Воспоминания о будущем

Время пролетело, он пришел утром, а за окном уже стемнело. Но Густав успел за компьютером абсолютно ничего: понять, что если водить мышкой, то белая стрелочка переместится к другому углу экрана. И надо направить её к иконкам и щелкнуть мышкой, чтобы открыть. А потом искал, куда кликнуть, чтобы закрыть, — наконец случайно кликнул красный крестик в правом верхнем углу… Притом он даже не понимал, какие файлы открывает. Казалось бы, элементарные вещи. Но надо сделать скидку на то, что он впервые в своей жизни сидит за подобной техникой один на один. Современные детки умеют набирать текст на гаджетах раньше, чем пойдут школу, где их научат писать прописью. Густав — ситуация противоположная. Он никого не просит помочь. Очень стыдно… На столе возле клавиатуры выросла стопка книжек по поводу компьютера. Библиотека как никак, бери что хочешь. Читает их всерьез, насупив брови. — «В чем смысл так хаотично располагать буквы на кнопках? Какая в этом закономерность… Бессмыслица… Сделали бы хоть в алфавитном порядке! Три часа искать одну букву здесь!» — крик души. Исторический момент — дед вводит запрос в гугл. Нашел интернет в компьютере. Но как Густав понял, что за вещь открыл в этот раз? Он вспомнил то, как браузер выглядел на смартфонах Дианы и Хэви. Ну не молодец ли? Держит руку на весу и во все глаза смотрит на клавиатуру. Выбирает кнопку и нажимает. Поднимает взгляд в монитор посмотреть изменения в поисковой строке. И всё повторяется сначала — каждая чертова буква… Настоящий Ди успел бы уже Пентагон взломать небось! По крайней мере, Ди не требовалось опускать глаза на свои руки всякий раз, он неотрывно смотрел в светящийся экран, клацал не глядя. На одной и той же кнопке расположена точка и вопросительный знак. Пишется только точка в конце предложения, а что надо сделать, чтобы написать вопрос? Густав долго маялся, пока не подсмотрел в книжке комбинацию из кнопок. В поисковую строку необязательно писать знак вопроса, интернет и так поймет юношу. Только откуда Густаву об этом знать… — «Я и правда могу спросить всё что угодно у тебя?» Знания ниже плинтуса, но Густав решается самонадеянно послать вопрос приблизительно следующего содержания: «Как включить телефон, если не помнишь пароля?» Со взломом ничего не получится у хлебушка вроде Густава. Но стало юноше это очевидно только, когда время уже поджимало. Он слишком оттягивал этот момент — свой Страшный Суд. Руки идут ходуном, труднее прежнего стало набирать в поисковик. А это всего лишь два слова: «Густав Швагенвагенс». Он похож на абитуриента, что смотрит результаты ЕГЭ, свой билет в будущее. Хотя было недалеко от правды… Подростку тяжело нажать пуск. Он делает это закрытыми глазами. Открывает глаза, но сразу прикрывает лицо рукой. Резким рваным движением отводит последнюю преграду — свою ладонь, с исчерченным линиями, по которым тоже можно узнать свою судьбу. А когда встретился лицом к лицу с постаревшим собой, сурово смотрящим в камеру… Всё похоже на правду, всё может статься с человеком. Нынешний же пламенный юноша отскочил бы с ужасом, если бы показали ему его же портрет в старости. Ему посвятили страничку в википедии, но не за заслуги в музыке. Он жив до сих пор, он вдовец. От брака осталась дочь Лидия, она уже совсем взрослая и годится ему сейчас скорее в матери. Номера телефона, по которому можно было бы связаться, в открытом доступе нет. Густав не сможет прийти завтра: в воскресенье библиотека не работает. Уродливого брата не ограничивают по времени, у него интернет всегда с собой в заднем кармане джинс. А Густав что, чем-то хуже этого соплежуя? Или не дай бог, чтобы блондин просил младшего помочь что-то поискать в гугле… Швагенвагенс пришел домой. На сердце злость и досада. Эти эмоции не утомляли его, они придавали сил. Он готов землю носом рыть, перевернуть всё вверх дном и он это сделал: провел полномасштабный обыск в комнате Ди. Будь его воля, все шмотки оказались бы на помойке сразу. Но сначала Густав рискнул тайком вынести в школьном портфеле совсем отбитые экземляры весенней коллекции — джинсы с двумя дырищами на коленках и рваный свитер. Ди стянул их с бомжа? Пока что парень выкинул только это. Остальная одежда будет покидать шкаф маленькими порциями, чтобы никто из семьи этого не заметил. Ди действительно тратил силы, чтобы ничего не помялось. Трепетно, с любовью складывал. Куртки, футболки, штаны, носки — у всего было своё место, на отдельных полках. Конкретный ящик — это кладезь украшений и драгоценностей. Сокровища ослепили своим блеском. Густав почувствовал себя разбойником, который грабит чужие богатства. Сережки, кольца, браслеты… Каждую книжку подросток пролистывал в поисках заначки. Монотонное шелестение страниц прозвучало ещё много раз. Глаза устало слезились. На полу появилось несколько аккуратных стопочек. Наступила тишина, однако, быстрее, чем закончились книги на полках. Шорох страниц прекратился. Во «Властелине колец» лежала заплатка, разграничивающая «до» и «после». Ди не дочитал. Не успел. Слишком рано он погрузился во тьму. Для него всё закончилось. Швагенвагенс верил, что Ди вернется и закончит начатое. Его жизнь не могла оборваться, как песня на полуслове… Блондин спрятал листки бумаги в этой книге — послание Ди, своеобразное письмо для него. Доказательство того, что Густав был когда-то здесь. Надежда, что он не исчезнет из этой реальности бесследно, когда вернется истинный хозяин телесной оболочки. Пока Густав сможет, он продолжит дополнять свои мысли на бумаге, подкладывая ещё листы в книгу, по сути это его дневник. Рыжий без стука влетел в комнату: — Ди! А ты это!.. — Хэви озадаченно почесал голову, пальцами распутывая непричесанные волосы. — Оу… А чё ты делаешь? Блондина застукали за преступным делом. От испуга он прижал книгу к себе. Но его выражение быстро менялось, он резко стал озлобленный. Обернулся и рявкнул: — Выйди и зайди нормально. Мальчуган не признает этого. Но у него появился уже триггер на эту фразу. Ему так учителя в школе говорили неоднократно. — Чего, зачем? — нахмурил брови. — Ты не постучался и не предупредил меня, что войдешь. — В мою же комнату ты не стучишься никогда, — вспылил мальчик. — Как проходной двор. И не говори, что тебе в свою надо пройти. Это несправедливо. — Я стучусь. — Ты никогда этого не делаешь. — Я вчера и сегодня стучался, — нашелся, чем ответить Густав в словесной перепалке. Но как бы ему это потом не откликнулось… Ведь подчеркнул произошедшие перемены в себе для окружающих. — И впредь буду так делать. Ты не виноват, что я могу пройти в свою комнату только через твою… Так ты выполнишь мою просьбу и зайдешь правильно, Хэви? — А чё ты делаешь? — Выйди, сказал, — Густав стоял на своем. — Тебе принести тряпку? — Хэви додумал для себя, что его брат просто убирается. Густав наморщил поросячий нос: — Не надо. Хотя… — он вглянул ещё раз на пыльные полки. — Ладно, принеси. Если нетрудно. Вручили сухой кусок ткани, которым он только поднял частицы в воздух и здоровски чихнул, подпрыгнув на месте. На комоде у Ди стояла бутылочка с мицеллярной водой — додумался ею смочить тряпку, чтобы не тратить время спускаться и подниматься по лестнице. Подросток параноил, выискивая пароля там, где его нет, какие-нибудь подсказки, любую бумажку с паролями, где-нибудь напоминалку. Не мог же Ди всё хранить в голове… Или мог? Это он ещё не знал, что у самой дебетовой есть пин-код… Густав вводил всё, что под руку подвернется. По итогу симка в телефоне заблокирована. Теперь просит не пин-код, а какой-то пук-код. К счастью, у парня не один телефон. Припасено в разных потаенных углах их несколько. На одних нужны биометрические данные. На остальных тот же треклятый пароль. На экране высветился отпечаток пальца. Приложен туда указательный. У Густава ноги аж подкосились, когда смартфон включился. Упал на свободное место кровати, сотворив локальное землетрясение. Порушилось несколько небоскребов. Поверх одеяла простирался макет. Башенки, стопки сложенной одежды создавали разноцветный приветливый городок. Но разлечься, потянуться на кровати — настоящее блаженство, от подобного невозможно отказаться. Густав сгребал к себе всё и вся, брал бесформенную кучу в охапку и перетаскивал её в шкаф. Город редел стремительно, здания таяли на глазах. Начался процесс уничтожения. Густав только пыль с полок скинул. Перед собой он не ставил цель провести генеральную уборку. После вытряхивания вещей из шкафов мелкие соринки образовали узоры на полу. Несмотря на то, что под ноги смотреть было неприятно, Густаву и в голову не могло прийти, что надо пропылесосить. Ди не вышел из аккаунта в соцсети, и Густав сумел легко ответить Диане, не проигнорировал её вчерашние сообщения. Но Ди не в чем винить. Кто всерьез будет покидать свою страницу каждый раз, чтобы через секунду требовалось вновь вводить пароль? Свой голос он никогда не отправлял. Густав пишет сообщение подруге, как цельное письмо, длинное и емкое, соблюдает пунктуацию. У Дианы складывается впечатление, что друг не ценит свое время. Он строчит каждое сообщение тысячу лет… А потом выплывает полотно текста, от которого глазкам Дианы делалось бо-бо: «Многа букав. Ему писать это всё не лень?» У Дианы одно сообщение — одно предложение без точки в конце, что резало парню глаза. Словно он изучал сейчас иностранный язык: общий смысл высказывания понимал, но смысл отдельных сленговых слов додумывать надо в контексте. Чаще девочка отправляла голосовые, от которых парень ерзал на месте и пытался совладать с техникой: сделать звук потише. Его раздражал тот факт, что она отправляет их. Для подобного предусмотрен телефонный звонок. — Ты чего звонишь? — от былого веселья и кокетства как в голосовых не остается и следа. Она лопочет напугано, словно ей звонит коллектор. Густав не осознавал, что так делать неправильно. — Мог бы предупредить. — Ты, наверное, тоже устала читать, — усмехнулся. — Давай просто поговорим. Хочу слышать твой голос чаще. — Ему нравится её голос с нотками страха. Ему нравится немного шокировать, загорается азарт. Мило попрощавшись, улыбаясь, блондин сел на кровать с двумя телефонами в руках — рабочим и заблокированным. У юноши уже есть доступ к сети Интернета. Зачем ему продолжать терять время на бесполезный металлолом? Включить его без знания пароля не представляется возможным… Но блондин считал иначе. Он нашел себе шараду и отдался процессу его решения. Разница лишь в том, что он может делать это где угодно и когда угодно, а не только в библиотеке в ограниченные часы. Отправка на 50 лет вперед казалась испытанием, ярмом. Нести его достойно предстоит Густаву. Не каждому дается шанс стать путешественником во времени. Блондина лишили всего: дома, семьи, скрипки. «Лишь утратив всё до конца, мы обретаем свободу». Юноша разглядел возможность реализоваться, изучать нечто кардинально свежее и мозговыносящее. Если он запомнит то, как устроена техника будущего, Густав получит преимущества, когда вернется в свое время. Открывалась настоящая золотая жила, можно прославиться за счет ворованных идей. Занятие выгодное и, что важнее всего, приносило теплое и светлое чувство — состояние счастья, отрыв от реальности, проще говоря удовольствие. Работа в радость, так сказать. Но не всё всегда шло как по маслу. Чтобы начать пользоваться ноутбуком, Швагенвагенс пожертвовал имеющимися файлами и возвратил к заводским настройкам. Когда Хэви предложил сыграть в доту и Густав понял, что это предстоит делать на компьютере, то сразу же отмахнулся. Вполне реально скачать игру обратно. Но блондин боялся проиграть рыжему уродцу. Ещё больше он страшился мысли показать себя дурачком и прямо на блюдечке продемонстрировать, что он не тот, за кого себя выдает, ведь Ди хорошо играл в доту. У мальчика своего принтера не имелось. Рыжий просил по-братски распечатать доклад для школы, и Густав с радостью согласился: на удивление адекватная просьба. Хорошо, что ноутбук тогда уже включался без пароля. Ведь если он постоянно будет отнекиваться, это вызовет подозрения у мелкого и, того хуже, у отцовской фигуры. Хэви пойдет печатать к главе семьи, если этого не сделает Ди. Интуиция сработала на все 100: блондин не пожалел о том, что приступил к починке ноута раньше всего остального. Густав был нетерпелив, жаждел результата здесь и сейчас. У него наблюдались вспышки гнева. Чтобы не было лишних вопросов, он теперь постоянно прячет один из телефонов. У подростка в какой-то момент снесло башню. Не получалось взломать… После очередной неудачи телефон был укушен. Прямо надавил челюстями, экран хрустнул. Устройство продолжало работать, но его усеяли трещинки. Всё произошло мгновенно, осознание и ужас пришли запоздало… Хорошо, ещё во рту все резцы остались на месте. Однако по итогу это единственный прибор, который он смог вскрыть без потери на нем данных. После покушения на жизнь и здоровье телефона, спустя несколько дней юноша понял, что в его комнату никто не хочет зайти и прибраться, как раньше делали слуги. Да, целиком и полностью комната Ди принадлежала теперь Густаву. Он вправе был делать всё, что душе угодно здесь. Швагенвагенс даже мечтать не мог, что родители когда-нибудь начнут спрашивать разрешения у него, Густава, никчемного сопляка, перед тем как входить. В выходные дни хочет — выйдет поесть. Не захочет — может хоть весь день сидеть у себя. Но вместе с правами пришла ответственность. Его не радовала перспектива жить в свинарке, и он вынужден был взять в руки веник. Нашел платок перевязать рот и нос. Похож на грабителя банков из вестернов. Недовольно сверкал глазами. Густав выработал для себя правило: не слишком часто пользоваться правом отказа. Хоть иногда делал то, о чем его просят родственнички. Но в плане уборки эволюция шла очень медленно: он с трудом перешагивал через себя. Подмести пол в собственной комнате была венцом его свершений на этом поприще. Блондин бежит в школу. Он открывал дверь, когда мать успела подойти к нему с шуршащим черным мешком. Но тот не поднимал руки, чтобы взять его, пока на него не прикрикнули. Мусор у подростка висел на одном вытянутом несчастном пальце. Женщина уперла кулаки в бока. Ожидающе посмотрела сверху вниз в лицо своему наглеющему отпрыску, приподняв одну бровь: — Вали уже. Или тебе спасительного пинка дать? Он ничего ей не ответил. Отвел глаза в сторону. Донесся хруст полиэтиленового мешка и позвякивание бутылок в нем — Густав наконец тронулся с места. Это случилось, когда мать скрылась из виду. Звук ключа, что провернулся в замочной скважине. Виктория стремглав бежать бросилась, десантировала с лестницы — так быстрее и без дурацких ступенек. Она сожгла мясо, хотя первоначально оно варилось в кастрюльке с водой. На весь дом витал туман вкусного горелого. Не спрашивайте, что она делала на втором этаже, пока кухня на первом готовилась в собственном соку… Пролетела сквозь коридор, ничего не замечая вокруг, прямиком в кухню. Вышла оттуда потом вальяжно, расслабленно. Казалось бы, всё самое страшное осталось позади: пожара не будет. Но в этот момент её и застал «попадос». Она уже и позабыла, что у неё вообще есть дети, пока взгляд неудачно скосился на дверь. Выпучила глаза, встала как вкопанная. От подростка след простыл, тот давно ушел из дома. На том же самом месте, где мусор был вручен, мешок остался лежать у входа.