Запах корицы

Трибуны были битком забиты желающими поглядеть на фестиваль. Катсуки был уверен, что его карга тоже где-то там, наблюдает. Всех построили по классам, а директор вышел на трибуну, чтобы толкнуть никому не нужные речи о дружбе, здоровом духе соперничества и приобщении к спорту. Его вообще хоть кто-то слушает? Вот он соловьём заливается, конечно. Скорее бы перестал. Киришима и Бакуго стояли рядом. Дерьмоволосый хмурился и бегал взглядом по зрителям. Видимо, в его самых жутких фантазиях его родителей уже начали закидывать помидорами и гнать в три шеи с праздника. Катсуки осторожно коснулся его руки, переплёл пальцы. Он надеялся через этот простой жест передать всё, что пока не был готов сказать. Эйджиро скосил на него взгляд, его ладонь дрожала и вся взмокла.       — Я рядом, — одними губами шепнул блондин. Киришима сжал его руку и улыбнулся, хоть и вымученно. Он хотел высвободить ладонь, но Катсуки сжал чуть сильнее. Не стоится ему смирно, блять. Директор тем временем кончил болтать, и зрители разразились дружными аплодисментами. Оно того не стоило, правда. Ребята начали расходиться на команды в соответствии с цветом повязок и курсом. Бакуго даже жалел, что не сможет посоревноваться с Тогатой. Но ничего страшного, у него будет лучшее место для созерцания блестящей победы Катсуки и его подруг. Определённо. Раздался свисток и спорт фестиваль официально начался. Киришима и Катсуки оказались в одной команде с красными повязками, уже неплохо. Урарака и Каминари убежали к «белым»       — Давай всех порвём, — Бакуго выставил мизинец.       — Чёрт, умеешь ты настраивать на нужный лад. Уделаем каждого, — дерьмоволосый скрепил клятву.       — И только посмей мне поддаваться.       — Эм, но мы же в одной команде…       — Ты понял, о чём я. На этом фестивале ты мой главный соперник. Первым испытанием было перетягивание каната. Альфы с белыми повязками картинно поигрывали мышцами и кидали насмешливые взгляды на Катсуки.       — Эй, недотрога, если мы выиграем, то ты весь вечер будешь в костюме горничной обслуживать нас, идёт? — противно хохотнул кто-то из них.       — И приговаривать: «Да, молодой хозяин», — поддержал его ещё один. Бакуго состроил им страшную рожу. Похотливые животные, вот они кто. Но хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. Команда Бакуго победила.       — Ну что, молодой хозяин, желаете пива или сакэ? — Катсуки не сдержался от ехидства, глядя на злые лица проигравших.       — Мы поддавались! — сразу же начали они оправдываться, но блондин уже не слушал.       — В первой эстафете среди первокурсников победу одержала Комори Киноко из класса 1-Б. В прыжках на скакалке победила Джиро Кьёка из класса 1-А, — передали по громкоговорителю.       — Так держать, девчата, — Катсуки был безмерно горд за своих малышек. Краем глаза он увидел, что команда Кендо победила в софтболе. Рыжая, словно ветер, полетела к первой базе, чем вырвала победу для своих. Ребята подхватили её на руки и стали подбрасывать, скандируя её имя. Жаль, что Бакуго не видел выражения лица Тогаты сейчас. Фестиваль шёл полным ходом. Бакуго успел побегать, попрыгать и победить практически везде, где участвовал. Досадно, конечно. В средней школе Бакуго вырывал «золото» в каждом соревновании. Правда, не всем так повезло. Мидория сделал очень подлую подсечку, из-за чего Урарака чуть не упала и добежала до финиша третьей.       — Гордись своей победой, обсосок, — Катсуки приобнял подругу за плечи и увёл её подальше от этого мудака. Когда фестиваль подошёл к концу, Бакуго постарался найти Киришиму. Тот стоял рядом со своими родителями, о чём-то говорил и постоянно оборачивался. Он был больше похож на мать. По ним троим было видно, что они не в своей тарелке, они то и дело оглядывались, нервно жестикулировали, поджимали губы. Бакуго было слишком грустно на это смотреть.       — На кого уставился? — мать по старой-доброй традиции отвесила ему подзатыльник. Проследила за его взглядом.       — Что за парень?       — Одноклассник.       — Альфа?       — Ага.       — Не забудь предохраняться.       — О Ками, не позорь меня, — Катсуки готов был со стыда сгореть. Вечно мать ляпнет, а ему краснеть за неё.       — Ладно, я пойду. Развлекайся, — она на прощание ещё раз лупанула его по затылку и ушла. Все были, мягко говоря, в шоке от результатов фестиваля. Никто не ожидал, что омеги смогут занять почти половину призовых мест. По такому случаю девчата решили организовать грандиозную тусовку в ближайшие выходные. Правда, где её проводить и как не спалиться перед учителями, никто не знал. Но так ли это важно?       — Очако, Момо, надо будет поговорить вечером с глазу на глаз, — шепнул им Катсуки в раздевалке. Девочки переглянулись и понимающе кивнули. Дружной толпой они пошли в общагу, бурно обсуждая конкурсы и фестиваль в целом, а Бакуго поравнялся с Киришимой. Он шёл, засунув руки в карманы и хмурился.       — Всё путём? — Катсуки слегка пихнул его локтем.       — Не знаю, — Эйджиро был явно не настроен на беседы, поэтому ускорил шаг. Бесит. Как же он, блять, бесит. Ему в кайф себя подобным образом вести, или что? Хорошее настроение улетучилось в момент. Катсуки зашёл в свою комнату, плюхнулся на кровать, заложив руки за голову. Достал телефон, открыл контакт Дерьмоволосого. Что ему написать? Вы. 4:34 p.m. Ты сегодня показал себя круто. Статус с «доставлено» сразу же сменился на «прочитано». Только вот спустя минуту, пять, десять ответа не последовало. Киришима решил кинуть его в игнор?       — Блядское дерьмо, — Катсуки заблокировал телефон и засунул его под подушку. Даже если этот крашеный соизволит ответить, Бакуго трижды подумает, стоит ли писать. К нему заглянули девчата.       — Каччан, мы пришли.       — Да, заходите, — Катсуки был рад отвлечься сейчас. Момо и Очако сели по обе стороны от него.       — О чём ты хотел поговорить?       — Я кое-что придумал. Кто-то из нас должен стать следующим президентом студсовета.       — Что? — в унисон спросили девушки.       — Ты, наверное, шутишь? — Момо нервно накручивала локон на палец.       — Я серьёзно. Только так мы сможем что-то изменить.       — Но ведь у нас до этого всё получалось. За обедом уже столько ребят садится, куда хочет. А фестиваль? Мы смогли даже директора убедить. Разве этого недостаточно?       — А я думаю, что Каччан прав, — Очако задумчиво чесала подбородок, — если он станет главой студсовета, проворачивать наши планы станет куда проще. Следующие выборы состоятся в начале учебного года. У нас как раз есть несколько месяцев, чтобы переманить на нашу сторону хотя бы половину голосов. А может и больше.       — Мы втроём должны продвинуть свои кандидатуры, — покачал головой Катсуки, — Я думаю, вы обе станете отличными президентами студсовета.       — Почему только мы? Остальные омеги тоже заслуживают шанс, — нахмурилась Момо. Катсуки прислонился к стене. Он боялся этого разговора. Боялся, что его не так поймут.       — Конечно, заслуживают. Но есть кое-что, чего я опасаюсь. Момо, скажи, что будет, если парень, которого в школе травили и притесняли другие, вдруг станет главой?       — Создаст безопасное пространство для всех? Катсуки хотелось иметь такую же веру в людей.       — Нет, — покачала головой Урарака, — он захочет отомстить. Я поняла, о чём ты, Каччан. Неужели ты думаешь, что кто-то из омег до такого опустится? Бакуго спрятал лицо в ладонях, как же всё сложно.       — Я надеюсь, что этого не будет. Но ведь подобное возможно. К тому же часть омег довольны положением вещей, они не захотят ничего менять, и всё останется, как есть. Другие слишком напуганы. Даже если им дать власть в руки, они ничего не будут с ней делать. Или появится кто-то, например Тогата или ему подобные, которые начнут запугивать. А слишком зашуганный человек даже за помощью побоится обратиться. У руля должен стоять тот, на кого не будут действовать такие нападки. Тот, кто не станет злоупотреблять своим положением.       — Почему ты так в нас уверен? Не думаю, что смогу противостоять давлению, — Яойрозу опустила взгляд, жуя нижнюю губу. Катсуки положил руку ей на плечо. Как такая чудесная девушка может не замечать своих достоинств?       — Момо-чан, ты самый рассудительный человек из всех, что я знаю. Ты как старшая сестра. У тебя есть все качества лидера, нужно только чуть-чуть уверенности в себе. Ты как раз-таки сможешь создать безопасное пространство для всех. Такую школу, где можно будет спокойно учиться. А ты, Очако, самая чуткая и добрая. К тому же очень смелая. Никого не дашь в обиду. Ты столько раз меня выручала. Вы обе сможете стать прекрасными лидерами. Ну так что, вы со мной? — он выставил ладонь. Момо, всё ещё сомневаясь, положила свою руку на его.       — Хорошо, Катсуки-кун, я попробую.       — Можешь на меня рассчитывать, Каччан, — Урарака присоединилась к ним.       — Файти?       — Файти!       — Файти! Они вскинули руки. Их никто не в силах остановить, Бакуго был в этом уверен.       — Надо ещё поговорить с Миной-чан и Тсу, думаю, они тоже хорошо справятся с этой задачей, — предложила Момо. Катсуки задумался.       — Нужно узнать, сколько человек имеет право баллотироваться и какие критерии для этого нужны. У Мины хромают оценки. Так что если она захочет к нам присоединиться, придётся устроить ей интенсивный курс.       — Я спрошу у учителя. После этого девочки ушли, а Катсуки не выдержал и полез в телефон. Ни одного непрочитанного сообщения. Блядство какое-то. Хмурый Бакуго полез на крышу. До жути хотелось курить, но своей пачки у него всё ещё не было. Пришлось достать жвачку. Подтянув колени к груди, он пялился в закат. Стоит ли вся эта игра свеч? Да, они смогли кое-что сделать, но ведь это капля в море. В других школах ситуация останется такой же. Да и когда они все выйдут во взрослую жизнь, столкнутся со всем дерьмом, только в двойном объеме. Так нужно ли барахтаться, как лягушка, сбившая из сливок масло? Он ещё и подруг в это втянул, и теперь они все под ударом. Нужно ли было начинать? Не проще ли было бы жить, как все? Послушно сидеть за омежьими столиками, прыгать на скакалочке и радоваться, что разрешили хотя бы это? Невесёлые мысли водили хоровод в голове Катсуки, заставляя его и без того херовое настроение портиться ещё сильнее. Люк с характерным скрипом открылся, а через минуту захлопнулся обратно. Только вот таких уже знакомых шагов не последовало.       — Трус несчастный, — рыкнул Бакуго. Он не смог себя сдержать и пошёл следом. Киришима со скоростью Дорожного бегуна* успел исчезнуть из коридора. Бакуго поднялся на этаж альф и бет. Чего он, собственно, до этого не делал. Даже к Каминари ни разу не заходил. Какая там у этого ссыкуна комната? Самая первая? Сейчас проверим. Катсуки без стука распахнул дверь. Киришима стоял посреди комнаты, поигрывая жигой в руке.       — Что? — он посмотрел на него из-за плеча. Блять, Бакуго что, даже нормального разговора не достоин?       — Нравится игнорировать меня, да? Катсуки закрыл за собой дверь.       — А тебе нравится навязываться, да? Блондин даже слов не нашёл от возмущения пополам с праведным ахуем.       — Навязываться? Нормальные люди это дружбой зовут, придурок. Киришима поджал губы.       — Я же тебе уже говорил, что мне это не нужно. Ни друзья, ни пара, вообще никто. Весь класс уже это понял, один ты всё пытаешься. Катсуки очень сильно хотелось ему врезать. Побольнее.       — Если бы это было правдой, ты бы не помогал мне. Ты первый пошёл на контакт, если твоя блядская память тебя не подводит. Что, сам испугался, и теперь хочешь слиться, будто ничего не было?       Киришима запустил руку в волосы, шумно вздохнул.       — Послушай, я тебе уже говорил, ничего не получится. Поэтому хватит. Мы скоро переедем, так что нет смысла в эти игры играть. Мне жаль, что я решил с тобой сблизиться, это была моя ошибка. Бакуго показалось, что ему прописали мощный удар в живот, даже дышать стало трудно в какой-то момент. И это… всё?       — Ошибка? Для тебя это всё — блядская ошибка? Ты серьёзно?       — Прекрати вести себя, как влюблённая девчонка. Я тебе ничего не обещал. И выйди уже из моей комнаты, я хочу спать. Катсуки хватило сил, чтобы выдавить из себя подобие улыбки.       — Окей. Он вышел из общаги. Дерьмо, дерьмо, дерьмо, дерьмо. Почему ему так обидно? Он пошёл к складу спортинвентаря. Там вечно кто-то тёрся, у кого можно стрельнуть сигарету. А курить хотелось катастрофически. Когда он зашёл за склад, настроение из хуёвого стало каким-то ультра пиздецки ужасным, потому что там стоял Тогата, прислонившись к стене. Катсуки не успел повернуть назад, потому что Мирио его увидел. Немая сцена затягивалась.       — Покурить хочешь?       — Не твоё дело, я пошёл отсюда, — Бакуго уже развернулся.       — Да возьми сигу, спокойно, — Мирио протянул ему пачку. Катсуки вёл сложнейшую внутреннюю борьбу. Так ещё и этот мудак так смачно затянулся, видимо, подразнить решил. Ладно, он просто возьмёт сигарету и тут же уйдёт. В этом ничего такого нет. Бакуго осторожно достал сижку из пачки, словно она в любой момент могла укусить. Повезло, что у него при себе была зажигалка, — нужная в хозяйстве вещь, — не придётся прикуривать от него.       — Не уходи. Поговорить надо.       — Мне не о чем с тобой разговаривать, — огрызнулся Катсуки.       — Тогда просто слушай, — Мирио сел на корточки, — я больше не буду тебя трогать. Можешь расслабиться. Катсуки затупил на пару секунд а потом захихикал, почти истерически.       — Ты думаешь, я в это поверю? После всей той хуйни, что ты натворил?       — Верить или нет — дело твоё, — Тогата стряхнул пепел, — но получать перцовкой в лицо мне не особо понравилось. С тобой шутки плохи. Катсуки не счёл нужным отвечать.       — Мне до выпуска осталось немного, потерпеть твою рожу смогу. Так что устраивай свой цирк, я не буду мешать.       — Ебать, спасибо, нахуй. Ты такой, мать твою, добрый. Вторая мать Тереза. Тогата закатил глаза.       — Прощения просить не буду.       — Думаешь, мне упёрлись твои извинения? Скажи спасибо, что я не заявил на тебя. Сегодня, видимо, все хотели вывести Катсуки из душевного равновесия.       — После фестиваля я понял, что ты не остановишься. Так и будешь долбиться, пока не получишь желаемое. Флаг тебе в руки.       — Спасибо, что разрешил. Мирио хмыкнул, распрямился, поправляя джинсы. Сигарета кончилась, а спокойствия не прибавилось совсем. Блядство.       — И что же ты дальше планируешь делать?       — Не твоё собачье дело. Катсуки пошёл в общагу. Хотелось напиться, да нельзя. Поскорее бы совершеннолетие. Он снова поднялся на крышу, прихватив из комнаты одеяло. Похоже, сегодня он снова не уснёт.