Аркада

— Этери, куда ты меня ведешь, — смеясь, интересовалась Женя, аккуратно переставляя ноги по плотному, приятно хрустящему снегу. На дворе было первое января. Пушистый снег покрывал толстым, теплым слоем еловые ветки. Этери укутавшись в объемный шарф, вела Женьку за руку по снежной дорожке к уютному домику в глубине леса. На глазах у фигуристки была повязка, а сверху натянута большая шапка со смешным помпоном. — Садись, — усмехнувшись, сказала женщина, осторожно подталкивая Женю к скамейке. Когда Медведева села, то сразу же почувствовала, как заботливые, но холодные руки стянули с неё уютные зимние ботинки на меху. Зима выдалась нынче суровая. — Мда, Этери Георгиевна, — протянула Женя, неудовлетворительно качая головой, — привести меня на каток сюрпризом первого января оригинальная идея, — с сарказмом отзывалась девушка, смеясь после того как услышала недовольное цоканье Тутберидзе. Зашнуровав ей коньки, женщина быстро переобулась сама, всеми силами удерживая брюнетку, чтобы та не кинулась на лед с завязанными глазами. — Да я смогу, Этери, — возмущенно говорила Женька, пытаясь вырваться от цепких женских пальцев, — ну отпусти меня, я хочу кататься, раз у нас оригинальное свидание, — все ещё продолжала подтрунивать фигуристка. — Замолчи, Жень, а то сейчас отправлю тебя к твоему Милохину, — серьезно ответила Этери, повернувшись к девушке лицом. Не удержавшись, она коротко коснулась её сухих, холодных губ, коротко улыбнувшись сдавленному, удивленному вздоху Жени. — Ну что ты все ревнуешь то, — добавила она, — лучше поцелуй меня ещё раз, — тихо попросила, не понимая можно ли вообще о таком просить и где они вообще было тоже не понятно. Этери завязала девушке глаза сразу же как только Женька села в машину, поэтому она уже пару часов ничего не видела и порядком устала от такого. Сюрприз, знаете ли, требует жертв. — Нет, лучше пойдем, — поднимаясь, сказала женщина, а затем аккуратно взяла девушку за ладони, крепко сжимая, выводя на лед, — хочешь снять повязку? — обнимая Женьку за талию, поинтересовалась низким голосом, обжигая своим дыханием. — Да, хочу, — сказала с легким волнением фигуристка. Вернув шапку в исходное положение, а повязку развязав, Этери крепче прижала к себе Женю, которая вначале жмурилась от яркого дневного света, а затем нахмурившись пыталась понять и осознать происходящее. Перед ней был маленький уютный домик, а они стояли около него на собственном льду?.. Обернувшись, она внимательно заглянула в карие глаза, задавая немые вопросы Тутберидзе. — Ну, — Этери улыбнулась, заправляя выбившие волосы из шапки, обратно, — мы с тобой за городом, на специальной турбазе, тут поблизости ни души, все домики расположены далеко друг от друга, но до главного домика, где медицинская помощь, администрация добраться можно быстрее, есть телефоны и если, что, то тебя довольно быстро спасут, — рассказывала, — на случай, если ты беспокоишься, что я тебя съем, — Женька закатила глаза, улыбаясь. — Почему именно тут? — оглядевшись ещё раз, поинтересовалась Женя. — Потому что это был единственный домик с собственным катком, представляешь? — она пару раз ударила носком по льду, подарив ответную улыбку своей Женьке, — думаю, нам надо наверстать упущенные два года твоей эмиграции, — оттолкнувшись, Этери поехала по довольно большому пространству, загадочно улыбаясь Женьке. — То есть мы можем тут кататься вдвоем и даже целоваться? — уточнила она, обгоняя женщину. — Совершенно верно, Евгения Медведева, — поймав девушку, Этери осторожно коснулась её губ, — но первым делом тренировка.

***

— Да, ну, Жень, — недовольно протянула Этери, отталкивая бедром девушку. Она самостоятельно начала мариновать мясо, показывая брюнетке как сделать это быстрее и лучше. — Ой, нашлась тут повариха, — вытирая руки, полушутя прокомментировала Женя, — тебе налить вина? Женщина ей кивнула, глянув через плечо. Отправив мясо в духовку, Этери загадочно улыбнулась собственным мыслям, присаживаясь на диванчик перед камином, где уже расположилась девушка, укрывшись пледом. — Хорошая была идея отключить телефоны, — как только Этери присела, поделилась с ней Женя, — давно так не отдыхала от социальных сетей. — Согласна с тобой, — она сделала маленький глоток вина, — только в моём случае от работы и рабочих звонов, — женщина облокотилась на спинку дивана, вытянула ноги и уложила их на мягкий пуфик. — Иди ко мне, — подняв руку, тихо проговорила Тутберидзе, глянув в полумраке на смущенно улыбающуюся Женьку. Та, быстро прижалась к теплому боку, укутывая их пушистым, мягким, уютным пледом. Костер трещал в камине, создавая невероятную атмосферу волшебства, умиротворения и спокойствия. — Я поняла зачем ты меня позвала, — вдруг нарушила тишину девушка, тихо засмеявшись, — чтобы я поделилась с тобой пледом, — закончила шутку, словив закатывающийся взгляд от Этери. — Ну, конечно, — та с сарказмом произнесла, кивнув, — только это мне от тебя и нужно, Женя. — Кстати, — опомнилась брюнетка, волнительно озираясь по сторонам, — а когда мы будем дарить друг другу подарки? — А когда ты хочешь? — Сейчас, — смущенная улыбка нарисовалась на её лице, а затем, скинув на Этери свою часть пледа, она убежала наверх. — Вот же стрекоза, — женщина покачала головой, - откуда столько энергии, - в пустоту добавила, сделав ещё один глоток вина. Через пару минут фигуристка сбежала вниз по лестнице, держа небольшую коробочку. — Эх, и мне надо идти, — недовольно протянула женщина, — может ты без подарка побудешь? Мне так лень подниматься, — бросила Этери, когда Женька с восторженными глазами присела на диван, готовясь вручать. — А… — девушка растерянно посмотрела на неё, нервно заправив прядку за ухо, которая особо то и не мешала, но движение какое-то сделать хотелось. Ей вдруг стало немного неприятно от шуточных слов Этери, — как тебе удобно, — пожала плечами Женька, опуская взгляд в подарок, стараясь делать вид, что ей все равно. Безусловно, ничего такого не произошло, Тутберидзе просто лениво подняться за подарком для девушки, но в целом же она довольно много проводит с ней времени и обижаться, вероятно, глупо, но Тутберидзе заметив, что шутка почему-то переросла во что-то более, наклонившись ближе, привлекла к себе ближе Женю и поцеловав в лоб, сказала: — Ты же знаешь, что ты для меня очень дорога, — отклонилась — и мой сомнительный юмор ты тоже уже должна была выучить, — вставая, добавила. Женя ничего не ответила, лишь продолжала изучать пустым взглядом свой подарочную коробку. Через пять минут, Этери спустилась с лестницы, держа красивый пакет в руках. Глаза Женьки загорелись. — Хочешь я первая начну? — улыбнулась Этери, а получив утвердительный кивок, передала в руки подарок. Медведева любопытно заглянула туда, доставая маленькую коробочку. Её сердце гулко ударилось об ребра. Она чуть ли не дрожащими пальцами открыла, замирая на мгновение. — Это то, что я думаю? — подняв завороженный взгляд от кольца, поинтересовалась Женька, а затем облизала пересохшие губы. — Не совсем, — уклончиво ответила Тутберидзе, раздумывая как бы ей проще объяснить, — Жень, — начала, убрав от неё пакет с другим подарком. — Не пугай меня, — вдруг воскликнула она, заметив волнение на лице женщины, — прежде всех слов, скажи, ты хочешь меня бросить?! — Что? — опешила Тутберидзе, сдвинув брови, — Жень, ты как будто бы читаешь книгу и сразу же пытаешься пробежаться по последней странице, оценивая стоит ли вообще читать, это неправильно, — она покачала головой, взяв руки девушки в свои. — Жень, я уж точно не подарок, сама знаю, но мне хочется, чтобы этот подарок, — женщина аккуратно надела кольцо на безымянный палец, прижав пальцы к теплым, сухим губам, — каждый раз, когда ты будешь из-за меня плакать, ревновать, выносить мне мозг, сходить с ума, ходить по квартире, напоминал тебе о моих серьезных чувствах к тебе, Жень, чтобы ты всегда помнила, на что я иду ради того, чтобы быть именно с тобой, а не с кем-то ещё, — она тяжело сглотнула, — я очень виновата перед тобой, признаю это, но ведь все люди не идеальные, — с сожалением она оторвала взгляд от пальцев Женьки, попав в карий омут. — Ты тогда сильно меня обидела, — хмыкнула девушка, сжимая в ответ костяшки пальцев Этери, — если бы ты ушла, я бы никогда тебя не простила. Полгода назад. Дверь захлопнулась и Женя зарыдала в подушку. Женщина, что передумала уходить, захлопнула дверь, так в неё и не выйдя. Этери уперлась лбом в деревянную поверхность, чувствуя, как слезы градом скатываются по её щекам. Она просто не понимала зачем осталась, зачем позвала девушку отдыхать, зачем все это, если в итоге у них ничего не получится в любом случае. Словно уравнение корней не имеет. И если Женька глупая, наивная, маленькая девочка, которая искренне надеется и верит в любовь, для которой нет преград, то Этери, прожив, как минимум полжизни, четко понимает какие последствия выбросов гормонов можно получить. Им обеим есть, что терять в этом мире. На кону слишком большая ставка. Тутберидзе закрывает лицо руками, переворачиваясь и скатываясь вниз по деревянной поверхности. Она лишь мотает головой, пытаясь не слышать, как плачет Женя. Что случилось там на олимпийском льду, который должен был стать для них триумфом, высшей точкой, объяснениями, обострениями чувств… обострилось, да не то, что нужно… Этери невольно вспомнила как говорила Косторная «улыбаться то я может и стала больше, да только не там, где нужно». Этери должна быть сильной, смелой, она должна сейчас взять и решить это, однако как оказалось, решает она плохо… Итог её примирения кончается слезами, кисло-сладкими воспоминаниями их поездки и туманным будущем. Решила. Пять баллов. Женщина отрывает руки от лица, а затем словно отключаясь от внешнего мира вспоминает все то, что их связывало. Она вспоминает как плакала все эти два года, как плакала в ту ночь, когда ей позвонили, как сейчас помнит в семь сорок две, и сказали: «Этери Георгиевна, мне правда очень жаль»… Она сжимает руками виски. Перед глазами соревнования, когда она может смотреть только украдкой, ужасные слова, которые она говорит от обиды, что прожигает всю грудную клетку, выворачивая наизнанку, обнажая всё настоящее. Невыносимо же каждый вечер рвать себе сердце, наблюдая с левого аккаунта за счастливой жизнью той, которая разрушила твою собственную, забрав все тепло и надежду с собой. Этери понимает, она по-ни-ма-ет, вскройся все это и осудят не влюбленную, юную девчонку, а тренера. Не посадят, нет, все было после восемнадцати, по обоюдному согласию, но… общественное осуждение… Но взгляды знакомых… но карьера, которую она строила столько лет… Женщина плачет. Она не знает, как будет правильнее. Разум кричит об одном, сердце совсем о другом… Одно дело любить того, кого нельзя любить, а другое дело встречаться и скрывать, когда вы у всех на виду. Замкнутый круг, к тому же проклятый. Этери страшно. Она ненавидит себя за эти чувства, за девичьи слезы, свою нерешительность и неопределенность. Она поднимается на дрожащих ногах, подходит к окну, распахивает его, впуская в комнату прохладный ночной воздух, а затем оттолкнувшись ладонями от подоконника резко подходит к кровати. — Оставь меня в покое, — кричит Женя, глядя на нее, — умоляю, Этери, посмотри, что ты сделала со мной, ты уничтожила меня, — шепотом добавляет, разводя руками, — пожалуйста, уйди, Этери Георгиевна, уйди, — крикнула Медведева, срывая голос, а потом зарыдав уже без криков, без слез, просто зажав рот рукой, чувствуя, как подрагиваю плечи, она словно в трансе замотала головой. Не слушая её крики, женщина притянула макушку к груди, сдавливая настолько сильно, что казалась она вдавит Женю в собственное тело. Её губы уперлись в девичью макушку, а руки нежно и собственнически гладили спину. — Это нездорово, Этери, черт возьми, оставь меня, — рыдая, просила Женя, — во мне больше ничего нет, если ты хотела добить меня, чтобы я не вышла больше на лед, я обещаю, меня больше не будет, — шептала она, пытаясь выбраться. Этери ничего не ответила, точнее не успела. В одну секунду комната осветилась светом исходившим из коридора. Жанна с силой толкнула женщину, смотря на неё ненавидящим взглядом. — Убирайся отсюда, — прижав голову Жени к себе, процедила она. Кинув последний взгляд на девушку, что дрожа пила, принесенный стакан Жанной, Этери вышла не прощаясь.