Запах корицы

Катсуки не помнил, как добрался до дома. Каминари названивал ему и писал смс, но блондин всё проигнорировал. Он поднялся в комнату, не разуваясь, и заперся там. Мать что-то ему кричала, но он не слушал. В аффекте он свалил со стола все вещи и истошно закричал. Он упал лицом в кровать и продолжил орать, молотя руками по кровати. Хотелось сдохнуть, причём прямо сейчас. Почему, блять, эта хуйня случилась именно с ним? Какой он, мать вашу за ногу, омега? Все картинки, которые он так старательно придумывал, начиная с глубокого детства, про то, как будет большим и сильным алфой, защитником, рассыпались в прах. Теперь перед ним закрыты все двери. Жизнь на подавителях от течки до течки, невозможность найти нормальную работу, терпеть нападки от ублюдков вроде Тогаты — вот что ожидает Катсуки в будущем. Он ещё и может забеременеть, таская после этого девять месяцев ребёнка. Просто блеск. Просто, блять, блеск.       — Какого дьявола ты тут устроил?! — мать выломала дверь. Она замерла посередине комнаты и хмурым взглядом оглядела бедлам и сына на кровати, который продолжал выть и чуть ли не рвать на себе волосы. Она подошла к нему и с силой взяла плечи. Заставила остановиться и хоть немного прийти в себя, потому что в таком состоянии её сын мог натворить того, что уже не исправить.       — Катсуки, посмотри на меня, давай же. Бакуго взглянул матери в глаза и увидел в них понимание, она обо всём догадалась.       — Тебе придётся нелегко, ты слишком хороший для этого дерьмового мира.       — Мам, я…       — Тише, я всё понимаю. Я прошла через всё, что и ты. Просто помни и знай, когда станет совсем невмоготу, дома тебя ждут ужин и я, твоя мама, которая примет тебя любым. Я носила тебя под сердцем девять месяцев и не брошу даже спустя шестнадцать, двадцать или сорок лет. Обещай, что не будешь ничего от меня скрывать. Она впервые говорила с ним так откровенно и так нежно его касалась. Катсуки не сдержался и уткнулся лицом в грудь мамы и захныкал, как ребёнок. Это, конечно, стрёмно, но никто их не увидит, так что разок можно.       — Мам, почему со мной?       — Мир не справедлив, к сожалению. И ничего уже не изменить. И ты и я омеги, видимо, мы слишком нагрешили в прошлых жизнях, поэтому Ками подкинул нам испытаний в судьбу. Катсуки, посмотри на меня, — она приподняла его голову за подбородок, — никому не позволяй насмехаться и помыкать тобой, только потому что ты омега. В тебе такой стержень и внутренняя сила, что хватит на десятерых, понял?       — Угу, — он откинулся на подушку и вытер остатки слёз рукавом.       — А теперь рассказывай, насколько плохо в твоей школе относятся к омегам, — посерьёзнела мама.       — С чего ты это взяла?       — Я не вчера родилась и тоже училась в школе, так что давай, выкладывай. Ты ведь обещал ничего не утаивать. Катсуки тяжело вздохнул.       — Нам сказали, что как только определится наш второй пол, мы должны будем переселиться в общежитие при академии.       — Да, я в курсе, мне сообщали. Но я считаю, что это полный бред. Ладно, продолжай.       — В общем, омегам и альфам не разрешается общаться без надобности. Если альфа может встречаться со всеми, с кем хочет, и не ограничивать себя количеством, то омеге за более одного альфы одновременно влетит. Девочкам немножко получше, а парням — полный абзац. Они ходят вечно как в воду опущенные, ни на кого не смотрят лишний раз. К ним пристают по поводу и без, относятся пренебрежительно. В общем, полная жопа.       — Не выражайся при мне, — на автомате сказала Мицуки и замолчала. Она тяжело вздохнула и спрятала лицо в ладонях, но тут же взяла себя в руки: не хотела показывать слабость при сыне.       — В принципе, я ожидала чего-то такого. В той школе, где училась я, был тот ещё гадюшник. Были случаи изнасилований омег, но эти дела быстро заметали под ковёр. И вот тогда я решила, что кроме себя самой рассчитывать просто не на кого. Никакой добрый волшебник на голубом вертолёте вдруг не прилетит и не спасёт меня от реальности. И чем скорее ты это усвоишь, тем быстрее отрастишь клыки и когти, которыми сможешь перегрызть глотку всем, кто попытается тебя обидеть. Омеги от природы слабее альф, и эти твари научились прекрасно этим пользоваться. Так что отращивай глаза на затылке, и не забывай про клыки и когти.       — Но ведь я столько лет занимался спортом, да и физически сильнее многих, — возразил Катсуки.       — Это пока что. Скоро организм начнёт перестраиваться, и ты медленно застопоришься в уровне физической силы. А альфы, наоборот, резко скакнут вперёд. Беты останутся примерно посередине. Так что вскоре почти любой альфа будет в состоянии победить тебя в схватке на равных.       — И что же мне делать? — блондин реально растерялся от этой информации.       — Носи с собой нож или перцовый баллончик. Многим альфам нравится, когда омега умеет «кусаться», поэтому они чаще смотрят на дерзких, если дело касается разового развлечения, так что просто слова не подействуют. Но если ты достанешь из кармана нож, который в следующее мгновение может оказаться в чьей-то ноге, они сразу же отстанут. Если хочешь, в выходные пойдём и присмотрим тебе что-то для самообороны.       Катсуки слегка призадумался. Мать была права, нельзя спускать приставания на тормозах и давать слабину. Но в школе запрещено иметь оружие. Н-да, нелёгкая ситуация.       — Пока что подождём. В школе могут отобрать или даже поставить вопрос об исключении, а за простую драку строже отстранения ничего не будет.       — Да, в этом есть смысл, — согласилась мать, — но если случится что-то из ряда вон, ты тут же об этом расскажешь. Да?       — Хорошо, хорошо, обещаю, — сдался Катсуки. Этот день ментально его выпотрошил, но это не отменяет того, что надо готовиться к переезду. Полный абзац.

***

      Походу, у старшаков имелся доступ к базе данных, потому что про результаты первашей вся школа узнала ещё до обеда. Катсуки видел, как два каких-то обмудка посвистели в сторону круглолицей и Асуи. Похоже, в этой школе он будет постоянно ощущать тошноту.       — Эй, Каччан, ты вчера так быстро убежал. Что, расстроили результаты? — бросил ему Деку, едва блондин переступил порог кабинета.       — Лучше за оценками своими следи так же хорошо, паскудёныш мелкий, — Катсуки даже не удостоил его взглядом.       Каминари оказался бетой. Он был слегка расстроен таким раскладом, но в общем старался найти в этой ситуации положительные стороны. За это Катсуки с ним и дружил — за его неиссякаемый оптимизм.       Наступила большая перемена, и все направились в столовую. Ребята, повинуясь стадному чувству и не желая выделяться лишний раз, начали рассаживаться согласно своему полу. К альфам пошли все парни, только один тихоня, имени которого блондин не запомнил, сел к омегам. Девчонки сели за омежьи столики и начали осторожно знакомиться со старшими. Катсуки глубоко вздохнул и поплотнее сжал в руках бенто. То, что он сейчас сделает, сорвёт башню абсолютно всем, но оно того определённо стоит.       Он направился за «нейтральные» столы, сел и начал распаковать свой обед. Мама сегодня расстаралась, положив ему пюре и жареных сосисок вдвое больше обычного. Но Катсуки не успел съесть даже кусочка как к нему подошли знакомые все лица.       — Бакуго, мне казалось, что омегам положено сидеть на своих местах, — Тогата изобразил дружелюбную улыбку.       — Не знаю, что тебе там казалось, курить меньше надо, чтобы галлюны не ловить. Я буду сидеть там, где посчитаю нужным. И никто, подчёркиваю, никто, мне в этом не указ.       Мирио скривился, будто разом запихнул в рот кусок лимона и запил уксусом. Он склонился над Катсуки и нехорошо прищурился.       — Я повторяю: либо ты сейчас тихо и мирно свалишь за омежьи столы, либо я потащу тебя туда силой. Понял?       — Ты, конечно, можешь так сделать, но я заявление на тебя напишу за нападение, — будничным тоном ответил Бакуго, рассматривая свои ногти. — Вся школа у меня в свидетелях, если что. Мирио обернулся. За ними следили все присутствующие в столовой.       — Разговор не окончен, гадёныш, — зло прошипел альфа и отчалил за свой стол. Катсуки готов был поспорить, что на том месте, которое этот мудак «держал» для него, ещё до конца недели окажется Деку, который сейчас сидел за столиками альф, весь красный от распирающей его гордости.

***

      Уже к вечеру его вещи доставили в общагу. Он, естественно, оказался на этаже омег, но пока не видел, кого поселили рядом.

Когда он только приступил к раскладыванию одежды, в дверь постучали. На пороге оказалась Круглолицая. Она была вся красная и нервно теребила прядь волос.       — Тебе чего?       — Привет, Бакуго-кун, — робко поздоровалась она. За все три месяца учёбы они едва перекинулись парой слов. Что ей нужно?       — И тебе не хворать. Она шумно вздохнула и выпалила:       — Я хотела, сказать, что твой сегодняшний поступок в столовой — просто нечто. Ты такой смелый. А ещё спасибо тебе, что тогда осадил Мидорию. Я тоже оказалась омегой. Давай поддерживать друг друга! Катсуки аж не нашёл слов. Круглолицая на него всё это вывалила и стояла в нерешительности, ожидая его ответа.       — Тебя звать-то хоть как? Она состроила удивлённое лицо, отчего её карие глазищи ещё сильнее расширились.       — А ты разве не знаешь?       — Если бы знал, не спросил бы сейчас.       — Ну, ладно. Меня Урарака Очако зовут.       — Слишком сложно. «Круглолицая» куда понятнее.       — Не зови меня так!       — Как хочу, так и зову. Она надулась и стала похожа на смешной шарик, но быстро успокоилась.       — Ну ладно уж.       Она ещё потопталась на месте, неловко кивнула и пошла в сторону, видимо, своей комнаты. Скольких же усилий ей стоило перебороть свою застенчивость?       — Эй, Круглолицая.       — Чего?       — Не поможешь вещи разобрать? — спросил он и отвёл взгляд. Она снова удивилась, после чего широко улыбнулась.       — Конечно, с удовольствием! Видимо, в этой дерьмовой школе есть хоть что-то хорошее.