Expectation and reality

Стайлз ждал этот день с того момента, как отец рассказал ему о родственных душах. Стилински тогда было всего четыре, и он ещё не совсем понимал концепции соулмейтов, но папа выглядел довольно уверенным, пока рассказывал о будущем, которое несомненно ждёт его несносного ребёнка, так что Стайлз лишь улыбнулся и мысленно обвёл дату своего семнадцатого дня рождения красным кружком. И вот день Х неумолимо приближался. День, ради которого Стилински пришлось пережить Великую Войну, испанку и первую влюбленность Скотта (с последним было особенно тяжко, но Стайлз вынес испытание с героической стойкостью, так что Родина могла им гордиться). Стайлз бросает очередной взгляд на настенные часы. Всего лишь какие-то жалкие полторы минуты, и ему станет известна фраза, способная изменить его жизнь. Большинство людей к семнадцати годам уже обзаводились словами, которые они мечтали увидеть больше всего на своей коже, и Стайлз не входил в число исключений. Еще в девять он был сражён и покорен воинственными зелёными глазами, а холодное «Ты мешаешь пройти.» заслуженно получило первое место в топе самых романтичных фраз по мнению Стайлза. Лидия Мартин, или же просто обладательница чарующих глаз, была совершенна, и любой, кто посмел бы усомниться в этом, мог смело называть себя глупцом. И нет, это совсем не субъективное мнение, а прописная истина всея Бейкон Хиллс. Возможно Стайлз всё-таки слегка и утрировал, но справедливости ради у него есть оправдание — он совсем малость по уши влюблён. Иногда в порыве особо нежных чувств Стилински даже выписывал эти три незамысловатых слова себе на руки. С годами практики у него стало получаться почти идеально повторять витиеватый почерк Лидии, и нет, Скотт, это не жутко, ты бы делал то же самое, если бы не эти куриные лапки. Лидия была младше Стайлза практически на полгода, а следственно, кто её родственная душа, она знать никак не могла. Зато её нынешний бойфренд, и по совместительству абсолютный мудак, (никакой субъективщины, честное слово) — Джексон Уиттмор, должен был получить свою метку несколько месяцев назад, но учитывая, что он все ещё не спешил позориться, делая какие-либо публичные заявления, то он либо имел какую-то заурядную фразу, что маловероятно, учитывая, что слова «Лидия» и «заурядно» в одном предложение могут встретиться только в качестве антонимов, либо же мисс самое-невероятное-существо-на-планете не была предназначена ему судьбой, а значит и у Стайлза всё ещё есть ша… Стайлз качает головой, прогоняя эту навязчивую идею. С его патологическим невезением загадывать что-либо у Судьбы было чуть ли не травмоопасно. Повезет ещё, если его соулмейтом окажется не кто-то вроде аль Капоне, и Стайлзу не придется до конца жизни скрываться от своего отца, пособничая гангстерам. Нет, конечно, в жизни с главой мафии определенно нашлись бы свои плюсы. Возможность поставить идиота Джексона на колени, к примеру. Из мыслей Стилински выбивает колющая боль в запястье. Он заворожённо поднимает глаза на проявляющиеся на коже чёрные буквы и на мгновение забывает как дышать. Буквы образуют какие-то слова, и Стайлз с опозданием вспоминает, что он вообще-то умеет читать. Он с жадностью хватается за слова, написанные неизвестным до этого дня почерком, но не проходит и десяти секунд, когда раж от увиденного превращается в липкую обиду, поглощающую собой все внутренности. «Может я неправильно прочитал?» Стилински перечитывает слова, обвивающие его запястье, но обида никуда не уходит — все он верно прочитал. «Возможно это какой-то диалект и слова значат… не это?» Он перечитывает ещё раз. Вероятность того, что в каком-нибудь Техасе фраза: «Ты, блять, сейчас серьезно?! Боже, я тебя ненавижу!» имеет иное значение, даже для Стайлза кажется непозволительно маленькой. Стилински бездумно падает на постель. А ведь идея про мафиози не была такой уж и плохой.

***

— Мои мечты — Титаник, а я один из тех бедолаг, которым не хватило шлюпок, — тяжело вздыхает Стайлз, без особого интереса ковыряя вилкой свой праздничный кекс. Погода была солнечной, люди беззаботно счастливыми, а окно возле их любимого со Скоттом столика непривычно чистым. Обычно Стайлз бы радовался как ребёнок и гордо заявлял, что это его день рождения так влияет на окружающий мир, но обычно он не знал, что пара, предназначенная ему самой Судьбой, его ненавидит. Так себе перспективка на будущее, честно говоря. — Не драматизируй ты так, — фыркает Скотт, в дружеской манере похлопывая Стилински по плечу. Настроение это не улучшает. — Точно, прости, — раздражённо шипит Стайлз, начиная яростно жестикулировать и размахивать над столом руками, — все время забываю, что моя фраза и так достаточна драматична. Скотт окидывает друга извиняющим взглядом, одними глазами говоря, что был не прав. В своей новой дурацкой шляпе он выглядит довольно комично, поэтому желание на него дуться практически сразу же себя исчерпывает. Стайлз хмурится, тупо уставившись в тарелку. Одинокая вишенка на верхушке кекса грустно покосилась на бок, утопая в креме. Ее веточка подвяла, а сама она будто заглядывала Стилински в самую душу, безмолвно заключая: «В этой закусочной всего два неудачника, поэтому предлагаю нам держаться вместе». Ещё никогда за семнадцать лет жизни Стайлз не был так духовно близок с ягодой. Рука сама собой отодвигает тарелку подальше. — Как думаешь, что я такого могу натворить? — без особого энтузиазма все-таки решает уточнить Стайлз. Нет, он, конечно, знает, что иногда бывает немного раздражающим. Ну ладно, порой много, но не настолько же, чтобы вывести свою родственную душу при первой же встрече. Верно же?.. — Получается я сделаю что-то грубое? Или неуважительное? Или всё вместе?! — Стайлз, тебе не кажет… — Вдруг я покалечу её родственника? Губы Скотта расползаются в насмешливой улыбке, и, если честно это даже немного обидно, потому что Стайлз не выглядит настолько неспособным кого-либо покалечить. Стилински уже собирается что-нибудь возразить, когда внезапная мысль, ударяет ему в голову, заставляя вскочить из-за стола. Скотт испугано отшатывается назад, пока его дурацкая шляпа заслуженно летит на пол. — Скотт, а вдруг я подожгу её дом? — Подожжёшь… Что?! Стайлз, зачем тебе вообще поджигать чей-либо дом?! — Я не знаю! — в отчаяние кричит он, но практически сразу понижает тон, замечая угрожающий взгляд владельца закусочной, — что-то же я натворю. МакКолл тяжело вздыхает. Он несколько секунд вертит в руках свою дурацкую шляпу и, слава тебе, Господи, все же откладывает её куда-то к тарелке Стайлза. — Стайлз, ты помнишь мою метку? Стилински подозревает, что вопрос риторический, хотя бы потому, что очень трудно забыть, когда тебе в лицо восхищённо тычут руку, всё время повторяя: «Милый мальчик, Стайлз! Милый мальчик!». — Смутно. Скотт как всегда окидывает своё предплечье любовным взглядом, а затем мечтательно вздыхает. Стайлз как всегда закатывает глаза. Не подумайте, он был очень рад за лучшего друга, так рано нашедшего своего соулмейта. Особенно в первые три дня. Но прошло уже больше месяца, а количество полных любви взглядов, вздохов и охов все ещё увеличивалось в геометрической прогрессии. И если в остальные дни это сколько-нибудь и было уместным, то сейчас казалось полнейшим издевательством над очередным крахом Стайлза. Неужели Скотту так трудно хотя бы один день побыть менее влюбленным идиотом, чем обычно? Стайлз прокашливается. — Прости, я задумался, — наконец-то обращает на него внимание Скотт, хотя выражение его лица так и остается блаженным. — Я и не заметил. — В общем, ты помнишь, как я представлял свою первую встречу с соулмейтом, — Скотт смущенно потирает голову, — и знаешь, как она прошла на самом деле. Стайлз фыркает от смеха. Кто же мог догадаться, что соулмейт Скотта назовет не самого Скотта «Милым мальчиком», а его собаку? Стайлз мог. Но по какой-то причине, когда он высказал это предположение, Скотт лишь отмахнулся от него. А это ещё одно доказательство, что МакКоллу жилось бы намного проще, если бы он почаще прислушивался к своему лучшему другу и по совместительству просто кладези мудрости. — Ты про ту забавную историю с собакой? — В любом случае, — перебивает его Скотт, краснея на глазах, — я имел в виду, что иногда наши ожидания не соответствуют реальности. Даже ты не можешь знать, что на самом деле произойдёт, когда вы встретитесь. Возможно, эти слова даже и не предназначены тебе. Как ни странно, о таком развитии событий Стайлз не подумал. Он прищурился, смерив друга скептическим взглядом, но тот не подал никаких признаков неуверенности в своих словах. — Ладно, может быть ты и прав. Новый товарищеский хлопок заставляет Стилински поморщиться от нелегкой руки друга, но он все-таки улыбается Скотту в ответ. Может быть день и не будет таким уж отвратительным.

***

Стайлз узнает, что ошибся ещё раньше, чем успевает доесть кекс. Он так и знал, что Судьба его ненавидит! В этот раз дело было в окне. В идеально чистом окне. В идеально чистом окне, через которое было очень сложно не заметить тупой автомобиль Джексона. Стайлз до сих пор подозревал, что Уиттмор купил машину без крыши, только чтобы красоваться Лидией на пассажирском сидение. К слову, она была, как всегда потрясающей, потому что только потрясающая девушка могла подкрашивать губки, даже не обращая внимание на убогого Джексона и его идиотскую привычку резко тормозить. Стайлз знал о чем говорит, его крошка в мастерской до сих пор оправлялась от вреда, нанесенного драндулетом Уиттмора. Стилински снова взглянул на Лидию. Сегодня её короткие янтарные кудри аккуратно выглядывали из-под зелёной шляпки-клош. Раньше Стайлз мог часами представлять, как однажды будет перебирать их. Теперь же он делал тоже самое, только более пристыженно чем обычно. «Не то, чтобы у тебя особо были шансы, — заключает Стилински, и кривится — почему-то подсознание решило выговориться голосом Джексона, — зато у тебя есть матерящийся соулмейт. Здорово, правда?» Уиттмор что-то шепчет Лидии на ухо, и девушка заливисто смеётся, прикрывая ладонью рот. Стайлз может поклясться, что даже через стекло и плотно закрытые двери закусочной слышит её звонкий смех. — Клара Боу моего сердца, — тяжело вздыхает Стилински, всматриваясь вслед уезжающей машине, — и Джексон. — Стайлз. Он нехотя разворачивается к Скотту и усмехается. По какой-то непонятной причине, МакКолл смеряет его сочувственным взглядом. Стайлз всей душой ненавидит этот взгляд. — Да, Скотти? — У меня есть одна идея. Она немного… — МакКолл оглядывается по сторонам и делает нечто, что скорее всего замышлялось, как не привлекающее внимание подмигивание. К слову, в прошлый раз после использования этого жеста, всё закончилось месячным домашним арестом и судебным запретом, — Весёлая, но тебе должна понравиться. Стайлзу уже не нравится. И это не он ханжа, а просто Скотт посредственный составитель планов. С другой стороны, Стайлз уже целые две недели вёл себя как законопослушный гражданин, не влипающий в скользкие дела, так что самое время было это исправить, пока мадам Судьба не решила, что это очередной вызов для неё и ее способности портить бедному Стилински жизнь. — Отец все равно сейчас слишком занят разбирательством со священниками*, так что ладно. — Что? — Я тебе не рассказывал? — в недоумение распахивает рот Стайлз. Как он вообще мог не рассказать лучшему другу о самых заядлых мошенниках Северной Америки? Скотт лишь отрицательно качает головой, а после огоньки понимания затапливают его глаза. — А в прочем, тебе не стоит рассказывать мне конфиденциальную инфор… — Что ж, Скотти, — перебивает его Стайлз, набрасывая на многострадальную голову друга его не менее многострадальную шляпу, — слушай внимательно, рассказ будет длинным. Стайлз предпочитает делать вид, что не слышал жалобного писка МакКолла.

***

Почему-то когда Скотт говорил о «весёлой идее», Стайлз больше думал о старом-добром ультранасилии и лице Джексона, а не о походе в спикизи. Хотя, возможно он слишком многого ожидает от человека, страдающего астмой. Не то чтобы нелегальная покупка алкоголя входила в список обыденных дел Стайлза. Если уж говорить откровенно, он вообще впервые в подобном заведении, так что в целом грех жаловаться. — Готов? — спрашивает Скотт, и Стилински решительно кивает, заходя в потайную дверь вслед за другом. Однако не проходит и двух секунд, когда Стайлз понимает, что он не готов. Помещение на деле намного больше, чем он мог себе представить, а число людей на квадратный метр одновременно устрашает и восхищает. Счастливые и уже порядком пьяные тела исполняли настолько быстрые и замысловатые танцы, что Стайлз искренне сомневался в своей способности их повторить, хотя бы на трезвую голову. — И часто ты сюда ходишь? — шепчет Стайлз на ухо другу, чтобы случаем не перебить великолепную блондинистую девушку у микрофона. Она уже больше минуты тянет несчастную гласную так, что у Стилински есть обоснованная причина беспокоиться за её жизнь. — Не особо, — качает головой Скотт и между делом пожимает руку проходящему мимо мужчине. Стайлз конечно же не смотрит на своего лучшего друга осуждающе, а тот конечно же не врёт ему глядя в глаза. Одним словом — идиллия. — Чаще, чем стоило бы, — пристыженно поправляет себя МакКолл, будто бы от этого потерянное доверие Стилински может обратно к нему вернуться, — Айзеку нравится здешняя музыка. — Ну да, — фыркает Стайлз, — в такие места же именно за музыкой приходят. — Я не виноват, что у Эрики потрясающий голос, — пожимает плечами непозволительно высокая фигура за спиной Скотта, и это что на нем, шарф? МакКолл восхищённо оборачивается и вплотную подходит к парню перед собой. Стайлз почему-то уверен, что будь у его друга хвост, он бы сейчас им очень активно вилял. — Что ты тут делаешь? — Пытаюсь спасти друга от хандры, — улыбается Айзек, и, черт, если они окажутся ещё ближе друг к другу, то точно срастутся в одного человека, а Стилински, между прочим, не обязательно присутствовать при этом действе. — Надо же, я тоже. Забавно, что друг, которого так нужно было спасать, сейчас стоит совершенно всеми забытый. Да и около Айзека особой толпы хандрящих не наблюдается. — Ладно, Скотт, я пока пойду осмотрюсь, а вы попытайтесь не склеиться друг с дружкой. Почему-то мне кажется, что вызывать скорую сюда будет весьма проблематично. Скотт ничего не отвечает, и Стайлз этому уже даже не удивляется.

***

Несмотря на немаленькие размеры помещения, по прошествии десяти минут, мест для осмотра не остаётся. Стайлз выискивает взглядом своего друга, однако ситуация за десять минут не особо изменилась. Разве что теперь парни не только стояли впритык, но ещё и танцевали какой-то не слишком подходящий для приличного общества змеиный танец. Для справки, змеиным он был, не потому что Айзек — змея подколодная, отнявшая у Стилински сопровождающего, а потому что их конечности слишком плотно обвивали друг друга. «Может быть им холодно, — отмечает про себя Стайлз, — вот, один даже шарфик в июле носит.» Стилински в последний раз смотрит на парочку, а после, недолго думая, направляется к бару. Он-то сюда точно не из-за музыки пришёл.

***

— Что будете? — максимально незаинтересованно спрашивает бармен, протягивая бумажку с перечнем имеющихся напитков. Списочек включает в себя около десятка позиций, так что Стайлз подозревает, что какой-нибудь ценитель навряд ли останется здесь надолго. К счастью, самому Стайлзу до ценителя, как до луны, так что придираться он уж точно не собирается. — Я знаю, что вы добавляете к алкоголю всякие примеси, — барабанит по стойке Стилински, все ещё не отрывая взгляда от перечня, — так что будьте добры, что-нибудь без метанола. Я бы предпочёл умереть от отравления, нежели потерять зрение. Мужчина справа от Стайлза смотрит стеклянными глазами на свой стакан, будто спрашивая «ты и правда так можешь?», и, видимо удовлетворившись молчанием стакана, пожимает плечами и продолжает пить. — Может лучше водички? — устало вздыхает бармен. Стайлз быстро мотает головой. Он проводит взглядом по присутствующим и выбрав из всех самого прямо сидящего, указывает на него. — Буду тоже самое. Бармен косится на Стайлза с подозрением, но напиток всё же приносит. А потом и второй. А после и третий.

***

До Стайлза доходит, что он, кажется, немного перебрал, когда внезапно за соседним столиком замечает /ангела\. Слегка небритого и злобно буровящего вокалистку на сцене взглядом, но всё ещё ангела. — Кто это? — шёпотом спрашивает у бармена Стайлз. Он точно где-то слышал, что ангелы боятся громких звуков. Или же разговор тогда был про енотов?.. Кажется, третий стакан всё же был лишним. — Глава Мексиканской мафии. Глаза Стайлза в изумлении расширяются. Он так и знал, что этому парню идеально подходит имя Мигель. — Правда? — Нет конечно, — устало вздыхает бармен и фыркает, смотря на количество пустой посуды около ангела, — впервые вижу этого чудика. И он либо всю жизнь употребляет ром вместо воды, либо слишком хорошо притворяется трезвым. Стайлз искренне надеется на второй вариант. Как-то так сложилось, что большинство трезво мыслящих людей почему-то пренебрегали его компанией. Стайлзу было бы только в радость сказать, что с Возможно-Мигелем всё будет иначе, но к сожалению, Стилински предоставлялся неплохой обзор на его и так раздражённое выражение лица. Стайлз больше не хочет пить, но всё же подзывает к себе бармена, потому что очевидно, ему нужно прикрытие, чтобы и дальше наблюдать за Возможно-Мигелем.

***

Стилински требуется полтора стакана, чтобы понять, что он может хоть прямо сейчас начать танцевать польскую чечётку на столе, и ничего в целом не изменится, потому что Возможно-Мигель похоже самый невнимательный ангел на свете. Стайлз не знает, сколько прошло времени, но очевидно вполне достаточно, чтобы кто-либо заметил на себе заинтересованные взгляды, даже если бы наблюдающий был таким профессионалом, как Стайлз. В любом случае, Возможно-Мигель не подаёт никаких признаков недовольства, кроме тех, что излучал с самого начала, так что Стилински всё ещё может украдкой поглядывать на его широкие плечи и покрасневшие от алкоголя губы.

***

Когда пятый стакан с выпивкой превращается в просто стакан, Стайлз всё-таки решает избавиться от прикрытия и познакомиться с этим широкоплечим красавчиком. Потому что что он теряет? Лидию, небось даже не помнящую его имени, или может быть ненавидящего его соулмейта? Стайлзу всего лишь нужна компания на этот вечер, а Возможно-Мигель наверняка достаточно пьян, чтобы потерпеть рядом с собой Стилински хотя бы парочку часов, пока Скотт наконец-то не вспомнит о существовании своего когда-то лучшего друга. Стайлз практически падает, когда встаёт с нагретого местечка. Голова безжалостно кружится, а ватные ноги совсем не слушаются, отчего Стилински даже пару раз в них путается. Возможно, будь на месте Стайлза кто-то другой, то давно бы плюнул на эту затею, но Стайлз не кто-то другой и он черт возьми сильнее какого-то там алкоголя. Окрылённый этой мыслью Стилински подходит к одиноко сидящему Возможно-Мигелю. Тот смотрит на него непереводимым взглядом, но никуда не уходит. Стайлз думает, что это его шанс. «Первое впечатление важнее всего, — напоминает себе он, облокачиваясь спиной на поверхность столика, Возможно-Мигеля, — сейчас главное не облажаться, сморозив какую-нибудь глупость». Возможно-Мигель вопросительно приподнимает брови, и чёрт возьми, неужели иметь такие густые и выразительные брови вообще легально?! Стайлз действительно сейчас в шаге от того, чтобы устроить шоу бровей, чтобы показать всему миру это беззаконие. «Соберись и работай по плану». Стайлз улыбается. Хорошо, что он заранее продумал план. Он ведь не Скотт, способный бросить своего друга, чтобы потанцевать с каким-то не умеющим одеваться по погоде мальчишкой. В общем, у Стайлза есть неплохой план и обида. «Просто скажу, что его взгляд опьяняет, настолько он красив». — Мужик, — тянет Стайлз, слегка путаясь в словах, — прекращай. Я и так уже в стельку пьян из-за тебя. Возможно-Мигель в шоке раскрывает рот, и Стайлз, довольный собой, ему подмигивает. Он всё же смог поразить мистера Густые Брови. Однако взгляд Возможно-Мигеля быстро превращается из шокированного в свирепый, — что, если честно, не делает его хоть на каплю менее горячим — а мускулистая рука хватает Стилински за воротник рубашки, встряхивая. «Может быть появился новый закон, по которому разрешается бить людей за тупые подкаты?», — отстранённо думает Стайлз, а после морщится, вспоминая целого и невредимого Скотта. Отлично, теперь Стилински будет точно знать, что неловкий флирт МакКолла достойнее его оригинальных подкатов. Этот день вообще может стать ещё хуже?! — Ты, блять, сейчас серьёзно?! — яростно рычит Возможно-Мигель, — Боже, я тебя ненавижу! Стайлз удивлённо моргает. Кажется, с первым впечатлением он всё-таки облажался. * – Во времена сухого закона многие священники пособничали преступным организациям, т.к. алкоголь, используемый для церковных служб, не распространялся под действие закона. Отсылка была именно на это.