Expectation and reality

— Что ж, мистер Хейл, ваши навыки… впечатляют. — режущим уши голосом вещает старикашка-кадровик. Это грёбаное собеседование длится уже больше часа, и Дерек действительно поражён, потому что до этого дня он думал, что чтобы стать сотрудником Бюро «сухого закона» необходимо всего лишь иметь две ноги и хотя бы одну руку. Он, к слову, подходил по обоим этим критериям. — Рад стараться, — Дерек отвечает без привычного раздражения, более того он даже старательно изображает на лице вежливую улыбку, как учил Питер. Благо почти сразу вспоминает раскатистый смех дядюшки, сопровождающий каждую попытку Дерека, и быстро стирает это выражение лица, — так я нанят? — Осталась парочка последних деталей и можете выходить на работу хоть завтра! — смеётся старикашка и опять что-то записывает в блокнот. Когда у него уже бумага кончится? — Продолжаем? Дерек поспешно кивает. Эта работа должна стать его. Да, платят немного и существует большая вероятность не дожить до старости, но, учитывая, что с недавних пор путь в полицию ему заказан, это был его последний шанс устроиться на работу, способную защитить людей. Хотя бы от выпивки… Да, он сам себе не верил. — Покажите, пожалуйста, свою метку, — так же не отрываясь от блокнота продолжает старикашка. Дерек столбенеет, а карандаш в его руке жалобно трещит, норовя в любую секунду сломаться. Примерно на этом моменте перед ним закрылась дверь в полицию. — Вы уверены, что это обязательное требование? Старикашка хмурится, он запускает руку в свои жиденькие волосы и издает несколько смешков. — Знаю, это немного личное, но сами понимаете — сложные времена. Больше всего злит именно то, что Дерек понимает. После войны всех желающих работать в правоохранительных органах, стали проверять ещё и на метку соулмейта. Этот пункт был придуман, чтобы заранее отсеять потенциальных шпионов и предателей страны, ведь как мы можем быть уверены в вашей верности, если ваша родственная душа не разделяет нашего менталитета. Раньше Дерек никогда не думал, что с этим условием у него могут возникнуть проблемы — его фраза была написана на чистом американском английском, однако грёбаный сухой закон решил вставить ему палки в колеса. Дерек расстёгивает верхние пуговицы на рубашке, оголяя ключицу и шею. Плакала его работа. Снова. Старикашка водит взглядом по татуировке и кривит губы в сожалеющей улыбке. Дерек может поклясться, что на самом деле ему глубоко плевать. — Судя по цвету, вы ещё не знаете кто это. Дерек отрицательно качает головой, хотя понимает, что это было утверждение — всем известно, что метка сереет после встречи с соулмейтом. — Значит и объяснить ситуацию никак не можете. — Нет, сэр. — Жаль, — пожимает плечами старикашка и ставит красную печать прямо в центре анкеты, — вы мне даже понравились. Карандаш ломается в руке Хейла как только он выходит из кабинета.

***

— Я встретил своего соулмейта, — с порога заявляет Айзек, показывая на свое запястье с посеревшими словами «Э… да… ты тоже…», — он сказал, что я тоже милая собака. — Соболезную. — возвращаясь к новостной колонке, бурчит Дерек.

Уровень безработицы вырос до рекордной отметки.

Ой-ли? Беспрецедентно. Айзек отрицательно машет головой, и на его лице расцветает застенчивая улыбка. Дерек не помнит точно, когда он в последний раз видел улыбку Лейхи и было ли это вообще в этом десятилетии. — На самом деле он потрясающий. И намного милее, чем его пёс. Дереку внезапно становится очень совестно. Он всё время причитает, что нормальные люди обходят его стороной, но каково должно быть Айзеку, если он считает мальчика, разговаривающего междометиями «потрясающим»? Должно быть трудное детство, работа на кладбище и невозможность вести беседу с кем-либо, кроме самого асоциального человека в Америке, сделали свое дело, — а как прошло собеседование? Дерек кривится. Он был на чертовой войне и сражался за свою страну, но, конечно, почему бы не снять его со счетов из-за одной глупой фразы,сказанной даже не им? — Надеюсь, ты не пытался улыбаться. — раздаётся смешок со второго этажа. Айзек громко стонет. — Я думал, ты забрал у него ключи. — Вообще-то он именно это и сделал, юный Айзек. Но, знаешь ли, я сила неудержимая. — У него есть дубликат, — Дерек переворачивает страницу.

Френсис Фицджеральд — гений или завистник?

Он пробегается взглядом по статье и хмурится, когда наконец-то находит инициалы автора. Разумеется, это П. Хейл. Кто бы сомневался? — Ты серьезно пришёл только чтобы похвастаться своей статьёй? Айзек забирает из рук Дерека газету, пока второй этаж на время тонет в тишине. Жаль только, что не навсегда. — Ты ранил меня в самое сердце, племянничек. Знаешь ведь, что роднее тебя у меня никого нет. Дерек переводит взгляд на читающего Айзека, тот сразу же отвлекается от столь увлекательного занятия. — Принеси лопату. — Ладно! — выкрикивает Питер, даже раньше, чем Лейхи успевает встать, — Возможно статья тоже имеет отношение к моему приходу. Небольшое. — Показушник. — пожимает плечами Дерек. — Показушник. — соглашается Айзек и кидает газету на стол. Со второго этажа доносятся негодующие звуки. В такие моменты Дерек очень надеется, что Питер на самом деле призрак. Однако бабка-предсказательница, которую нанял Дерек, лишь с сожалением покачала головой и заявила, что его дядя психопат с маниакальными наклонностями, но никак не злой дух. Оказывается, чтобы быть им, у Питера хотя бы должна быть душа. — И ты туда же, юный Айзек! А я ведь только хотел поздравить тебя с важным событием. Я как раз работаю над новой статьёй. Думаю, назвать её «Шарфы в жару или пять способов, чтобы отпугнуть от себя людей». Айзек поднимается со стула. — Дерек, заводи машину, я за лопатой.

***

«Может, тебя нужно выжечь?» — в какой раз думает Дерек, рассматривая свою татуировку в зеркале. Прошло уже больше месяца, а Хейл так кроме отказов ничего и не слышал. Ситуация уже доходила до абсурда, потому что Дерек действительно не понимает, как дюжина слов так может подгадить ему жизнь, что теперь его не берут на работу даже сторожем. Мужик, прекращай. Я и так уже в стельку пьян из-за тебя всё ещё с издевкой смотрят на него из отражения. Неужели Хейл и правда может кого-то спаивать, а если нет, то в какой вообще ситуации подобная фраза будет уместной? Дерек не уверен, что хочет знать ответ. После трёх неудачных романов он вообще не особо горит желанием снова пытаться наладить свою личную жизнь. У него и так уже есть по уши влюбленный Айзек, злобный дядюшка и проблемы с трудоустройством. Отношения могут и подождать. Дерек снова оглядывает метку, поднося к ней зажигалку. Почерк у его соулмейта какой-то неровный и прыгающий, но в целом довольно приятный. Буквы округлые и мягкие, в отличие от дерековских, и без никому не нужных завитков, которыми вечно бахвалится Питер. Рука так и не поднимается их прижечь. «Отсутствие метки намного подозрительнее, чем её скверное содержание, — убеждает себя Хейл, натягивая обратно рубашку и выходя из комнаты, — а там глядишь и поправку обратно переправят».

***

— Хорошо, что ты собран, — заявляет Айзек, поправляя перед зеркалом шарф, — мы уходим. — Куда это? Айзек разворачивается на пятках и подмигивает, изображая в воздухе воздушные кавычки. — «Веселиться». Дерек недоуменно смотрит на товарища. Этот жест выглядит настолько инородно в исполнение Айзека, что Хейл невольно приподнимает брови в немом вопросе. — Ладно, у Скотта это получается лучше, — отмахивается Лейхи, а после всё-таки поясняет, — недавно открылся новый спикизи. Сходим, развеемся. — Ты хочешь — ты и иди, — Дерек пожимает плечами, — у меня есть планы. Айзек не выглядит впечатлённым, и Хейл начинает догадываться, что тот уже в курсе его планов. Лейхи поднимает с тумбочки только вчера купленный сборник рассказов Джека Лондона, несколько секунд трясёт им в воздухе, а затем убирает на дальнюю книжную полку. — Я их перенёс. — Ничего, я смогу их достать. — Дерек, хватит, — не выдерживает Айзек и складывает руки на груди, — В последнее время ты ещё более хмурый, чем обычно. Тебе нужно сменить обстановку, может быть немного выпить, — Лейхи по-заговорчески понижает голос, — к тому же, говорят, что их вокалистка очень хорошо поет. Со второго этажа раздаётся смех. Удивительно, как обычный смех может ещё больше испортить настроение. — Я вас умоляю. Хорошо поющие вокалистки есть в французских операх, а не в этом захолустье. — Я думал, ты забрал у него дубликат, — раздражённо шипит Айзек. — Когда же вы наконец-то поймёте, что я… — У него есть дубликат дубликата, — заключает Дерек, набрасывая на себя пальто. Он знает, что у Айзека уже начинают заканчиваться лопаты, а копии ключей дядюшки, только увеличиваются в количестве. Чертова гидра, ей-богу. — ладно, пошли. Я не собираюсь слушать его бредни. Айзек усмехается. — Никогда ещё так не радовался приходу Питера. — Эй, подождите! Дерек, ты не можешь оставить мен… — остальные слова уже не получается расслышать. Приятно знать, что риэлтор не обманул его о звукоизоляции дома.

***

"Возможно стоило остаться с Питером" . То, что эта мысль вообще посещает голову Дерека, само по себе говорит об очень многом. Слишком высокий голос певицы заставлял уши скручиваться в трубочки, а жидкость, что местные пропойцы по глупости называют алкоголем, была на вкус отвратительной и ладно бы, если от неё у Дерека хотя бы скружило голову, но нет – он до сих пор трезв, как стёклышко. Ещё и Айзек повел себя, как настоящий предатель и бросил Дерека ради Мальчика-Междометия. Однако главная проблема заключалась даже не во всем вышеперечисленном, а в пареньке за барной стойкой. В откровенно пялющемся на него пареньке за барной стойкой. Сначала Дерек решает, что тот наверное обознался, приняв Хейла за какого-то своего знакомого, но паренёк так и остаётся сидеть на месте. Затем Дерек вспоминает о «подставных утках», которых иногда отправляло Бюро в подобные заведения под видом клиентов, но наряд полиции так и не врывается в помещение. Ещё позже Дерек начинает подозревать, что парнишке возможно на самом деле не хватает пары долларов на выпивку и он просто не знает, как попросить их, но чуть ли не в тот же момент перед ним ставят новый стакан с непонятной жидкостью. После часа подглядываний Дерек устаёт строить теории. По-хорошему, ему стоило бы просто пару раз треснуть невыносимого наблюдателя головой о барную стойку, но что-то так и не позволяет ему это сделать. Возможно жалкий видок паренька или лень, не дающая встать с насиженного места. В любом случае, паренёк всё ещё пялится, а Дерек, по какой-то явно не рациональной причине, продолжает позволять ему это.

***

Хейл не запоминает, когда впервые кидает на парнишку взгляд в ответ. Это просто происходит, а дальше становится каким-то странноватым ритуалом: дождаться пока парнишка насмотрится, выждать пару секунд, кинуть оценивающий взгляд, отвернуться и сделать глоток из стакана, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание. Как ни странно, но алкоголь на вкус оказывается менее мерзким, чем раньше. Голос вокалистки прекращает так резать уши Дерека, а Айзек, всё ещё гад и предатель, но по крайней мере желание выкинуть его вещи из дома, сказав, что тот теперь может жить с Мальчиком-Междометием, постепенно затухает.

***

Хейл понимает, что что-то идёт не так, когда чувствует внезапную вспышку разочарования во время тщетных попыток парнишки слезть с барного стула. Ему бы по-хорошему остановиться на несколько секунд и обдумать свою реакцию на происходящее, но в чем в чем, а в самоанализе Дерек никогда не был сведущ, да и пошатывающаяся из стороны в сторону походка паренька намного интереснее, каких-то там глупых эмоций. При более близком рассмотрении Дерек замечает, что у парнишки забавный вздёрнутый нос и не менее забавные родинки на всем лице. Хейлу самую малость интересно, разбросаны ли они также и по всему остальному телу. Эта мысль, должна была послужить звоночком, должна было что-то, да значить, но Хейл настолько преуспел в игнорировании проблем, что пропускает и её тоже. Третий звоночек просто так пропустить уже не получается, потому что даже Дереку очень сложно не обратить внимания на опирающееся о его столик тело, которое он по какой-то причине не спешит прогонять. Вместо четвертого звоночка на Хейла случайно роняют наковальню. – Мужик, прекращай. – пьяно запинаясь, говорит паренёк, а затем улыбается, – Я и так уже в стельку пьян из-за тебя.

***

Дерек никогда не был оратором, как его дядя, но до этого дня по крайней мере слоги в слова складывать умел. В голове полный бедлам, состоящий из кричащих на разные манеры мыслей и эмоций. Их так много, что все они заглушают друг друга, создавая один сплошной белый шум, однако вся эта какофония заканчивается, когда в голове проявляется ключевая мысль. "И из-за этого я лишился карьеры?" В отличие от большинства американцев, Дерек выбрал себе работу, которая ему понравилась и делал всё возможное, чтобы на неё попасть, но нет, это недоразумение просто взяло и смыло в унитаз все старания Хейла, да ещё и таким идиотским способом. Гнев заполоняет весь организм, а рука ухватывается за чужую рубашку ещё быстрее, чем Дерек успевает понять, что делает. – Ты сейчас, блять, серьезно?! Боже, я тебя ненавижу! Его соулмейт с забавным носом широко раскрывает глаза и ловит воздух ртом. Он с таким шоком смотрит на Дерека, что постепенно гнев начинает отступать, Хейл даже убирает руку с его рубашки. А потом глаза паренька наполняются слезами и сердце Дерека прекращает биться. Питер всю жизнь причитал, каким Дерек бывает резким в высказываниях и говорил, что очевидно соулмейтом его племянничка должен быть кто-то ещё более грубый и невнимательный к чувствам. И впервые за столько лет Дерек с ним согласен, потому что никто на свете не имел права доводить свою родственную душу до слез, тем более такими словами. Хейл уже было открывает рот, чтобы хотя бы попытаться извиниться, но паренек его опережает. – Слава богу, я не поджёг твой дом. Голова Дерека прекращает работать. Он успел услышать от своего соулмейта всего лишь две фразы и одна была хлеще другой. – У тебя что, нет фильтра между мозгом и ртом? Парнишка издает смешок, и Дерек, кажется, влюбляется в это звук. – Знаешь ли, этого бы не случилось, не будь кое-кто настолько горячим, – пожимает плечами его соулмейт и всё ещё пошатываясь, садится на стул возле Хейла. Дерек краснеет и совсем немного злится, потому что если парнишка и дальше собирается каждой фразой выбивать почву у него из под ног, вряд ли они когда-нибудь смогут адекватно поговорить. На выручку приходит то, что его соулмейт, кажется, может вести разговор хоть со стеной. – У меня сегодня день рождения, я в усмерть пьян, а мой друг кинул меня ради танцеващек с дылдой в шарфе. Дерек хмурится. Он знает только одного дылду в шарфе. – Твой друг Мальчик-Междометие? В этот раз парнишка откровенно смеётся, он вытирает с уголков глаз оставшиеся слезы и улыбается, слегка головокружительно. – А ты, я смотрю, уже с ним знаком. Круто. – Твой друг придурок, – резюмирует Дерек, а паренёк в ответ просто пожимает плечами. – А твой змеюга. Кстати, я – Стайлз. – Дерек. Стайлз разочарованно стонет, а Дерек честно не знает, как нужно реагировать в таких ситуациях. – Ты уверен, что точно не Мигель? – начинает слишком быстро для пьяного человека говорить Стайлз, – потому что я точно знаю, что... – Стайлз, заткнись, – почти ласково заявляет Дерек, а потом, замечая удивленный взгляд соулмейта, поясняет, – я ещё не отошёл от прошлых высказываний. Стайлз, как-то немного зловеще улыбается и до Дерека с опозданием доходит, что он пользуется популярностью только у странненьких личностей. – Тебе придется адаптироваться, потому что я только начал. Странно, но уголки губ Дерека самую малость приподнимаются.