Вернуть

Меня риуют мелом на стене. Ты не вернёшься? Юлия смотрела на него, подтирая свои смешавшиеся с только нанесённой тушью слёзы рукою. Она вглядывалась в каждую острую черточку его лица: скулы, об которые можно легко порезаться; двухдневная щетина, на которую она всегда жаловалась при поцелуях, ведь та неприятно колет; океанские глаза, глубже космоса; поджатые и покусанные бледные губы; большие и наверняка, как обычно, тёплые руки с рисунками вен, словно каких-то рек; нервно тарабанящие по столу пальцы безо всяких колец. Она смотрела и одновременно любуясь, хотела накричать. Накричать за причинённую боль, за беспричинное расставание, за то, что у неё сейчас в груди сильно щемит сердце, за болезненный жар в горле, за стук в висках, за эти чёрные слёзы, за всхлипы и постанывания, за подсохшую кровь на губах, за дрожь по телу, за страх. Правда, крики до него не дойдут. Алексей, конечно, не смотрел на неё в ответ. Он ведь прямо сейчас был в эфире, на своей еженедельной программе. Юля не всегда её смотрела — иногда было лень открывать ноутбук и заходить на Ютуб. Она ведь и дома на него насмотрится, дома налюбуется, дома посмеётся с его шуток. Но не в этот раз. Сейчас приходилось взглядом обрисовывать его, запоминать каждую детальку, ведь вот он — живой, дышащий, находящийся в каждой её мысли и в каждой клетке тела, как болючий вирус, проникающий всё дальше и дальше, убивающий... И буквально в паре улиц от неё. На, кажется, 8-ом этаже, в своём офисе, на фоне красивой картины, обсуждающий какие-то новости. И абсолютно без переживаний — спокойный, как удав. Ни один нерв не дрогнул на его лице, ни одна грустная мимика не просочилась, ничего такого. Абсолютное безразличие и даже самый искренний смех. Оно и понятно — ему просто плевать. — Давайте, получается, — она отвлеклась от своих мыслей в голове, вцепившись в его слова, — мне щас покажут ваши вопросы в твиттере под этим хэштегом, я поотвечаю. Она не читала вопросы. Она следила за движением его губ, за обнажёнными и белыми зубами, за резкими улыбками... но один внезапно зацепил, вновь заставил прислушаться. — А, тут пишут "где ваше кольцо, Алексей?)". Ну, как вам сказать, — Навальный сдавленно засмеялся и Юлия сразу пресекла его самый неискренний и странный смех, — что-то часто кольца у меня воруют. А может дома где-то потерялось. Позже поищу. Не думал даже, что заметят, сам как-то забыл — и взгляд даже начал неуверенно бегать где-то. Ну да. Сам как-то забыл. Конечно! Конечно он забыл сам. О ней забыл. И о кольце, которое их соединяло тоже забыл. Забылзабылзабыл. — Так, следующий тут...

***

— Лёш, а че, реально кольцо снова украли? Вот ты неудачник, уже третий раз. — спрашивал И. Жданов в баре, ожидая свою рыбу с пивом и наблюдая за работой барменов. — Ага, неудачник, — хмыкнул Алексей. Да нет, вполне удачливый, всё более, чем прекрасно. Но видимо, для конспирации придётся таскать его на пальце. — Ну зай, зай... — хныкал кто-то на заднем плане так, что всем ФБКшникам пришлось повернуться. Леонид, безнадёжно вздыхая, с кем-то болтал по телефону почти на весь бар, — ну успокойся, всё хорошо. Блин, не плачь только, всё нормально. Да, я приеду сейчас. Всё, давай, не волнуйся, щас буду! Считай, я уже рядом. Все вопросительно перегляделись. Кира тихо поинтересовалась: — Что случилось? — Да блин, — угрюмо начал Волков, вглядываясь в дисплей, — на даче кошка наша сдохла. Жена чуть с ума не сошла. Я поехал, ребят. — Куда ещё? — воскликнул Алексей, — Ну а посидеть? — Да какой сидеть, Гарфилда жалко. Да и что, она там одна рыдать будет или как? — Ну... — замялся он в ответ, — по темноте поедешь? Там тем более дождь моросил. — Лёх, моя жена на даче в 100км от Москвы плачет, я хоть по метели пойду, хоть пешком, — фальшиво усмехнулся Леонид, пожимая всем руки по отдельности. Все руки были пожаты, пиво отдано Шаведдинову, а дверь захлопнута. — Ну даёт, блин, — сказал кто-то. — Во-во, сам топил больше всего за движ, а тут сдал назад. — Ну так у него жена плачет, — странно уставившись в одну точку, наконец откликнулся Навальный. Ну так и у меня наверное плачет, — задумался сам над своими словами, — Да ну какая разница, блин? Поэтому решил отвлечься. Живо вовлёкся в разговор, облился пивом, смеялся громче всех, постоянно вставлял какие-то шутки и фразочки, пока что-то снова не переклинило, когда беседа началась о своих мужьях и жёнах. Кира и Руслан сжимали руки друг друга. Блин, да очевидно почему я так думаю. Конечно, я сам эмоционально потрясён, поэтому мысли всё ещё там, да ну, нормально всё, — убеждал сам себя. Убеждал в том, что мысли о ней и её состоянии не более, чем мимолётные из-за той ссоры... это скоро пройдёт и он забудет всё, как страшный сон. Вообще, всё нормально, нужно сейчас снова с ними чокнуться и перевести диалог в другое русло. — Ну че, мужики и дамы, — резко начал он, подняв пиво и слегка застряся головой а-ля изгоняя мысли, — за Умное Голосование и свержение Путина, да? Все вокруг засмеялись. Ага, забудет, как же.

***

— Ага, приползёт, как же! Да он забудет меня, — ныла Юлия, сидя в кругу своих шестерых подруг в каком-то шумном пабе с вином в руке и подперев другой голову. — Я тебе отвечаю! — воскликнула кто-то из толпы девушек, — Этот козёл потом на коленях будет ползать. — Подтверждаю, девочки! — отозвалась ещё одна — Вот он долбоёб, конечно, извини за выражение. — Да я сама понимаю, — кивнула Юля, делая глоток белого, — просто блин, ну... не знаю. Он ведь так уже месяца два. Холодный такой. В разъездах. Дома не бывает. — А не нашёл ли он кого-то себе? — Честно, не знаю. Я спрашивала, ничего не ответил. Но если нашёл — я окончательно разобьюсь. Я даже щас не знаю, как буду держаться и не срываться. Дети приедут в конце августа ещё. Я уверена, что буду плакать каждый день, — добавила через ещё одрин глоток, — ещё лет 10. При чём не просто плакать, а рыдать. — Да ну не гиперболизируй. — Я реально говорю, — она подняла серьёзный и опечаленный взгляд. — Да всё понятно, — начала одна из них довольно задорно, — он просто случайно поставил работу на передний план. По моим рассчётам, в октябре уже под твоими окнами рыдать будет. — Если не в сентябре! — Вот-вот. — Да ну, перестаньте. У него всегда работа и семья были одинаково важны и он бы ни за что не выбирал, — со вздохом еле слышно прошептала она. — А тут выбрал. Ну а что, он щас занят, новый проект, разработка, вот и запутался. — Ну запутался не запутался, а это все равно ошибка. Так что запоминай, Юль, как приползёт — сразу его не прощай. Пусть помучается. — Чтобы знал потом, как тебя, королеву, на работу менять. Она даже искренне захохотала. Думая, конечно, что они просто шутят.

***

А вообще — одному просто офигенно. Господи, как же спокойно и тихо в этой квартирке... я не могу. — думал Алексей, смотря Крёстного отца на ноутбуке с пачкой чипсов в руке после очередного пятничного рабочего дня, — А впереди ещё выходные... отдохну-у-у, и примусь за нормальную работу, — самодовольно протягивал в уме, расплываясь в хитрой ухмылке. На мгновение вспомнил, как смотрел этот фильм в объятиях с женой, но тут же выбросил мысль, даже не особо задумывашись над ней. Просто прекрасное времяпрепровождение после снятия с себя всех забот — и даже отзвона родителям с детьми.

***

Его фотки в Инстаграме. Их переписка, полная смайликов-сердечек. Его сторис. Всё это было обшарено уже 15 раз за этот вечер. Но не имело даже малейшего смысла. Только сильнее втаптывало, убивало и уничтожало. Такой помятый и растрёпанный вид, такое красное и опухшее лицо — этого всего так давно не было на ней. А теперь, по всей видимости, будет преследовать ещё долго. Как и ожидание его звонка, уведомления, улыбки и дыхания рядом. Только наверное, я не дождусь. Господи, как же плохо одной. За что же он так?.. Отвлёк звонок подруги. Не его. Всего-лишь другого близкого человека, тоже не маловажного, но не того... — Юля, завтра идём тусоваться в клуб и это не обсуждается, мы уже с девочками всё обсудили. — Чего? Так мы только вчера сидели... — И что? Тебе отвлекаться от твоего мудака надо, ты в сети в Инсте уже 4 часа. Ты думаешь, я не знаю, что ты там делаешь? — Что я делаю?.. — растерянный голос, но полный надежды, что её смогут спасти, вытащить, отвлечь, заставить рассмеяться. — Да фотки этого козла смотришь! Не дай боже ты ему напишешь. Всё, отсыпайся, собирайся, завтра точно едем все. — Да ну чего там делать? — нужно было немножко поломаться, чтобы почувствовать себя нужной. В такие моменты это просто необходимо. — Забывать его, с нами веселиться и не плакать, как ты сейчас! Завтра созвонимся, спокойной ночи! — Спок-... — Юлия не успела договорить — трубку сбросили. В груди должно было потеплеть, глаза должны были посиять, губы должны были разрезаться в улыбке. Но всего этого не произошло. Ведь спокойной ночи было не от того человека. Его вообще будто не было. Всё, кроме того голоса — обычные звуки. А я и не нужна тому.