Волки, волки

*** Мы поставили палатки и разожгли костер, на котором жарим зефир и хлеб. Имир и Криста устали больше всех и уходят спать первыми, а мы остаемся болтать у огня. Мне все не удается сделать идеальные зефиры, я либо хватаю их слишком рано, либо пихаю в самый жестокий огонь, и они подгорают. Иногда они вообще мне не достаются, потому что их хватает Саша, стоит мне только отвести их от костра. Жан подкуривает сигареты прямо от огня, это выглядит очень круто, но я не решаюсь повторить за ним, ведь он может понять, что я это оценил. — И все же почему они нападают на наших собак? — задумчиво спрашивает Армин. — Это жажда крови, — отвечает Конни. — Или они хотят есть, — добавляет Саша. — Но ведь они так и не съели Элдию, а только растерзали ее. — А может быть, у них есть какая-то высшая цель? Может быть, есть что-то больше и важнее их, и они это делают для этой цели? — вдруг спрашивает Райнер, голос его дрогнул. Я возмущаюсь. — Чего? Высшая цель для убийства? Нет! И это неважно! Нам вообще не стоит думать об их целях, какие бы они не были, эти твари убили мою собаку! — А ты представь, что все-таки есть. Что твоя трагедия ничего не стоит перед его величием? — Райнер, что ты такое говоришь? — Бертольд берет его за руку. А я кричу на него: — Что-то более великое, чем смерть? Что-то более важное, чем Элдия для меня? Что за бред ты несешь, Райнер?! — А может быть, и не великое, просто очень сильное, — говорит Энни. Глаза Бертольда полны отчаяния, он качает головой, смотрит на нее, будто бы что-то боясь и о чем-то прося. Вдруг все замирают и смотрят в упор на Энни, а я все не понимаю, что же не так с ней. — Энни, у тебя…, —говорит Армин, но не заканчивает свою фразу. Он указывает куда-то за ее спину, и я вижу ее тень от костра, упавшую на палатку. У теневой Энни виднеются волчьи уши. — Что вы смотрите? А-а, — протягивает Энни, будто догадываясь, что мы увидели. А я все не могу поверить. — Энни, что все это означает? А она вдруг улыбается, и улыбка ее оказывается оскалом, зубы ее острые, может быть, поэтому она никогда не улыбалась. Энни покраснела, будто бы ей стало стыдно за свои звериные зубы, но улыбка продолжает играть на ее лице. — Энни, нет…, — шепчет Бертольд. — Я не думала, что вы меня раскроете, но, если другого выхода нет, скажу все честно: я — волк в человеческой шкуре. Микаса сразу выхватывает нож, а я, который больше всех кричал, что волков нужно убить, все не могу поверить, что Энни может быть чудовищем. Из-за ее улыбки мне все кажется, что она может шутить, но я-то вижу ее зубы. Жан хватает Микасу за руку. — Подожди, она же наша подруга, мы должны убедиться. — И выслушать ее, — говорит Армин. — Поверить не могу, Энни же тоже спасла меня от волков, когда они нападали! — восклицает Конни. — Да, Энни, расскажи, что все это означает? — спрашивает Райнер. Они с Бертольдом одновременно поворачивают головы в сторону Энни, и их тени в профиль показывают, что на самом деле, у них у обоих длинные вытянутые волчьи морды. — Райнер! Бертольд! Вы что, тоже волки?! — кричит Саша. — Да что за бредятина! — ору я. Райнер и Бертольд посмотрели теперь друг на друга и увидели тени. Лицо Бертольда становится совсем грустным. — Хочу домой, — тихо шепчет он. Райнер кивает ему. — Дело в том, что я, Бертольд и Энни действительно волки в человеческой шкуре. Это мы приняли свое истинное обличие в тот день, и мы загрызли твою Элдию. — Что?! — кричу я и все-таки бросаюсь на них с ножом. Они тут же обнажают острые зубы и достают ножи. У меня не выходит их порезать, вперед выступает Энни и сваливает меня с ног точным ударом. — Да почему? Да как вы могли? Мы же были друзьями, а вы убили мою собаку! — я лежу на земле и кричу. — Почему вы это сделали, ответьте! — орет Конни. — Микаса, подожди, не тронь их, пусть сначала ответят на вопросы, — говорит Армин, и Микаса опускает ножик. — Хорошо, я расскажу, — говорит Райнер, я все еще лежу на спине на земле и не вижу его, но судя по звукам он ходит из стороны в сторону, — Существует Зов Леса, это мудрая, огромная и великая сила, мы все подчиняемся ему, потому что Зов Леса куда разумнее распорядится нашими жизнями. Он существует для того, чтобы служить лесным жителям и сделать лес величайшим ареалом в мире. Вперед, к торжеству леса! Планы Зова леса — это планы лесных жителей. Он выбрал нас для исполнения важной миссии, поэтому мы стали волками в человеческой шкуре. Как это говорится у нас, жителей этой стороны реки, Зов леса сказал — надо, мы ответили — есть. Нашей миссией было уничтожить Элдию, другие же цели вам, жителям той стороны реки, знать не положено. Мне все это кажется бредовым и кошмарным. — Но вы же жили с нами на той стороне реки! Вы все время были волками?! — кричит Саша. Ей отвечает Энни: — Можно родиться человеком, можно белкой, ежом или мышкой. Но волком родиться нельзя, волком можно только стать. — Тогда почему вы ими стали?! Я все смотрю в небо, от каждого их слова мне становится невероятно больно, и сердце наполняется злобой. Райнер перестал расхаживать, он останавливается, и я представляю, как он весь вытянулся по струнке. — Потому что великий Зов леса счел меня достойным стать волком во славу нашему лесу! — Мы совсем не понимаем, что за чертовщину ты несешь, Райнер! — восклицает Жан. — В этом нет ничего удивительного. Вашему населению еще просвещаться и просвещаться. — Энни, а ты почему стала волчицей? — спрашивает Армин. — Я волк, потому что мне сказали быть волком, — хмуро говорит она, а потом тяжело вздыхает, — Сказали бы быть пушистой крольчихой, я была бы пушистой крольчихой, сказали бы быть слепым кротом, я была бы слепым кротом, а сказали бы быть тысячелетней сосной, я бы росла и не рыпалась всю тысячу лет. У меня не было выбора. — То есть тебя заставили? — Зов леса куда сильнее и масштабнее. Я бы не сказала, что меня заставляли. Но в то же время по-другому я поступить не могла. — А ты, ты, Бертольд? — Просто… просто волком быть очень здорово. Все замолкают, но я чувствую страх, глаза моих товарищей округлились. Я не выдерживаю, приподнимаюсь и вижу, что Бертольд обнажил все свои зубы, и все они оказываются острыми клыками, с которых капает кровь. — З-здорово? — запинаясь спрашивает Армин. — Я имею в виду, Армин, что волчьи зубы — здоровское приспособление для перекусывания плоти. И тут я не выдерживаю и снова кидаюсь с ножом на Бертольда. На этот раз Энни не успевает меня остановить, ей дорогу преграждает Микаса, а потом и другие мои друзья рвутся в бой. Предатели стали принимать свои истинные обличия, и вот уже от Бертольда меня оттаскивает не Райнер, а огромный зубастый волк. Я бью его ножом, а когда тот вырывает его из моих рук, я начинаю пинать его, царапать и кусать. Мы долго катаемся с ним по земле, его зубы лязгают прямо над моей шеей, но ему все не удается меня укусить, иногда я оказываюсь ловчее, а порою меня вовремя спасают друзья. Микаса и Армин дерутся с Энни, Жан, Конни и Саша борятся с Бертольдом, а я все не отпускаю из своей хватки Райнера. В конце, когда ему, наконец, удается меня откинуть, у меня оказывается полный рот окровавленной волчьей шерсти. Мы не победили, хотя, может быть, у нас были шансы, потому что предателям приходится отступать. Я хочу гнаться за ними, но я весь искусан Райнером, поэтому Микасе удается легко меня остановить. — Я найду вас! Я убью вас! Убью вас, уничтожу ваш Зов леса и сам лес со всеми его жителями! Все что вам дорого будет гореть! Все, чем вы гордились, будет растоптано! Твари! Суки! Гадины! Я много ору им вслед и продолжаю кричать, даже когда они, покусанные хромоногие животные, скрываются из виду, а мой голос срывается. Останавливаюсь я лишь тогда, когда меня прерывает испуганный голос Конни. — Ребята…, — он указывает на палатку, в которую отправились спать Криста и Имир. Прежде чем я все рассмотрел, я думаю, а ведь странно, что девочки не проснулись от всего этого шума. А потом я вижу их тени, вроде бы они обнимаются, ничего ужасного, только вот у Имир виднеются волчьи уши. Мы кидаемся к палатке, я откидываю дверцу. Имир сидит позади Кристы и прижимает к ее шее ножик. — Спокойно, ребята, это не совсем то, что вы подумали, — говорит Криста. Конни кричит: — Ах ты уродина! И ты! Мы все подключаемся: — Отпусти Кристу! — Тварь! — Мы же были друзья! — Убийца! Убийца! — Подождите! — кричит Имир, — Я не убивала Элдию, я не такая, как они! Я совершенно случайно стала волком! — Послушайте ее, — призывает Криста. — Да, я кое-что скрывала, но совершенно другие вещи. Я родилась по эту сторону реки и знала, как через нее переходить, но Зов леса никогда не говорил мне стать волком. Только вот со мной случилось ужасное происшествие, за которое я виню себя до сих пор. Просто… просто однажды я была очень голодна, у меня совсем не было никакой еды и я… съела волка. И вот теперь я сама стала волком. — Имир, мы тебя не понимаем… Она вдруг толкает Кристу в нашу сторону и разрезает заднюю стенку палатки, готовя себе путь к отступлению. — А вы все равно меня никогда не поймете! И никогда меня не простите! И Зов леса тоже меня никогда не простит! Отстаньте от меня! Она прыгает наружу и бежит вглубь леса. Мы кричим ей остановиться, зовем ее вернуться и обещаем ей попытаться ее понять, но все оказывается бесполезным.