Запах корицы

      Пока они распаковывали вещи, немного поболтали обо всяком, немного лучше узнали друг друга. Круглолицая оказалась довольно интересной, если не стеснялась. Когда с перестановкой было покончено, Урарака на минутку отлучилась, после чего снова пришла и протянула ему две пачки каких-то таблеток.       — Это что? — Катсуки уставился на них в непонятках.       — Это подавители. Я подумала, что у тебя их нет, решила поделиться.       — А зачем ты их заранее купила? — Бакуго бездумно закрутил коробочку в руках.       — Ну, мой папа начал догадываться, что скорее всего я окажусь омегой, поэтому заранее обо всём со мной поговорил и перед отъездом дал мне сразу несколько пачек на всякий случай. Вдруг в академии дали бы какие-нибудь неподходящие. Эти самые универсальные и у них меньше всего побочек, но всё равно внимательно прочитай инструкцию.       — Оу, спасибо тебе, — его приятно тронуло такое неожиданное проявление заботы и чуткости со стороны круглолицей.       — Тебя не смущает, что я парень омега? Круглолицая склонила голову набок в задумчивости.       — А с чего бы? Я родилась в семье двух мужчин, поэтому никогда не видела в этом ничего постыдного. У блондина словно камень с души свалился.       — Тебя не дразнили из-за этого? Она вмиг погрустнела и поджала губы.       — На самом деле постоянно. Дети жестокие создания ко всему, чего не в состоянии понять. Когда в садике впервые увидели, что меня привёл папа, тут же посыпался град вопросов. Я была единственным ребёнком с папой. Одна из девочек начала говорить, что это противоестественно, а все стали повторять за ней. Я очень быстро стала изгоем, но не смогла сказать об этом родителям.       — А что, воспитатели ничего им не сообщили? — не поверил своим ушам Бакуго.       — Не стали, потому что тоже считали, что быть мужчиной омегой — значит быть ошибкой природы. Папа кондитер и просто прекрасно готовит. На один праздник он принёс кексы, которые сам испёк, но никто из детей к ним не притронулся, кроме меня. Видел бы ты его лицо, Бакуго-кун. Я старалась подбодрить его, как умела, болтала без умолку, что съем всю эту вкуснятину сама, схомячила три кекса за раз, но он был таким печальным. Я до сих пор не могу забыть его взгляд, хотя прошло уже много лет.       Тебе, наверное, приходится очень тяжело от осознания, да? Ты ведь такой большой и сильный, был уверен, что станешь альфой.       Катсуки тяжело привалился к стене и посмотрел в потолок. Он никогда ни с кем так не откровенничал, даже с Каминари. Наверное, осознание общей беды сближает.       — Знаешь, когда я ночами слышал, как мама плачет, потому что её снова не взяли на работу, я так злился. Даже будучи совсем сопляком понимал, что так неправильно. Думал, что стану альфой, который будет поддержкой и опорой для своего Истинного, который не предаст и не обидит. В моём садике и начальной школе было много омег-одиночек, которых бросили их пары. Они с такой завистью смотрели на маму, потому что отец всегда был рядом, меня так тошнило от этого. Честно, сейчас я как будто тону в океане, не в силах дышать. Я абсолютно не знаю, что делать дальше и совсем не был готов к такому раскладу.       — И тем не менее, Бакуго-кун, ты оказался достаточно сильным, чтобы открыто пойти против режима школы. Это поступок, который вдохновил меня и, я думаю, ещё многих. Хоть ты и оказался омегой, это никак не влияет на тот факт, что ты хороший и добрый человек. Она положила свою ладошку ему на плечо и сжала, как могла. Катсуки часто-часто заморгал и ещё сильнее уставился в потолок.       — И ещё раз спасибо, что тогда осадил Мидорию. Спасибо, что ты не такой, — совсем тихо проговорила она.       — Не стоит благодарить за банальную человечность и чувство такта, — Бакуго потрепал её по голове, — ладно, шуруй к себе, я ещё в душ хотел сходить. Очако кивнула и пошла на выход, взяв с блондина клятвенное обещание, что тот будет с ней обязательно советоваться по любым омежьим вопросам, после чего ушла.       Через час к нему заглянул Каминари, они порубились в приставку, обсудили дальнейшие планы, но разговор как-то не клеился, поэтому Денки быстро ушёл. Катсуки валялся на кровати и чувствовал себя абсолютно опустошённым. Эти несколько дней очень измотали его, но менять что-то уже не получится. Интересно, как скоро у него начнутся все эти перемены в организме?

***

      На следующий день уроки прошли без происшествий, разве что Катсуки то и дело ловил взгляды этого Киришимы, который, как оказалось, был довольно умным, да и в спорте показывал неплохие результаты. Но он оказался альфой, из-за чего никакого доверия у блондина к нему не было. Все девчонки оказались омегами, среди парней было все несколько бет и двое омег — остальные альфы. В принципе, такого расклада стоило ожидать, но всё равно Катсуки как будто не принял до конца насмешку судьбы. Правда, Урарака весь день кидала ему ободряющие улыбки, из-за чего на душе становилось хоть немного теплее.       В столовой Бакуго снова направился не за столики омег, но теперь с ним шла Урарака. Блондин не просил её об этом, и с одной стороны было бы лучше, если бы она лишний раз не попадалась старшим на глаза, но она сама на это пошла, чокнутая девчонка.       Тогата кидал в их сторону убийственные взгляды, но открыто проявлять агрессию на глазах у всей школы, наверное, не решился. Похоже, раньше тут все тихо-мирно соглашались с ролью груши для битья, но Бакуго такое не устраивало.       После уроков блондин собрался к школьному врачу на консультацию, и Урарака увязалась следом, потому что она явно во всех этих вопросах понимала больше. Катсуки жутко нервничал и боялся услышать от врача, что тот бесплоден или ещё что похуже. Но круглолицая старалась поддержать его, и Бакуго это очень ценил.       Похоже, никто, кроме них, не собирался проверяться так рано, поэтому они прошли всё довольно быстро. Доктор сказал Катсуки, что никаких паталогий у него нет, с большой вероятностью первая течка появится либо в следующем месяце, либо чуть позже. Скорее всего она будет довольно болезненной, а ещё именно в неё проявится естественный омежий запах. Сказав ещё, что Бакуго способен родить, доктор всучил ему пачку каких-то подавителей и отпустил на все четыре стороны.       Урарака сказала, что они не самые лучшие, зато довольно дешёвые, поэтому многие их принимают из-за доступности, но лучше брать те, которыми поделилась круглолицая, они качественнее, хоть и значительно дороже.       Катсуки на всё это смотрел как баран на новые ворота, но решил довериться девушке.       — Ой, я пойду в туалет, ты со мной, Бакуго-кун? — Очако остановилась у нужной двери.       — Да нет, я тебя тут подожду, — Блондин прислонился к стене и достал мобильный.       Как только за девушкой закрылась дверь, из прилегающего коридора как из ниоткуда выскочили двое подпевал Тогаты. Следили значит, суки. Бакуго успел увернуться от удара первого, но второй оказался проворнее и заломил ему левую руку, после чего вывернул ещё и правую. Блондин зашипел от боли и начал дёргаться, но первый сильнее начал выкручивать ему локоть, поэтому пришлось подчиниться.       Они потащили его в сторону склада спортинвентаря, где их уже поджидал «король» этой ублюдочной школы.        Силой подпевалы заставили упасть блондина на колени, но продолжали сжимать ему руки. Тогата присел перед ним на корточки и внимательно оглядел.       — Кто бы мог подумать, что ты окажешься омегой? — начал он без предисловий.       — Пошёл ты к чёрту, урод, — рыкнул сквозь сжатые зубы Катсуки.       — Ты сейчас даже не пахнешь, поэтому я испытываю к тебе только отвращение, плюс ты слишком уродливый для омеги, а вот твоя новая подружка хороша.       Бакуго хотел отгрызть этому обмудку лицо, но не успел, потому что откуда-то сбоку раздался такой знакомый девичий голосок:       — Айзава-сенсей, скорее, они потащили его туда, я видела!       — Дерьмо, валим отсюда!       — Тогата вместе с этими двумя отпустили блондина и убежали по обходной дорожке в сторону академии. Катсуки рухнул на землю, и руки тут же отозвались тупой болью.       — Бакуго-кун, ты как? — над ним склонилась перепуганная Урарака.       — Жить буду, — он неловко поднялся и сел, — Ты как узнала, что я тут, и где Айзава-сенсей?       — Ну, я сразу услышала шум за дверью, но побоялась сразу вмешаться, поэтому проследила за вами, а по поводу учителя я соврала, в учительской никого не было, вот я и решила просто их припугнуть, — Очако села с ним рядом, — они ничего не сделали с тобой такого, ну, сам понимаешь.       — Не успели. Ты просто спасла меня, настоящий супер герой, — он потрепал её по волосам.       — Не стоит благодарить за банальную человечность и чувство такта, — вернула ему фразу Круглолицая и печально улыбнулась. Дошли до общаги они медленно, потому что Катсуки все ещё было больно. Как только, они пришли, блондин сразу же заперся в душе и принялся теперь себя мочалкой до красноты. С ним впервые так грубо обращались и причиняли такую боль. И это всё только потому что он омега. Омерзительно, просто мерзость. Бакуго пытался снять с себя слой этих болезненных прикосновений и взглядов, но не выходило, а от этого было ещё хуже.       — Бакуго-кун, ты как? С тобой всё хорошо? — спросила Урарака из-за двери.       — Да, я в норме, — ответил он.       — Если захочешь обсудить произошедшее, я обязательно тебя выслушаю, — Очако ещё потопталась возле душевой и пошла к себе. Бакуго стоял напротив зеркала. После воды его волосы потяжелели и потемнели, облепив лицо. Из зеркала на него глядел хмурый юноша, которого никак нельзя было назвать тонким и соблазнительным омежкой, у них это с матерью, походу, семейное. То, что с ним сегодня случилось — полный пиздец, и это только начало. До Катсуки только сейчас как будто в полной мере дошло, что он, круглолицая, тот тихий пацан — все они в полной жопе, из которой просто не выбраться.       Этим же вечером Бакуго просто лежал и пялился в потолок, когда к нему постучались.       — Чего?       — Бакуго-кун, слушай, мы тут с девчонками собрались устроить посиделки в комнате Яойрозу, не хочешь с нами? — спросила Очако из-за двери.       — А я вам зачем? — не понял блондин.       — Ну, так ты ведь тоже омега, зачем тебе отрываться от коллектива.       Катсуки хотел отказаться, но так как Урарака сегодня его в прямом смысле спасла, всё же решил ненадолго зайти.       Он немного нервничал, потому что непонятно, как девушки отнесутся к его присутствию, он ведь ничего не понимал в подобных разговорах и посиделках.       Когда они вошли, в комнате было не протолкнуться. Часть девчонок сидела на полу, другая расположилась на просто гигантской кровати, тихоня тоже был, но заметно смущался.       Все на них обернулись и на миг замолчали. Бакуго так и знал, он здесь точно лишний.       — А вот и наш герой пришёл! — завопила Мина.       Его тут же схватили за руки и усадили в центр кровати — самое козырное место. Яойрозу предложила ему чай и печенье.       — Чо происходит? — Катсуки слегка опешил.       — Ты такой крутой! — сказала Тоору — Да чо я сделал-то?       — Ты пошёл против режима школы! Ты такой смелый. Парень, да ещё и омега, просто круть! — не унималась Мина.       Катсуки сидел с широко раскрытым ртом. Все засыпали его вопросами, старались узнать получше, предлагали вкусности. Потом шквал интереса стих, и девчонки включили какую-то мелодраму. Бакуго подумал, что его сейчас вырвет, но спустя час он со всей силы кинул подушку в экран.       — Какого хуя Эдвард так поступает с Бэллой! Он не имеет права смотреть на неё, пока она спит, да ещё и без разрешения в дом вломился, мудак!       — А по мне это так романтично, — покраснела Тоору, — если бы мой парень решил наблюдать за мной спящей, я бы умерла от радости!       — Если бы ты проснулась и увидела над собой лицо, ты бы умерла от ужаса, — урезонила её Тсу.       — Она дело говорит! — согласился Бакуго. — хоть он и красавчик, но он ведёт себя как полная задница!       Девчонки захохотали и тоже начали кидаться подушками в экран. Яойрозу сидела и сдержанно улыбалась, как старшая сестра следила за тем, у всех ли есть чай и попкорн, и не стала швыряться подушками в своей комнате.       Неожиданно Катсуки услышал за дверью странные звуки. Знаками он насторожил девчонок и тихоню, а сам тихонько подошёл к двери и резко распахнул её. За ней сидел Минета с камерой в руках.       — Ах ты грязный извращенец! — он схватил его за шкирку. — А ну пошёл вон отсюда, не смей больше втайне подсматривать!       — Постой, Бакуго-кун! — крикнула Мина. — Веди его к нам.       — Чего?       — Мы знатно повеселимся. Все девчонки, даже Яойрозу, сделали такое выражение лица, что стало жутко даже самому Катсуки. Остаток вечер обещал пройти просто великолепно.