Не думал, что способен любить

История берет свое начало в далёкие времена. Все, что я помню из своего детства, это пожар, унесший жизнь моих родителей. Крики, агония и языки пламени, захватывающие все больше территории. И когда ступор и истерика отошли, я замкнулась. Я была как будто не здесь. Там, где я была, все люди были под водой, говорили глухо, неразборчиво. Мир покрылся в более тусклые краски, как перед тем, как потерять сознание. Дышать было тяжело, а вынырнуть - страшно, потому что, кто знает насколько я глубоко? Доплыву ли я вообще? И будет ли хоть какой-то воздух наверху? Меня поместили в психдиспансер, где мучительно долго добивались от меня доверия и начала терапии. Что только они не делали... И пытались играть со мной, и разговаривать, и книжки мне читали, и рисовали со мной. Но мои рисунки всегда их пугали. На них люди находились в агонии, молили о помощи, опускаясь на дно моего подводного мира. Но все же мне удалось всплыть. Примерно в подростковом возрасте меня начали мучить кошмары о том подводном мире, но теперь вместо людей, там были монстры. Однако, если я хочу отсюда выбраться, то мне стоит о них молчать. - Доктор Филс, сколько можно меня здесь держать? Я здорова, - вопрошаю шестнадцатилетняя я на приеме у доктора. - Всему свое время, Миранда. А сейчас, давай поговорим о... Этот старый чурбан опять за своё. И, к сожалению, у него все выходит. Ровно до моих двадцати. Этот день я не забуду ещё долго. Как сейчас помню, на дворе двадцатый век, дату я точно назвать не могу, так как потеряла счёт времени ещё в свои семь. В психдиспансере тихий час, а у санитаров обед. Пока никого нет, я расположилась у окна своей палаты, достав запрятанные сигареты и зажигалку. Неспешно потягивая сигарету, я наблюдала за детьми, играющими в переулке. Сиротки, я поняла это по их одежде. Вроде, доктор что-то говорил о войне... Значит, либо их родители сейчас лежат у нас, и стонут от боли так громко, что слышно даже через крики шизофреников, либо погибли в боях. Невольно я вспоминаю сегодняшний сон. Я в каком-то странном балахоне хожу по каким-то катакомбам. Мимо меня плывут...люди, наверное. Во всяком случае, у них есть разум. Видимо, они раньше были людьми. У некоторых из них было что-то вроде бороды, но вместо привычных волос - щупальца, у кого-то стали появляться перепонки и плавники. А кто-то сохранил свой человеческий вид. - Мда... Я бы подумала бросить курить, но, вроде, я курю табак, а от него так не бывает, - размышляю вслух я и выбрасываю окурок в окно. Спрыгнув с подоконника, я мгновенно падаю на колени и хватаюсь за голову. Боже, это так больно... На стенки и так нездоровой черепушке что-то давит, а внутри не моим голосом и уж точно не голосом совести или внутреннего диктора, транслируют: "Приди к нам. Мы идём за тобой. Мы полюбим тебя" Голос, нет, скорее голоса, их трое, звучат как-то булькающе. Если бы утопленник мог говорить, то со своими легкими, наполненными водой, звучал бы так же. Мне страшно, я не знаю, что это. Я не знаю откуда это. И как только боль отступает, меня оглушает взрыв в конце коридора. Я ничего не слышу: ни себя, ни других пациентов, ни людей, которые ворвались в клинику, ни сомнительной совести, ни внутреннего диктора, ни даже этого утопленного трио. Они убивают, они врываются в ячейки с личными вещами, они срывают дверь моей палаты, вкалывают что-то и мой мир темнеет. Я очень боюсь открыть глаза, вдруг я снова окажусь в моем подводном мире, вдруг надо мной стоят монстры из кошмаров, и хотят меня разодрать, или, что ещё хуже, вдруг я надоела доктору и он хочет от меня избавиться. Реальные люди пугают сильнее. Реальные люди безумны. Не пациенты, а врачи опасны, когда их захлестывает ярость. Но я все же просыпаюсь в каюте, учитывая как трясет комнату. Отдышавшись, я осматриваюсь. Маленькая комнатушка, предназначенная только для сна. Четыре стены, окно на океан, дверь и кровать. Ни тебе шкафа, ни стола, ничего. Вывалившись наружу, я понимаю, что меня ещё не отпустило лекарство, поэтому я не против, когда меня хватают под руки и тащат, видимо, в каюту капитана. Там меня встречает мужчина. Примерно, два с хвостиком метра, по голосу ему около двадцати восьми - тридцати лет, и это максимум, что я могу о нем сказать, пока он переговаривался с притащившими меня, ибо выряжен он в балахон, а капюшон натянут чуть ли не до подбородка. - Где я? Кто вы? И куда вы меня тащите? - не дав даже представится, выдаю я. - Хорошо... Ты на корабле "Гидра", плывешь в сторону затерянного острова близ Бостона, о котором не любят говорить из-за нелюбви к чужакам. Я - Эдвард Чейз, глава культа Ктулху на острове, остальные, как ты уже поняла, культисты. Ну, на третий вопрос я и так ответил. Но почему-то не услышал вопроса "почему". Что ж... Отвечу сам. Ты Оракул, ты можешь понять речь наших богов, нам же понадобится неделя минимум, чтобы разгадать их послания. Я научу тебя всему, что мы знаем о Ктулху. Ты же хотела сбежать оттуда? Он говорил заманчиво и, согласившись, я полностью изменила свою жизнь.