Волки, волки

*** Потом мы злые, оборванные, пораненные и грустные возвращаемся домой. Благодаря Армину у нас легко вышло дорогу к реке. Все держатся за свои ранки, трут их и заглядывают с тревогой под повязки, у большинства из нас на глазах слезы. Мы не можем простить наших друзей, и до сих пор не можем поверить, что это именно они оказались убийцами. Мы уже уяснили для себя, что такое настоящая боль, но все еще не можем принять значение истинной лжи. Было странно переходить по дереву через реку обратно и понимать, что Райнер с другой стороны нас не встретит, его роль пришлось принять на себя мне. Потом мы молча разошлись по домам. У нас с Микасой тоже не осталось сил разговаривать, мы погрязли в своей боли и ненависти. Пол следующей ночи она не спала, а когда я решил, что ей все-таки удалось погрузиться в сон, я тихо выхожу из нашей спальни, беру на кухне бутылки, тряпки, горючее и спички, и иду к реке. Я набрал большой груз, поэтому тащу его за собой на веревке. Вокруг темно, мне могут встретиться волки, но мне совсем не страшно. Потом я подхожу к дереву и забираюсь на него. Я наливаю в первую бутылку горючее, смачиваю тряпку, затыкаю горлышко и поджигаю. Вышло жутко красиво, но теперь я был слишком переломлен тем, что случилось в лесу, и не могу оценить красоту. Огонь освещает на том берегу Райнера, прежде чем я бросаю бутылку. Но это не стало поводом для меня, чтобы остановиться, я все равно ее бросаю, она падает в нескольких метров от него. Лес начинает загораться. — Эрен, что ты делаешь? — спрашивает он беззащитно, будто бы сам прекрасно не осознает все мои поводы сделать это. — Сжигаю твой лес, — отвечаю я, принимаясь за новую бутылку. — Но при чем здесь мой лес? Ты должен хотеть убить лишь меня, Бертольда и Энни! В твоих глазах мы это заслужили. — Ты сказал, что тебе этот велел сделать Зов леса. Я кидаю бутылку с другой стороны от Райнера, огонь потихоньку набирает силы. — Он слишком велик, тебе все равно с ним не справиться. Но своими действиями, ты навредишь белкам, зайцам, совам, ежам и всем другим жителям леса. Они-то не трогали твою Элдию. — Ты убил мою собаку, и ты думаешь, мне теперь не наплевать на всех твоих животных? Я кидаю еще одну бутылку прямо перед Райнером, и огонь и дым скрывают его от меня. Я бросаю бутылки, дело пошло быстрее, огонь начинает охватывать деревья, постепенно добираясь до самых верхушек, перепрыгивает с ветки на ветку. Я все поджигаю новые бутылки и вскоре я стою перед огненной стеной, дым проникает мне в легкие, голова кружится, но я продолжаю свое дело. Когда мои силы на исходе, я чувствую, как кто-то подхватывает меня со спины и тащит назад. — Эрен, что ты наделал? Теперь там столько жертв. Кроме того, огонь может перекинуться на нашу сторону реки, — слышу я голос Микасы. А мне становится спокойно в ее объятиях, зная, что передо мной все пылает. Я закрываю глаза, но полностью не отключаюсь, я лежу и чувствую, как у меня у самого клыки и когти все растут и растут… *** Я открыл глаза и снова оказался в окружении своих друзей. Моя рука затекла, она свесилась с кровати и случайно касалась запястья Кристы, которая спала в точно такой же позе, как и я. Я сел на кровати, пытаясь объяснить себе свой сон, но не мог найти в нем логики, хотя он и был ярким и пронзительным. Вокруг спали все мои ребята, что были со мной в лесу, и после подобного сновидения мне было странно смотреть на хвостик волос Энни, едва торчащий из-под одеяла рядом с Кристой, на Райнера и Бертольда, лежащих недалеко от меня, спящих в причудливом переплетении. Рядом с ними спал Марко, тоже мой хороший друг, и меня удивило, что его одного не оказалось в моем сне. Впрочем, весь мой сон был странным. Я тихо встал, оделся и пошел посмотреть на стену Троста, вскоре нас должно было ожидать распределение, и я вот-вот окажусь в разведкорпусе, а значит, мои волнения совершенно оправданы. Стоило мне оказаться на улице, и я совсем перестал думать об этих волках.