Step...

Я шумно выдохнула - все-таки теплая ванна неплохо воздействовала на уставшее тело и успокаивала нервы, готовые разорваться от нагруженности сегодняшнего дня. Посетителей сегодня было особенно много. Нет, это вовсе не значит, что я не люблю свою работу. Как раз наоборот - люблю, и даже очень. Последний год я работаю в непримечательной кафешке "Крема" на углу Бейкер-стрит и с гордостью могу отнести это место к числу самых любимых. Уютная обстановка - стены нежного кофейного оттенка, небольшие столики, окруженные мягкими пуфиками, на которых я обожала растягиваться после долгой и тяжелой смены, занавешенные окна, сквозь которые просачивались , придавая мебели легкий блеск, лучи холодного зимнего солнца. Милые посетители - добродушные люди, взрослые и дети, приходили, чтобы согреться чашечкой ароматного чая или капучино. Бывало и хмурый мужчина заявится к нам, настораживая всем своим видом, но даже такой, после кружки бодрящего кофе довольно расплывался в улыбке. А я ходила между столиками, разносила завтраки, и наблюдала за эмоциями сидящих, подхватывая их настроение. Среди них были уже давно знакомые лица: мисс Оливерс - добрая старушка, привычным заказом которой стал кофе с круассаном, маленькая Шайн - задорная девчушка с копной золотистых волос, которая постоянно брала пару пончиков и одним делилась со мной, что раздавалось приятным теплом в сердце, мистер Трейс, всегда просящий подать ему блинчики и " побольше сиропа, пожалуйста!", а также совершенно не знакомая мне блондинка, которая каждый день садилась на самое неприметное место в углу помещения с кружкой горячего черного чая и маленькой книжкой в руке. Все это стало таким привычным и приятным, что, возвращаясь каждый раз домой, хотелось плакать от тоски, накатывающей на меня. Я даже начала работать в две смены, чтобы хоть как-то продлить это время. Но это была лишь иллюзия, жалкая пародия жизни, создающая временное ощущение полноценности бытия и той идиллии, которой в ней не хватало. Я усмехнулась про себя, и одинокая слеза скатилась по щеке, падая в воду и растворяясь в ней. Я прекрасно знала, что в другом краю квартиры находилась моя новоиспеченная соседка по жилью. Однако этот факт никак не разбавлял горького чувства одиночества, которое силой окунало меня в неприятные мысли, уже давно засевшие в мозгу. Еще минуту я посидела, обхватив колени руками, а затем встала, аккуратно переставляя ноги через край ванной. Остановившись перед зеркалом, я осмотрела свое отражение. Меня нельзя было назвать ни красивой, ни уродливой. Русые волосы до плеч, небрежно постриженные моей рукой, карие глаза, невыразительные брови, слегка вздернутый нос, с которого стекали капли - одна за другой - и губы, вечно сжатые в тонкую линию. Все тело напряглось, а сердце болезненно сжалось, когда взгляд упал на немногочисленные шрамы, среди которых один - на животе - бросался в глаза особенно сильно. Тошнота медленно подкатила к горлу, наполняя рот горьковатой слюной. Три года прошло с того дня, когда я осталась полной сиротой...Ни мамы, ни папы, ни браьев, ни сестер - только родственники, которым, как оказалось, совершенно нет дела до семнадцатилетки, лишившейся семьи. Если бы меня тогда не нашли и не оказали необходимой помощи, исход был бы один - смерть, та самая, что настигла всех находящихся в самолете, кроме меня. Это такой подарок родимой судьбы? Если да, то он не принес никакой пользы ни мне, ни остальным... Та ситуация сломила бы меня окончательно, если бы добрая соседка мисс Кэйтлин не приютила меня и не помогла оправиться после тяжелой операции. Год я жила в ее доме, бродя по нему, словно чужая и потерянная душа, а затем с наступлением совершеннолетия перебралась в небольшую квартирку в городе. Еще два года прожив там совершенно одной, я не вынесла этого и нашла соседку по комнате, заодно сократила затраты, поделив арендную плату пополам с Рэйчел - так ее звали. Потихоньку мы нашли общий язык, но близкой она мне всего за пару месяцев не стала. А сейчас и вовсе, все темы для разговоров исчерпались, и в груди снова начала разрастаться гнетущая пустота, в которой каждый стук сердца раздавался гулким эхом во все концы тела, заставляя поверить в то, что я не должна была тогда выжить. Может это был вовсе не подарок, а просто оплошность? Оплошность, за которую мне приходится расплачиваться своим разумом, отдавая его в плен страшным мыслям и воспоминаниям. Зачем нам вообще дана жизнь, если вкупе с ней идут бесконечные проблемы, боль и переживания? Неужели оно того стоит? Я горько усмехнулась. Какая ирония - даровать спасение, чтобы мучать до помутнения рассудка... Панические атаки и кошмары стали для меня нередкостью - "верными друзьями", готовыми броситься ко мне, чуть что. От этого я ужасно страдала. Даже посещала психологов, в надежде избавиться от них. Тщетно... Время уже перевалило за час ночи. Это значило, что, как бы не не хотелось, мне стоит пойти спать,если не хочу брести завтра на работе, как зомби. Спать в компании всякой нечисти, которая любезно посещала меня каждую ночь, заставляя просыпаться в холодном поту каждые полчаса. Я обернулась в полотенце и вышла из ванной и, направляясь в спальню, которая представляла собой небольшое помещение с двумя одноместными кроватями, на одной из которых уже расположилась моя соседка,у обоих стен и тумбочкой между ними. Достав из последней горстку таблеток, без которых попытки заснуть были бы бесполезной тратой времени, я запила их водой и отправилась спать в кухню, дабы не разбудить Рэйчел своими криками ночью... <center>***<center> - Джоуи, как так!? - я готова была расплакаться, словно маленький обиженный ребенок, у которого отобрали любимую конфету. - Прости, Эмма. Мне самому не хотелось , чтобы так вышло. У меня нет другого выхода. У меня больная дочь, которой требуется операция, стоящая немалых денег. Я просто больше не знаю, что делать... Понимаешь? И я понимала. Конечно, понимала и уж точно не могла винить стоящего передо мной старика, который за все то время, что я здесь провела стал мне хорошим другом. Для него, как отца, было невообразимой пыткой видеть, как умирает родная дочь. Ее настигла ужасная болезнь, беспощадно отнявшая жизни многих - рак, онкология. Опухоль срочно надо было вырезать, иначе она умрет. Смерть. Уж о ней я знала непонаслышке и очень боялась, хоть и считала, что она совершила ошибку, обойдя меня стороной. Я молча наблюдала, как дрожащей рукой Джоуи протянул мне небольшой конверт и с печальным взглядом, полным страха и отчаяния, добавил: - Все, что я могу дать персоналу - неделя на поиски новой работы и предоплата. Спасибо за усердный труд, - он слабо улыбнулся. С бледным и, казалось, совершенно безжизненным выражением лица я покинула его маленький кабинет, скорее походящий на каморку, с беспорядочно раскиданными по столу бумагами. Завязав на талии фартук, я, еле переставляя ного и без привычного энтузиазма, поплелась в главное помещение выслушивать заказы пришедших. Иллюзия, созданная мной самой, рассыпа'лась, наподобие песка, и ускользала сквозь пальцы, не оставляя ни крупинки. Неужели лимит доли счастья в моей паршивой жизни исчерпался...То, что заставляло меня хоть изредка улыбаться и чувствовать вкус жизни, решило уйти так, словно его и не было никогда. Останутся лишь воспоминания, не осязаемые, но откладываемые в голове невидимой рукой в стопку самого важного и ценного...