Волки, волки

*** Мы набрали себе оружия, и пускай Армину казалось, что наши палки и ножи смешны по сравнению с волчьими зубами и когтями, я чувствовал, что мы справимся. Впрочем, в этом уверились почти все, мы идем вперед веселые, оскаленные и распеваем песни. Слова и мелодии были разными, но в голове у меня осталось только тра-та-та, тра-та-та, будто бы мы идем не расхлябанной гурьбой, а маршируем. В середине пути к реке со мной равняется Энни, в одной руке она несет палку, а в другой за спиной прячет нож. — То, как ты говорил там на развалинах стены, сильно впечатляет, — говорит Энни. — А? Тебя мои слова вдохновили? — Это не то слово. Они меня впечатлили. Ты ведь, правда, в них веришь, и ты не отступишь. — Ну да. — Ну да. Это большая смелость. Я никогда не встречала людей с такой силой характера, я будто бы и, правда, верю тебе. У тебя либо действительно все получится, либо ты умрешь, пытаясь сделать это. Тебе хочется верить, с тобой хочется идти. Энни смотрит на меня, я это чувствую, а когда поворачиваюсь к ней, она опускает взгляд. Ее ресницы такие светлые, но бросают длинные темные тени на ее белую кожу. — У нас на самом деле все получится. Потому что мы правы, а еще потому, что они — чудовища. — Самые настоящие твари. Микаса останавливается и ровняется с нами. Она вооружилась хорошо, по карманам у нее распихано несколько ножиков, еще один я примотал к ее палке. — Скоро мы дойдем до поваленного дерева. Готовься перебираться через реку, Эрен, — говорит она и кивает головой, призывая меня пойти вместе с ней в начало нашей процессии. Я все смотрю на Энни, зовя ее с нами, но она игнорирует меня и остается идти в конце строя. Нам приходится переправляться по скользкой промокшей древесине, на ней можно упасть в быстротечную холодную речку, но никто не падает. Райнер помогает всем спускаться с дерева с того берега, Конни поддерживает всех при подъеме на этой стороне. Микаса, Жан и Энни перебираются быстро и ловко, я и Саша оба поскальзываемся, но удерживаем равновесие, Армин, Криста и Имир переползают дерево на четвереньках. Бертольд пропускает вперед Конни и идет последним. В месте, где на стволе дерева виднеется маленькая трещина, так пугающая при переправе, он осатаневается и несколько раз осторожно подпрыгивает на месте. — Бертольд! Если ты его сломаешь, как мы вернемся домой? — кричит Конни. — Ничего, Гувер достаточно длинный, мы перекинем его через реку и будем идти по нему, —говорит Имир. — Извините, я просто хотел убедиться, что дерево прочное. — Давай уже, вылезай, — Райнер протягивает ему руку и вытаскивает на берег. Мы идем по лесу и все нам кажется в нем незнакомым. На нашей стороне реки растут ели и сосны, но я никогда не видел, чтобы под ногами хрустело так много желтых иголок, никогда не чувствовал их хвойный запах так ярко. Криста собирает самые красивые шишки и складывает себе в рюкзак, а Конни пинает их мне под ноги, я откидываю ему их в ответ. Лес нехоженый, в нем нет хорошо вытоптанных троп, иногда нам приходится ломать ветки или перебираться через поваленные деревья. — Смотрите, это похоже на смородину! — восторженно восклицает Саша и тянется рукой к незнакомой ягоде. — Подожди, вдруг это волчья! — Имир стучит ее по руке, и ягоды выпадают из ее ладони и оказываются на земле, поблескивая красными кровяными пятнышками. Если эта ягода волчья, то ничего хорошего в ней нет, я ударяю слабый стебелек палкой. — У них в лесу даже есть грибы, а мы едва ли могли себе такое вообразить, — удивляется Жан. Даже Саша не решалась есть грибы, но на всякий случай мы за ней внимательно следим. Некоторые грибы кажутся нам очень красивыми, яркими, с юбочками на ножках, мне и самому хочется их попробовать, другие же выглядят совершенно уродливыми, поэтому я сдерживаюсь и в первом случае. Еще у них в лесу много паутины, я весь ей опутался, так как иду среди первых. И в моем доме иногда пауки плели паутину, но никогда не было такого, чтобы я оплетался ей так сильно, будто бы я сам — муха. А еще здесь растут папоротники и хвощи, и я думаю, это мои папоротники и хвощи, я хочу смотреть на них, хочу срывать их, хочу пожевать их листики, почему, почему я должен быть их лишен? Конечно, эта вещь вроде бы и незначительная, но все-таки папоротники и хвощи могут быть частью моей жизни, и я не хочу отпускать даже ее. А еще мы слышим, как стучит дятел, и считаем, сколько раз вскрикнет кукушка. Оказалось, жить нам всем осталось не так уж и много. Кроме того, мы встречаем и несколько ежей, но они нас не удивляют, таких мы видели навалом и на нашей стороне реки. А потом мы видим настоящее чудо. — Там бежит олень! Топает, как лошадь! — кричит Саша. И правда, сначала я слышу только его топот, а потом вижу и самого среди далеких деревьев. Он, на самом деле, бежит и топает, как лошадь. Животное мчится далеко от нас, но мы совершенно точно можем рассмотреть, что это именно олень с прекрасными ветвистыми рогами. — Не означает ли это, что…, — начинает Армин, но так и не договоривает свою фразу. За деревьями показались темными силуэты, следующие за оленем. Они бегут еще дальше от нас, их совсем не различить, но я чувствую, что это они, волки. — Волки, волки! — кричу я и бросаюсь за ними вперед, размахивая палкой. Долгое время я ничего не слышу, кроме биения своего сердца в висках, хотя я уверен, что некоторые друзья бегут за мной, а вскоре я вижу Микасу рядом с собой. — Эрен, мы их не догоним. И, правда, впереди волков не видно, причем уже довольно давно. Олень тоже пропал из виду, и ни его топота, ни клацанье волчьих зубов я не слышу. Но я продолжаю бег. — Идиот! Ты заведешь нас в самые дебри, из которых нам не выбраться! — слышу я голос Жана. — Эрен, в твоем безрассудном беге вперед — нет смысла! Тебе нужно остановиться и подумать! — кричит Армин откуда-то издалека. — Идиот! Кретин! —обзываются Саша и Конни. — Если ты вздумал убить себя, то мы спасать тебя не будем! Хватит, мы с тобой дальше не пойдем! — кричит Имир, но продолжает бежать вперед. Потом я лечу на землю, кто-то наваливается на меня со спины, сбивая с ног, я пытаюсь пинаться, но выходит плохо. Оказывается, это дурацкую тушу Жана у меня никак не получается скинуть. — Дальше мы не пойдем, уяснил?! Микаса стоит рядом, смотрит на нас сверху вниз, но не помогает мне. — Ладно! — кричу я, потому что смог принять, что дальше мой бег бессмысленен, волки могли уже сменить направление. Жан слезает с меня, Райнер протягивает мне руку и помогает встать. — Ты обязательно достигнешь своей цели, мы их найдем, — говорил он обнадеживающе, а потом вдруг раздражается, — Только не обязательно вести себя для этого, как безрассудный дебил. Мы останавливаемся передохнуть. Оказалось, мы действительно потерялись, никто из нас не может точно сказать, в какой стороне находится наш дом, только Армин строит догадки.