Запах корицы

Дни полетели с бешеной скоростью. Катсуки учился, качался, бегал, зависал с девочками. Делал всё, что угодно, лишь бы вымотать себя до такого состояния, чтобы отключиться ночью. Он устал не спать. Устал прогонять по тысячному кругу их последний разговор с Эйджиро. После того случая они не перекинулись ни одним словом. Не отправили друг другу ни одного сообщения в чате. И от этого было совсем плохо. Киришима успел прочно поселиться в близком круге общения Катсуки, а потом сам же и ушёл оттуда. Как будто всё вернулось туда, в апрель. Эйджиро — нелюдимый новенький, а Катсуки старательно делает вид, что его это совсем не волнует. Поэтому он продолжал изнурять себя днём, чтобы навязчивые мысли не преследовали его ночью. По крайней мере, он пытался. С помощью одного третьекурсника Бакуго получил целый блог сигарет. Ему пришлось отвалить за это кругленькую сумму, но зато не придётся клянчить у других. Каким-то непонятным образом они с Эйджиро не пересекались даже на крыше, как по графику. Когда до Рождества оставалась неделя, Урарака не выдержала.       — Каччан, расскажи, что у вас случилось. Она пришла к нему перед отбоем. Присела рядом, сложив ноги по-турецки. Она давно не стриглась, поэтому ей приходилось собирать волосы в хвостик. С ним Очако выглядела ещё милее. Катсуки спрятал лицо в ладонях.       — Ничего не случилось. Совершенно ничего. Блядская пустота.       — Это из-за переезда Киришимы-куна?       — Ага. Он сказал, что не хочет ни с кем сближаться. Видите ли, привык. Назвал меня навязчивым. Урарака тяжко вздохнула.       — Каччан, я не знаю всей ситуации. Но лучше будет просто оставить его в покое. Ты стучишься в закрытую дверь. Делаешь себе больно.       — Я и так не разговариваю с ним, что ещё нужно? — Бакуго мотнул головой.       — Но в мыслях ты всё ещё там. Я понимаю, это сложно, но хотя бы попробуй отпустить всё это. Мне грустно от того, как ты мучаешься. Да, Киришима-кун неплохой парень, но если он не хочет видеть тебя рядом, то пускай. Он дурак, раз упускает такого шикарного омегу, — она улыбнулась и похлопала его по руке. Вот ведь она проницательная.       — Что, так заметно? — Катсуки отвёл взгляд и потёр шею.       — Я вижу, как ты смотришь на него. Может, другие и не поймут, но я достаточно хорошо знаю своего лучшего друга.       — Ладно, что мы всё обо мне да обо мне. Лучше скажи, как там у тебя на личном, — блондин красиво соскользнул с темы. Урарака зарделась.       — Как думаешь, какие омеги во вкусе Ииды-сана?       — Чего? Старосты? Бакуго ожидал кого угодно, но только не его. Очако прижала ладошки к щекам и смущённо захихикала.       — Он такой умный, а ещё очень симпатичный. Я хотела подарить ему шоколад на белый день. Как думаешь, он примет?       — Даже не знаю. А как же твой Истинный? Вдруг ты его встретишь скоро? Урарака закусила внутреннюю сторону щеки и вздохнула.       — На самом деле, я много думала об этом, Каччан. Не очень-то я и верю в это всё. Мои папы, например, не Истинные друг другу, но при этом столько лет живут душа в душу. Конечно, хочется надеяться, что где-то там ходит моя вторая идеальная половинка. Но ожидая её можно и состариться. Не хочу потратить свою юность на призрачные надежды.       — А если объявится пара старосты, когда вы уже вместе будете?       — Тогда и будем думать, что с этим делать. А пока давай жить на полную катушку. Катсуки в который раз тихо восхитился своей подругой. Сам-то он ох как загонялся из-за всей этой мути соулмейтовской.       — Ты учти, если староста тебя обидит, я мигом из его очков линзы сделаю, — Катсуки напустил на себя грозный вид. Урарака шутливо пихнула его в плечо.       — Кстати, что там с Тогатой? — резко перескочила она. К горлу подкатила тошнота.       — Не знаю, что за игру он затеял, но пока что всё тихо. После фестиваля он сказал, что отстанет от нас. В последнее время я его вообще, кроме как в столовой, не видел. Урарака нахмурилась.       — Мне кажется, он действительно смирился. Мы уже несколько раз показали ему, что не будем плясать под его дудку. Каким бы плохим он ни был, Тогата всё же не дурак. К тому же он выпустится уже через три месяца. Не думаю, что последние дни учёбы он потратит на то, чтобы портить нам жизнь.       — Мне хочется в это верить. Но он уже столько всего натворил. Я теперь постоянно жду подвоха.       — Ну, опасения твои более чем оправданны, но всё же я рассчитываю на то, что у Тогаты в мозгу хоть что-то имеется.       — Поживём увидим. После этого Очако ушла к себе, а Катсуки выбрался на крышу. Почему ему так хреново? В наушниках играл рок на всю мощность, но даже так тупые мысли не заглушались. А от этого было ещё хуже. Из-за музыки Катсуки не услышал, как сзади раздались шаги. Киришима присел рядом, закурил. Кидая косые взгляды на блондина, он, видимо, ждал, когда тот снимет наушники. Так Бакуго и разбежался. Наконец-то, Эйджиро не выдержал и легонько коснулся пальцами плеча Катсуки. От этого простого жеста Катсуки пробрало мурашками. Это что ещё за хуйня?       — Чего тебе? — он вытащил один наушник.       — Поговорить хочу, — Киришима стучал пальцами по крыше незатейливый ритм. Бакуго молчал.       — В общем, родители решили отложить переезд до конца учебного года.       — Почему? — не выдержал Катсуки.       — Как оказалось, в большом городе проще затеряться. Даже наши соседи пока ничего не заподозрили. Так что срываться с места сейчас нет смысла.       — Поздравляю, наверное. Они помолчали ещё. Блондин старался сделать вид, что ему плевать. Абсолютно плевать. Кристаллически похуй. Его это не касается и никак не трогает.       — Слушай, ты прости, что я не разговаривал с тобой, — Эйджиро замялся и потёр шею.       — Засунь свои извинения себе в задницу, — всё же притворяться не получилось. Почему нельзя скинуть этого тупицу с крыши? Чтобы больше не причинял столько боли.       — Понимаю, ты злишься, но пойми и меня тоже, пожалуйста, — начал дерьмоволосый оправдываться, — я столько раз обжигался, теряя друзей. А в этот раз так глупо повёлся, забылся и сблизился с тобой. Даже сам свой секрет тебе открыл. Мне не хотелось и тебя грузить, и себя. Был ведь уверен, что скоро школу сменю, как обычно. Не злись, пожалуйста.       — Это всё, конечно, ебать как интересно. Только вот не надо было изначально корчить из себя друга. Если ты весь из себя такой одинокий волк, сидел бы в своей комнате и дальше, а не бежал спасать меня от Тогаты, как принц на белом коне. А потом на этом же коне поскакал помогать мне с девочками. Зачем ты во всё это полез? От обиды хотелось орать без остановки.       — Да что ты такое говоришь? — глаза Эйджиро округлились от шока. — То есть, мне надо было оставить тебя одного, чтобы ты сам всё это разгребал? Катсуки не знал, что ответить на это, он совершенно запутался. Немая пауза, до жути неловкая, затягивалась.       — Бакубро, послушай, пожалуйста. Мне правда стыдно, что я отталкивал тебя. Но мне казалось, что так будет правильно. Понимаю, тупо вышло. Но давай помиримся, а?       — И что, так будет каждый раз? Ну продолжим мы общаться, а к концу года все про вас узнают, вы уедете. И что дальше? Киришима понурил голову.       — Не знаю я, что дальше. Понимаешь? Не знаю. Я не виноват, что у меня такая ситуация, не выбирал я это дерьмо. Но я хочу общаться с тобой. Мне это правда нравится. Катсуки спрятал лицо в ладонях. Почему всё так сложно?       — Не могу я так. Знаю, что ты не виноват, не выбирал, не хотел. Но делать вид, что всё окей, не выйдет. Ты уж извини, но если ты всё-таки уедешь, лучше поставить эту точку сейчас. Так хоть отвыкнуть друг от друга успеем. Щемящая пустота разъедала их обоих изнутри. Дерьмо, блядское дерьмо. У Киришимы дрожал подбородок. А губы, и без этого тонкие, вообще в нитку сжались. Он отвернулся и прерывисто выдохнул. Катсуки чувствовал себя не лучше.       — Устал я, так устал. Жить на чемоданах, врать, притворяться. Не могу уже больше. А изменить ничего не выйдет. Только встретил человека, как тут же сам всё похерил. Он безвольно свесил голову, украдкой вытерев лицо. Бакуго дрожал, но не от холода. Все обиды улетучились по щелчку пальца. Какой смысл был в этой молчанке? Катсуки взял его за запястье.       — Ну не надо, всё, не злюсь я. Не хотел давить на тебя, правда. Если хочешь общаться, как ни в чём не бывало, давай.       — А какой в этом смысл? — упадническое настроение перекинулось на Эйджиро. — Когда уеду, всё равно вся дружба порушится.       — Ну, у нас телефоны есть. Да и вне школы видеться нам никто не запретит. Дерьмоволосый, прекрати уже забивать себе голову, окей? Выберемся из этой жопы как-нибудь. Киришима улыбнулся.       — Спасибо, мне ещё этого никто не говорил. Они закурили ещё. На краткий миг Катсуки ощутил, казалось, давно утерянное спокойствие. Как будто всё, как надо. Он, дерьмоволосый, сигареты и крыша. Ни убавить ни прибавить.

***

      — Правее. А теперь чуть влево. Каччан, влево! Все были заняты украшением общей гостиной к рождественской вечеринке. Правда, здесь был не весь класс. Почти все альфы ушли на супер крутую тусовку, организованную Тогатой, куда Катсуки и ко, разумеется, приглашены не были. Но девчата совершенно не расстроились. Так даже лучше. Джиро колдовала над колонками, листая один трек за другим. Тсу и Момо расставляли закуски. Тайком они протащили немного пива и сакэ, которые Катсуки достал всё у того же старшекурсника. Но лимонада и сока было куда больше. Катсуки и Эйджиро под чутким руководством Урараки наряжали ёлку. Словом, всё были заняты. Староста принёс колпаки и уговорил всех их надеть. Им с Очако достались зелёные, из-за чего круглолицая донельзя смутилась и шепнула Бакуго, что они как будто парочка. Катсуки на это лишь глаза закатил. После всех приготовлений они расселись, разлили всем напитки выпили и решили потанцевать.       — Пойдёшь? — Киришима указал взглядом на остальных.       — Не хочу, — нахмурился Катсуки.       — Неужто не умеешь? — Эйджиро улыбнулся во все свои тридцать два акульих зуба.       — Чо сказал? — Мигом вскинулся Бакуго, чем вызвал смех дерьмоволосого. Катсуки заворчал, но танцевать так и не пошёл. Вот еще Ребята, запыхавшиеся, расселись кто куда. Неожиданно Урарака взяла пустую бутылку от лимонада.       — А давайте… в бутылочку сыграем? — краснея, спросила она. Катсуки знал, зачем она это сделала. Похоже, старосту сегодня зацелуют. Тарелки и кружки были сдвинуты в сторону, все сели кружком. Даже Катсуки решил поучаствовать. Урарака крутанула бутылку, и та показала на Тсу. Хихикая, они чмокнули друг друга в щёку. Бутылочка плслушно крутилась, девчонки целовались, а Урарака кидала ревнивые взгляды каждый раз, когда кто-то целовал растерянного старосту. Видимо, столько внимания со стороны девушек он не получал никогда.       — Каччан, твоя очередь! — Мина напилась больше всех и теперь лезла ко всех обниматься. Катсуки раскрутил бутылочку. Ему, по факту, было всё равно, на кого она укажет. Сосаться со старостой, конечно, не особо хотелось. Но потерпеть можно.       — Воу… Горлышко показывало аккурат на Эйджиро.       — Каччан, целуй Киришиму-куна! Оказывается, ему не всё равно, с кем целоваться. Теперь точно нет.