. Вот Женька со всего разбегу прыгает в воду, крючась при этом вокруг себя, потом на горе собирает полевые цветы для женщины, а за ужином показывает своё новое любимое аниме, объясняя смысл, а на следующий день, гуляя около фонтана Женька рассказывает о выставке, на которой была с друзьями в Канаде и обещает обязательно сводить туда. В каждом движении, в каждом слове, взгляде Женя дарила свою любовь, свою преданность и прощение, несмотря на все то, что было сказано в минуты ссоры. Ей было все равно на прошлое, главное заключалось только в настоящем. Она абсолютно не боялась быть настоящей. Она не боялась любить. Этери облизала губы, почувствовав как в душе, словно лёд окончательно сломался, пропуская любовь, которой дышала Женька. Это не была влюбленность и не мимолетное увлечение и привязанность. Это была настоящая любовь… А затем тихим, сиплым от волнения голоса сказала: — Иди ко мне. Женя ещё немного постояла, вероятно, взвешивая в собственной голове все, а затем закрыв калитку, словно все прошлое, стремительным шагом, чуть ли не бегом сократила расстояние между ними, вытирая нос рукавом от кофты. Медведева прижимаясь всем телом к женщине, жмурила глаза от подступающих слез. Обхватив руками её тело, она зарылась в любимые кудряшки, вспоминая как всегда путалась в них пальцами, когда не могла уснуть после соревнований. Этери прижалась губами к девичьей макушке, обнимая подрагивающие плечи. Словно почувствовав чей-то взгляд, женщина посмотрела на окна в Жениной комнате. Жанна. Если бы можно было убить, то Жанна непременно бы и уже давно разделалась с бывшим тренером своей дочери. Словно закрыв собой девушку, Этери отвернулась от дома, интуитивно подставляя собственную спину под удар даже от Жениной мамы. Сжимая хрупкие плечи, все внутри ликовало. Она знала, впервые в жизни знала, что отныне никто не позволит отобрать у неё — её, только её Женьку. Покачиваясь из стороны в сторону, какая-то глупая улыбка красовалась на женском лице. Женька прятала своё лицо на груди, ощущая заботу и самое необходимое человеку — безопасность, преданность и любовь. Подтолкнув девушку в бок, тем самым дав понять, что пора ехать, Этери быстро села рядом с ней на заднее сидение, захлопывая дверь с оглушающим хлопком. — Этери Георгиевна, можно было и чуть скромнее, совсем чуть-чуть, — пошутил Сергей, оглянувшись на заднее сидение. И заметив, что две прекрасные девушки не отрывают друг от друга глаз, сразу же вдавил педаль газа, унося их по направлению к новой жизни.

Наши дни

— А что тебе тогда сказала Жанна, когда я ушла? — вдруг поинтересовалась Этери, убрав с лица Женьки выбившиеся пряди из слабо затянутого хвостика. — Что это самая большая ошибка в моей жизни, — сразу же ответила Женя, пожимая плечиками. Легкая, немного грустная улыбка коснулась губ фигуристки. Мама так и не смирилась с её выбором, но иногда позволяет им видеться, а иногда об этом даже не подозревает. Однако однажды они смогут проводить время вместе, пускай не сейчас, но однажды уже звучит лучше, чем — никогда. — Но ты пришла все же ко мне, — тихо проговорила Тутберидзе, — почему, Жень, — женщина подняла на неё свой боязливый и уязвленный взгляд. — Потому что мне хотелось быть счастливой, а моё счастье только рядом с тобой, Тери, — девушка прижалась к её груди, широко улыбнувшись. Женя слышала как быстро бьется сердце Этери. Как быстро оно бьется только для неё. Этери Георгиевна крепко прижала к себе девушку, поцеловав в висок. Это был их привычный, дающий сил поцелуй, словно он означал: «Я с тобой, я всегда рядом и я тебя люблю, несмотря ни на что!» Будь они на соревнованиях, в гостиничном номере, на горе или наоборот под водой, на тренировке, на кухне, около машины, в машине, расстроенные или счастливые, засыпали или просыпались, главное, что он был и они были. Камин приятно потрескивал, создавая волшебную атмосферу в этот холодный зимний вечер. За окном уже давно стемнело, ледяной ветер зловеще свистел, но прекрасные особы его не боялись. Они больше ничего не боялись. У них было оружие, способное победить все на свете — безусловная любовь.