Спящая красавица

Всю эту ночь Елена провела в дикой агонии, где не было места чувствам: всё её тело надрывалось от лекарств, промывающих желудок, резких голосов врачей, ламп... И сейчас, лёжа в постели, она едва могла пошевелиться и только лениво думала о том, как должно быть замысловато выглядели бы её внутренности, вывернись они наизнанку. Мысли эти потоком дрёмы мерцали в голове, но она быстро разогнала их, пытаясь сосредочиться на мире, окружающем её. Впервые со смерти Джереми Елена проснулась без головной боли. Это открытие настолько поразило её, что она даже не сразу поняла, что происходит и почему её, собственно, выворачивает наизнанку. Последнее, что она помнила: её бесполезные попытки заснуть, которые то и дело прерывались кратковременными кошмарами, в которых мелькали лица подруг, братьев Сальваторе, родителей, тётки... Бесконечный список прошлой жизни. Она перевернулась на бок с трудом и потянулась к стакану с водой, но и это движение отдавалось болью в мышцах, которая не ранила. За столько лет постоянных мучений Елена Гилберт успела научиться чётко видеть границы того графика, на котором красным обозначены черта боли, которая разбивает. Девушка подняла глаза и увидела за стеклянной стеной рыжую одноклассницу, которая, видимо, была последней, кого она хотела бы увидеть. А кто же первый? Почему-то вспомнились мягкие губы и янтарные глаза... Губы? Странно, она ведь никогда раньше не думала об этом. — Привет, мисс суицидница, — перманентным отсутствием такта Лидия успела переплюнуть даже Кэролайн Форбс в личном списке Гилберт. Дверь за Мартин громко хлопнула и Елена поморщилась, возвращаясь обратно на подушки. Наверняка, нужно было что-нибудь сказать, но за последнее время она приобрела привычку вовремя замолкать и притворяться тенью — так куда проще жить. Лидия прошлась по палате с видом хозяйки и выглянула в окно, заметив там что-то интересное. Потом вдруг поменялась в лице, снова посмотрев на Елену, но та быстро отвернулась, не желая начинать бесполезный разговор. — Ну уж нет, дорогуша, так ты от меня не отвяжешься, — ещё более раздражённым тоном проворчала Мартин, схватила какой-то стул и продефилировала до кровати Гилберт, а усевшись, глубоко вдохнула воздух, так что Елена сразу поняла — отповедь будет долгой и неотвратимой. — Ты, вероятно, знаешь, что Стайлз и я... Может быть Элисон тебе рассказывала... — Нет. — Точно, ты не дружишь с Арджент, да? — Я ни с кем не дружу. "Мои друзья имеют свойство умирать", — едва не добавила Гилберт, осторожно подтягивая колени к себе по любимой привычке. — Кроме Стайлза? Впрочем, неважно, — махнула рукой в белой перчатке Лидия, взмахнув ресницами. — Он был влюблён в меня, но я всегда относилась к нему, как к другу, хотя пару раз, признаюсь... Словом, я говорю не об этом, а о вас двоих и о том, что ты просто не представляешь, что делаешь. Вдруг какая-то маска упала с лица этой красавицы и Елена напряглась, видя искренность в зелёных глазах. — Он думал, что ты хотела покончить с собой и едва сам не свихнулся, найдя тебя без чувств, — сказала Лидия. — Он спас тебя, но я видела его, Елена, и то, что его любовь могла погибнуть так же внезапно, как и мать — определённо может сломать его. Внутри Гилберт всколыхнулось горячее, как кипящая смола, обжигающее чувство щемящей нежности, жалости, благодарности... — Но ты почему-то не считаешь, что я хотела совершить самоубийство? — выдавила она, пытаясь скрыть смятение. — Вижу это по твоим глазам, — пожала плечами местный экстрасенс. — Мой кузен по маминой лини трижды пытался сброситься с крыши многоэтажки и лицо у него было совсем другое, уж поверь мне. — Где он сейчас? — Кузен? Понятия не.. — Господи, Стилински, конечно, — закатила глаза Елена, решительно откидывая одеяло. Откровенность Мартин придала ей силы для того, чтобы встать и заняться настоящим делом. Впервые за долгое время она была полна решимости помочь, сожалеть о чём-то и, как оказалось, это чувство не ранило её так, как это бывало прежде. Не существовало больше пределов, которые нужно было превозмогать, чтобы помочь кому-то по своей воле, был всего лишь Стайлз — забавный парень, спасший ей жизнь. — Ты не найдёшь его сейчас, — другой голос раздался в палате и Елена, медленно поднимающаяся на ноги, обернулась к Скотту, который опёрся плечом о косяк. — Ему нужно побыть одному, но он попросил забрать тебя из больницы. — Что значит — попросил? — недовольно откликнулась Елена. — Он что, считает, что я... — Да, именно так он и считает, — резко ответил МакКолл, кивая Лидии, и взялся за ручки наспех собранной небольшой сумки Гилберт. — Мой друг имеет на это право. "Имеет право," — шёпотом повторила про себя девушка, кивнув. Только сейчас она осознала, что только такой человек, терпящий всё, понимающий и помогающий чёртов спаситель имеет право на неё саму. *** В спальне всё было перевёрнуто вверх дном, но у Гилберт не было сил убираться. Она только бросила свою сумку с вещами и упала на кровать, стаскивая ботинки с ног. Скотт за дорогу не проронил ни слова из чего Елена сделала вывод, что он не в лучшем настроении, а злить оборотня не лучшая идея — это она знала очень хорошо. Догадаться о второй сущности МакКола для неё не составило особого труда, хоть Стайлз и хранил всё в таком секрете, что Гилберт про себя иногда посмеивалась над их конспирацией. За два года, проведённых с Сальваторе, у девушки уже появилось какая-то интуиция на любое сверхъестественное вокруг. Елена оглядела комнату в поисках проклятых таблеток, хотя она не сомневалась, что Стилински уже сжёг их и пепел по ветру развеял. Было в этом что-то трогательное — думать о том, что он бы сделал и как именно, поэтому Гилберт против воли улыбнулась так, как давно не получалось и перевернулась на бок. И тут на глаза ей попался блокнот, лежащий на тумбочке. Синего цвета, с золотым замочком и маленьким ключом — мечта любой девчонки. Гилберт почему-то дрожащими руками попыталась открыть подарок, но у неё не получилось и со второй попытки, а знакомый голос саркастически прокомментировал: — Похмелье? Елена оставила в покое блокнот и взглянула на Стилински, который застыл в дверях так бесшумно, как вампир, которого не пригласили. Сейчас она с такой лёгкостью думала об этом, даже странно. — Я ждала тебя, — слабо улыбнулась девушка, не зная, как начать. Она понимала, как это выглядит со стороны для него: она предпочла смерть тому, чтобы попытаться сделать новый рывок с ним. Но она сделает всё, чтобы доказать обратное, теперь она не может по другому. — Чтобы попытаться ещё раз? При мне? — Не будь таким, — попросила Елена, заправляя прядь волос за ухо и вставая с постели. Её немного мутило и она пошатнулась, пытаясь прийти в нормальное состояние, а Стайлз уже подхватил её под руки. В этом весь он. — Я просто не могла уснуть, — прошептала Елена, крепко обнимая его. От Стайлза пахло его машиной, свежей стираной футболкой и ещё чем-то мягким, нежным... Гилберт почувствовала, как руки смыкаются у неё на талии и ощутила себя защищенной и счастливой. Она слишком давно этого не испытывала, слишком давно не видела будущего. — Я бы не бросила тебя, — так же тихо сказала она, вспомнив слова Лидии, и шире улыбнулась — он прижал её к себе ещё крепче. Они стояли так какое-то время, долгое или нет, Елена не знала: только наслаждалась этим ощущением. — Выброшу все таблетки из этого дома и буду рассказывать тебе сказки на ночь, чтобы ты засыпала традиционным способом, — ворчащим, но взволнованным тоном ответил Стайлз, зарываясь носом в блестящие каштановые волосы, пахнущие яблоками. Елена улыбнулась и аккуратно поцеловала его в родинку на скуле — одну из шоколадной россыпи. У неё есть время выучить их все наизусть.