Ревущий Дракон

***

- Откуда берёт начало история Саламандастрона доподлинно не известна даже нам Лордам горы, - так начал историю Элерик в полнейшем молчании окружающих его зверей. – Издревле барсуки обитали в ней и являлись защитниками побережья от нашествий пиратов и бандитов. Из всех старейших реликвий Саламандастрона сохранилось лишь одна – «Перстень Владыки». Кольцо из серебряного металла и ярко красным драгоценным яхонтом. Перстень бережно хранился и передавался от владыки к владыке. И считалось, что тот, кто владеет перстнем, тот и является истинным повелителем горы. Так продолжалось века… Но однажды цепь наследований прервалась. Барсук горестно опустил голову, словно ему было тяжко открывать правду. - С незапамятных времён Саламандастрон защищал побережье, и в ответ местные жители помогали ему всем, что было необходимо: зерном, лекарствами или рудой. Но двести лет назад появился барсук решивший, что так быть не должно. То был Лорд Джейкоб. Жадность овладела им, и он посчитал, что гора должна защищать лишь тех, кто платит дань. Это и привело к трагедии. Когда на побережье вторглись пираты с ледяного севера, Джейкоб решил этим воспользоваться и отказался помогать многим поселениям, прежде чем те заплатят за защиту речными янтарём и плетёной утварью которыми так славились. И в итоге, из-за промедления, множество отдалённых деревень были начисто разграблены и сожжены дотла, а их обитатели угнаны в рабство или убиты. Лишь самолично побывав на пепелище Джейкоб понял, какое злодеяние допустил. А позже, почуяв наживу, на побережье хлынул огромный пиратский флот «Чёрных Скелетов», который тьмой разрушения и ужаса разошёлся по всему морю. И вот, в один из тех страшных дней в Саламандастрон внезапно возвратился Лорд Берион. Он был до того разгневан правлением своего приёмника, что в порыве гнева даже выбил ему кулаком клык. После барсуки разделили войска «Дозорного Отряда» на два фронта и через три сезона упорных боёв сумели одолеть «Чёрных Скелетов» и полностью изгнать их с побережья. Но когда после решающего сражения Джейкоб возвратился в Саламандастрон, Берион уже исчез. Никому ничего не сказав, барсук уплыл в неизвестном направлении на своём знаменитом корабле. Но, кроме того, он также забрал с собой и перстень «Владыки», тем самым желая сказать, что Джейкоб запятнал честь Саламандастрона и крепость более не достойна древней реликвии. Тем не менее, Берион всё же оставил подсказку – он высек на стене одного из тайных залов крепости образ своего оружия. Увидев рисунок Джейкоб догадался, что перстень должен быть закреплён на секире и потому поклялся, что непременно отыщет её… Кевин невольно икнул, услышав эту фразу. Перед его взором, как наяву всплыл образ кольца с красным камнем, которое он видел на древке секиры, рассматривая её под водой. Тогда он решил, что это было просто декоративное украшение. … Лорд Джейкоб стал первым, кто принялся за поиски «Грозовой Секиры» и ещё он никогда более подолгу не оставался в Саламандастроне, считая это недостойным себя. – Продолжал рассказ барсук, а пальцы его лапы невольно двигались, словно касаясь столь желанного оружия. - С той поры все Лорды горы уже двести лет отчаянно искали «Грозовую Секиру» и легендарного «Ревущего Дракона». И вот теперь поиски завершены… - Вы… Вы спасли меня такой ценой! – Герберт, сидевший на бочонке и не смевший даже шелохнуться в течение всего рассказа, вскочил на лапы от волнения. – Если бы вы не оторвали секиру от каната, то тогда бы вернули перстень… И честь… И всё из-за меня!... Но Лорд Элерик лишь громко и добродушно рассмеялся на смятение горностая. - Я нисколько не жалею, что поступил так, - ответил он по-отчески постучав Герберта лапищей по спине, отчего тому показалось, что его приложили тяжёлым мешком. - Даже знай я, что секира будет на веки утрачена, то всё равно не изменил решения. Кем бы я был, посчитав жизнь храброго и верного зверя ниже древней вещицы. Я не совершу ошибку Лорда Джейкоба. Барсук встал в полный рост и с гордостью оглядел всех окружающих зверей: - Неважно есть у меня перстень «Владыки» или нет. Я являюсь защитником побережья и властителем горы. И буду до последнего бороться с захватчиками, кем бы они ни оказались. Барсук набрал в могучую грудь воздуха и оглушительно проревел в сторону утопающих в зелени берегов: - ЕУУУУЛЛЛИИИИИАААААААААА! Зайцы Дозорного отряда подхватили клич своего владыки, и грозный боевой крик волной разошёлся далеко над морем и землёй, словно принесённая и нерушимая клятва. - Лорд Элерик, я всё-таки нырну на дно ещё раз, - с жаром пообещал барсуку Кевин. – Что если я, всё-таки, ошибся в расстояниях или же осьминоги вытащили секиру из пропасти… После сегодняшнего дня я готов поверить во всё что угодно. Выдр запоздало оглядел множество повязок и порезов на своём теле оставленных хваткой осьминога: - Дайте только два… Нет, три дня отдыха, и я снова нырну. - Что ж, ты сильно меня обяжешь, если предпримешь поиски, - чуть печально кивнул барсук. В успех ныряния верилось мало, но проверить было правильным решением. - В любом случае, - тут уже Элерик обратился ко всей команде «Бесхвостого». – Узнав, с каким упорством и отвагой жители «Изумрудной лагуны» старались добыть для Саламандастрона утерянную реликвию, я объявляю, что она прощена и впредь всегда может смело надеяться на защиту горы. На мгновенье, от услышанного, звери застыли на месте, а затем буквально взорвались ликующими криками. Кто-то принялся от души благодарить барсука, другие бросились в лихой пляс, а староста деревни Томас даже прослезился. Для «Изумрудной Лагуны» плаванье за «Грозовой Секирой» всё же закончилось благополучно. - Три дня… Ты хоть думаешь, что говоришь?! – пока на плоту царило общее ликование, Рон подскочил к товарищу и злобно зашипел ему на ухо. – Да тебе неделю только в себя приходить надо. А факелы? Мы же истратили все до последнего. Да и осьминоги могут поджидать на дне. Хочешь с ними встретиться?! - Но я ведь пообещал… - попытался вяло возразить Кевин. Только сейчас он начал понимать всю серьёзность текущего положения. - Ничего не знаю. Сам ляпнул, сам и выкручивайся. Но раньше чем через месяц я тебя не пущу, или пусть твой хвост, в следующий раз спасает кто-то другой! – отрезал Рон и демонстративно отошёл к Герберту, оставив друга в полном замешательстве. Горностай же пребывал в настоящем зените славы. Совершив рекордное и опаснейшее погружение, заслужив подвигом прощение деревни, зверь едва успевал пожимать лапы и отвечать на поздравления. Если бы только не раны, то Герберта наверняка бы принялись качать на лапах. Но была и ещё одна причина чествования горностая - сабля, которую он неведомо как, даже для себя, достал в глубине. Изящное и острое оружие переходило из лап в лапы: каждый хотел прикоснуться к таинственному клинку. - Какой лёгкий и острый!... - А как сверкает! - И ведь пробыл на глубине две сотни лет… Доносились отовсюду удивлённые возгласы. - Разрешите, и я присоединюсь, - раздался мощный властный голос, и толпа зверей почтительно расступилась перед Лордом Эриком. – Могу я взглянуть? Герберт, робея, передал саблю Эрику и тот, поднеся оружие к глазам, принялся внимательного его осматривать от рукояти до кончика лезвия. В его лапищах клинок казался игрушкой для малышей. - Мой глаз не обманул меня, - наконец изрёк барсук. – Судя по блеску и качеству стали, это изделие из кузнец Саламандастрона. Более того, оттенок металла и его неприступность к ржавчине указывает, что это не что иное, как знаменитая сабля «Проблеск Бездны» выдры Дилана, закадычного друга и попутчика Бериона. Новый вздох восхищения прокатился по палубе. Утро этого дня не скупилось на всё новые и новые чудеса. - И ты говоришь, что не знаешь, как он у тебя оказался?- искренне изумился барсук, взглянув на горностая. - Н… Нет… - заикаясь от волнения ответил Герберт. – Когда меня окружило облако чернил, а затем напал осьминог, я страшно испугался. Дальше я помню лишь то, что отбивался всеми лапами, а потом в моей ладони уже был зажат клинок, так что я действительно не знаю, откуда его выхватил… - Зато я, кажется, знаю, - вмешался вдруг в разговор Кевин. Под удивлённые взгляды зверей он подошёл к барсуку и уставился прямо на рукоять клинка. - Рон, она тебе ничего не напоминает? – спросил Кевин, указав пальцем на странный глиняный эфес сабли. – Ты ведь сам показал мне его в глубине. Тот, нахмурившись, воззрился на рукоять. Она сразу показалась ему какой-то знакомой, только времени поразмыслить не было… И тут Рона осенило. - Это же язык! – восторженно воскликнул выдр, хлопнув себя лапами по коленям. - Верно, - кивнул Кевин. – У носовой статуи корабля внутри пасти дракона мы с Роном видели каменный язык. Но, похоже, это была рукоять скрытого клинка. Когда осьминоги напал на Герберта, он как раз оказался прижат в самом носу корабля и тогда случайно и вытащил клинок. - Кто бы мог подумать. Вот эта удача! - изумился барсук. – Клинок пришёл тебе на помощь в самый решающий момент. Полагаю, он выбрал себе достойного хозяина, - заметил Элерик ошарашенному горностаю. - Хм… Но есть вещь которая меня смущает, - прищурив взгляд барсук задумчиво осматривал гарду сабли. – Эта деталь выглядит неуместной. Лишней… Очищая гарду от глины и тины Элерик поддел странный элемент могучим когтем… И вдруг тот сорвался с места и, про скользив по лезвию, соскочил вниз. Барсук едва успел поймать его другой лапой. - Что это? – удивился он, рассматривая небольшой кругляш, прокрытый толстым слоем грязи. Элерик провёл пальцем по грани таинственного предмета, счищая густой налёт, и в тоже мгновение, словно настоящее пламя вспыхнуло в его ладони. - Да это же перстень! – ахнул один из зайцев Саламандастрона, разглядев ярко сияющий красный яхонт, вделанный в большое кольцо. Лорд Элерик даже отступил на шаг, глубоко поражённый неожиданной. Взгляд его заметался с перстня, на горностая и обратно. - Получается… Получается, если бы тогда я выбрал секиру, то на веки потерял бы перстень, - ошарашенно пробормотал он. - Отряяяяяяяд стройся! – зычно скомандовал полковник зайцам, оценив важность момента. – Приветствуем истинного владыку Саламандастрона! И все звери, что только находились в округе, низко поклонились Лорду Элерику.