Воспоминания о будущем

Подростки возвращались домой также пешком. Отошли от оживленного, хорошо освещенного проспекта. Этого захотел Хэви. У рыжего мальчика есть рабочий телефон, где бы он мог смотреть карту города за них двоих и решать за двоих, куда им двигаться дальше. Густав не включал мозг и смиренно шел следом, как собачка на поводке. Смрад поднимался из канализационного люка, вокруг которого никакого снега. Проглядывала земля с гниющими листьями. Решетки, скамейки с облупившейся краской. Дома стояли так тесно, что формировали колодец. Требовалось запрокинуть голову, чтобы увидеть тучи, висевшие низко над землей. Они закрывали колодец, как крышка. В какую бы клоаку не отправили, Густав не отставал от Хэви. Меньше всего хотелось здесь потеряться… — Давай обойдем это место, — Густав встал как вкопанный. — А? Почему? — Черная кошка перебежала дорогу, — в темноте не разглядишь, какого цвета животное. Но Густав считал, лучше перебдеть, чем недобдеть. Зеленые глаза округлились. Улыбка натянулась до ушей, хоть завязочки пришей… Руки, шаловливые, вытащили пакетик вискас. Ноги унесли вслед за котом. «Кис-кис!» — донеслось издалека. Пропал мальчик. Густав стоял на месте и ждал, как Хатико своего хозяина. И дождался. Мальчик идет вместе с блохастым зверем, силой удерживает в руках, подавляя его волю. Тот вырывается, пускает в ход когти. — Она серая, а не черная. Хочешь погладить? Блондин предполагал, что Хэви теперь требуется 40 болезненных уколов в живот от бешенства, после которых кожа вся синяя. Мысли такие он не озвучивал. Он не отчитывал и не попрекал. Но и не пытался предостерегать от опасности. Рыжий мальчик устал ждать зеленого света. Проезжая часть пустая. Не проезжает ни одной машины, на горизонте ничего не виднеется. Мальчик нахмурился, надулся, выпятил нижнюю губу. Он не побежал на красный. Он пошел. Спокойным шагом. Его никто не спасал. Густаву своя шкура дорога. Он оставался на месте, пока Хэви пересекал дорогу, оказываясь по другую сторону. Рыжий и дальше шел, скрывался из виду… Пришлось догонять его легкой рысцой. Впоследствии никаких гневных слов Хэви в свою сторону не услышал. Ди, как старший брат, понес бы ответственность, если бы с Хэви случилось что-то ужасное. Но Густава больше волновало достижение цели: вытянуть как можно больше информации. Хэви замыкается в себе, когда его ругают. А как раз при наплевательском отношении наладилось общение. Рыжий признался, почему учителя сегодня были такие агрессивные: —Ну, я сделал воздушные шарики из презика, поприкалывался с друзьями. Мы раскрасили их ещё узорами на уроке ИЗО, хохлому сегодня проходили, — мальчик специально включил телефон, чтобы похвастаться, показать фотографию «шарика». Блондин слушал молча, у него глупая полуулыбка и отрешенное выражение лица. Если сказать современным сленгом, Густав кринжанул. — Девочке из моего класса понравилось. Я ей подарил один… Симпотная она. Но история без хэппи энда. Я раздал шарики друзьям. Училка спалила у одного… Хэви сделал паузу. Он насупил брови, глаза засверкали обидой: —Ещё другом назывался! Я по башке его стукнул за предательство, а он жирный, блять! Задавил массой. Вот накачаюсь, он у меня получит… —У тебя же есть ещё друзья. Почему ты один, без них, пошел на противника, более упитанного? —Ну, Ди, это уже крысятничество: чтобы все на одного. У нас «кодекс» есть всё-таки… Принципы. «У тебя есть принципы?» — удивился про себя Густав. Но принял к сведению. Пора прояснить один из спорных моментов. Юноша не успел договорить утреннюю молитву из-за странной реакции окружающих. Есть темы, которые не поднимают с малознакомыми людьми в приличном обществе. Не принято обсуждать деньги, политику и религию. Но Хэви считал Густава братом. Блондин, в свою очередь узнав рыжего побольше, откинул сомнения и обратил внимание на дом Божий: —Подойдем поближе. —Э… Зачем? — спросил неверующий. — Я хочу зайти внутрь. По времени там должна идти вечерняя служба, — Густав улыбнулся при виде чего-то знакомого из своей прошлой жизни. Но подростки не смогли там долго находиться. Зазвонил телефон, это опять мама. Чтобы не мешать прихожанам, Густав засеменил к выходу. Поговорил с ней. Хэви до сих пор так и не вышел сам, пришлось за ним возвращаться. Блондин застал его в компании бородатого священника. После разговора с ним рыжий мальчик вышел из храма подавленный, задумчивый. — Ди, а у меня должно быть второе имя, это правда? —поинтересовался у старшего брата. — А у тебя оно есть? — Священник спрашивал имя, которое было дано тебе при крещении, а не с которым ты ходишь в миру. — А почему нельзя обойтись тем же самым? — Обычно так и происходит. Но тебя бы не крестили как «Хэви». Для церкви твое имя не существует. — Глупость какая… — огрызнулся ребенок. — Как мое имя может быть не моим именем?! Густав вздохнул. На собственной шкуре он прочувствовал эту ситуацию, как никто другой. Но… — Ты ничего не смыслишь. И смеешь ещё критиковать?! — прищурив глаза, зло смотрел на мальчишку. — Ди, да чего я такого сказал… Разве я не прав? — Нет! — Густав закрыл глаза, задержал дыхание. Хэви тогда не остановился, наговорил всякого блондину. Выплевывал гадкие слова из своего поганого рта: — Ди, не кипешуй, мне понравилось в целом. Место реально отвал башки. Видел на иконах, какие младенцы уроды? — Хэви не хотел ссориться с братом, напротив. Наконец он начал хвалить, вытянув губы в улыбке. В ровном ряду зубов выпирали маленькие клыки. —Там своя атмосфера. Со всеми этими свечками в темноте. Я купил несколько. Они пахнут! Мальчик вытащил одну и провел её под носом, сильно занюхивая, наслаждаясь запахом . Он хвалил церковь слишком своеобразно… за те вещи, которые Густав сам любит. За то, что вызывает содрогание и окоченение тела, сжимание засевших внутри чувств в один крошечный комок. Но ребенок высказывал впечатления, будто побывал не в доме Божьем, а в доме с привидениями либо в парке развлечений. Ещё сувенир купил себе на память… Густав тоже не хотел ссориться. Но для этого в первую очередь — нужно угомонить себя. Густав про себя сосчитал до десяти. Вдох. Выдох. — Хэви, почему бы нам не поговорить о чем-нибудь другом? — наигранно вежливо проговорил блондин. Ещё немного, и он взорвется. Но тот пытался сдержаться изо всех сил, работал над собой. — Я предлагаю сходить ещё в одно место, которое может показаться тебе странным выбором. — Сегодня день… необычным получился, — Хэви пожал плечами. — Тебя за ноги не вытянешь на улицу. А без тебя родаки бы никогда не разрешили мне рвануть в город… Я не помню, когда мы ещё с тобой так гуляли. — Я рад, что могу иногда чем-нибудь порадовать тебя. Неловко замолчали оба подростка. В шуме хлесткого бушующего ветра прорезался зов телефона, раздался звонок вновь от беспокоящейся мамы. Поговорив с ней, блондин вручил брату трубку. Женщина на том настаивала, чтобы убедиться, что они вместе. Очень скоро позвонила снова. Она будто специально подбирала неудачный момент, когда ребята были там, где требуется соблюдать тишину. Густав пулей выскочил из читального зала, оставив рыжего возле стеллажа. Дотрагиваясь до каждого корешка, тот прошелся вдоль ряда книг. Если красивая симпатичная обложка имеется, то мальчик хрустел страницами и читал случайные строки где-то из середины. Какая фраза из книги выпадет, решал великий бог рандома. Затем ему быстро надоедало, и он брался за следующую. Ни в одну он не вчитывался, но прошелся по верхам везде, где хватило времени. Бурные эмоции вызвало найти комиксы про Тома и Джерри, про Скуби-Ду. Над головой ещё висела полка со старыми кассетами, где записана была добрая и вечная классика среди мультфильмов вроде Бэмби или Короля Льва. Густав смотрел на эти вещи предвзято, без всякого ностальгического тепла. Такое детство обошло его стороной. Но было кое-что, способное Густава заинтересовать и вызвать искренний восторг. — Можно ли мне этим воспользоваться? — спросил у сотрудника библиотеки. — Есть читательский билет? Это место находится на другом конце города. Вряд ли Ди зарегистрирован здесь. — Как мне его получить? — Если стукнуло 14, берете паспорт. Подходите сюда, можно без родителей. Если нет 14, они должны присутствовать. — Без этого не обойтись? Женщина развела руками: — Компьютеры предоставляем только своим читателям. Завтра суббота, быстрее закроемся, так что приходите пораньше. Библиотека ещё работала, когда ребята ушли. Время ещё не глубокая ночь. Опять звонок на телефон Ди: — Слушай, рядом этот зеленый петух проживает, Чес… Давай так поступим, — она говорила медленно, её голос дробил душу. Юноша не хотел оказаться рядом с ней сейчас. Иначе, казалось, будут сломаны кости. — Он заберет вас и отвезет домой. Есть некоторая закономерность: мать в первую очередь звонит блондину. Видимо, он за старшего, но Густав здесь не считал себя за главного, который может самолично принять решение здесь и сейчас. —Ну? Адрес давай! Куда ему ехать! Ему хватило сил не отвечать сразу. Обратился к Хэви, объяснил в двух словах ему ситуацию. Тот округлил глаза, у мальчика расширились ноздри. Он выхватил трубку и выразил открыто свое негодование. Со стороны его речь звучит как бессвязный бред. У него нет слов — одни эмоции. Густав попытался смягчить всё и забрал свой телефон назад: —Мы вынуждены будем топтаться на одном месте, чтобы дождаться Чеса. И замерзнем. —Я не буду ждать! — вклинился опять Хэви. —Вы ГЛУХИЕ? Он живет рядом. —3 часа его ждать… — процедил рыжий мальчик, вспоминая про извечную непунктуальность дядюшки Чеса. Всего, что там ворчит под нос себе Хэви, мать не слышала, так как не он в данный момент держал телефон, а Густав. Её внимание исключительно направлено на блондина. Он не знал, что ответить теперь. Но мальчик рядом ляпнул что-то про автобус. Старший брат за ним повторил это в трубку. —Если сядем на общественный транспорт, ты очень скоро нас увидишь, — так и был найден компромисс. —С тобой, блять, и с пиздюком там случится, опять что-то произойдет… Густав заново повторил все свои доводы. Вымотался, но путем переговоров женщина смягчилась. Юноша убрал телефон и выдохнул. Тот не мог понять лишь одного противоречия. Он не хотел жаловаться на жизнь. Густав хотел придержать при себе мысли: «Хэви, ты…» На языке так и вертелось. —Хэви, ты договаривался с родителями, — блондина понесло. — Тогда почему она звонит битый час, с требованием вернуться?! —Мне надоело тоже, — Хэви подышал в ладошки, согревая их. Взглянув снова на Густава снизу вверх, сверкнул исподлобья грустными глазами. — Я скучаю, когда можно домой было вообще не приходить. Мама не звонила, не переживала. Всё было тогда проще… Она вроде и сама понимает, что нельзя держать нас дома. Разрешила вот пройтись. А потом: «Не, че-то я передумала!» Папа правильно говорит, дважды тебя не украдут. —Прости, что? — переспросил Густав, прищурив глаза. —Ты о чем? Юноша смутился, что в открытую спрашивает подобные вещи. Ди это должен знать. Но, приобретая доверие к мальчику, Густав всё больше терял бдительности. — Твое последнее «Дважды тебя не украдут» меня смутило. — В смысле? Ну, было дело, затолкали тебя в машину какие-то уроды. Думаешь, снова потеряем тебя? — Хэви ударил кулачком в плечо старшего брата. — Не боись, я рядом. Второго раз этого не будет.