Белая Роза

Когда Криста поняла, что умрёт, то первым делом вызвала к себе Беатрикс. Леди Беатрикс пришла незамедлительно. — Пощади моего сына. Значит, видела, всё-таки знала. Не была такой круглой дурой, как могло показаться изначально. — Ну, что вы, Миледи, вы ведь любимая жена и кузина Господина Карлхайнца? Разве может он позволить вам умереть? Беатрикс доверительно сжала тонкую, как веточка, руку такой красивой и юной девушки. Самый великий из вампиров выпил из неё все соки, даже не прикоснувшись зубами к её шее. Идеально-белая, лебединая — она казалась такой красивой, особенно, когда её обвивает ожерелье с аметистами. Вместо того, чтобы навестить умирающую сестру Карлхайнц решил откупиться от неё дорогими подарками: лучший врач, драгоценности, богатые наряды и розы. Разумеется, розы. Белые розы, любимые цветы его третьей жены. Но лучше Кристе от этого не становилось. Она горела, точно уголек, грозясь потухнуть в любую секунду. Но пальцы, сжавшие руку Беатрикс, были холодными, как у трупа. — Я прошу об этом только у тебя, потому что знаю, что Корделия никогда не упустит возможности сделать мне больно даже на небесах. Какие небеса, Миледи? Вы будете гореть за грех кровосмешения. — Я не позволю, чтобы Субару страдал. Господин Карлхайнц тоже. Криста откинулась на многочисленные бархатные подушки, на них были вышиты белые розы и лилии. Самые невинные цветы с виду. Как и девушка, лежащая сейчас и медленно умирающая. — Ничего ты о Карлхайнце не знаешь, Беа, — Вторая жена поморщилась. Она ненавидела сокращение своего имени. — Для нашего дорогого мужа мы лишь... Беатрикс вышла раньше, чем девушка успела договорить. Вслед леди послышался лишь хриплый смех.

***

Всю свою жизнь Беатрикс была хорошей, верной и терпеливой женой, вещью, стоящей на своём месте, разменной монетой. Все удивлялись, почему же именно она стала его женой, если у неё была прелестная младшая сестра. Неужто Белкалис бесплодна? Какое горе! Она же такая красивая, точно куколка, её любят все, включая знать и простых вампиров. А Беатрикс не любит никто, даже её собственные дети. — Субару! — Окрик Кристы, вышедшей сегодня в сад, был точно гром среди ясного неба. Беатрикс отпила немного чая из своей чашки, на которой красовался узор из паучьих лилий, спрятала усмешку и вернулась к своему вышиванию. Она была в простом утреннем платье, чёрный цвет делал её бледной, зато сапфиры в серебряной оправе подчёркивали глаза. — Сынок мой, пожалуйста, будь осторожнее. — Успокойтесь, Миледи. Они же дети, разве не нужно им хоть иногда играть? — Беатрикс позволяла Шу такие передышки очень редко, поэтому он наслаждался каждой минутой, проведённой с младшим братом. Рядом они были такими не похожими, что и не скажешь, что братья. Впрочем, в сравнении с Рейджи они могли быть хоть чуть-чуть похожи. Субару побежал за старшим братом, пытаясь повалить его на землю, но тот, играючи, отскочил в сторону и упал прямо под ноги Рейджи. Мальчик, сверкнув багровыми глазами за стеклом очков, якобы нечаянно шагнул на Шу. — Рейджи, — Угрожающе произнесла Беатрикс, поднимаясь. Тяжёлая юбка вколыхнулась одновременно с руками женщины, поднятыми вверх для драматического заламывания. Её сапфировые глаза впились в младшего сына. — Быстро убери свою ногу и извинись перед братом. — Прости меня, Шу. — Уважительно. Не смотри на него так, будто он не брат тебе. Рейджи сжал губы так сильно, что они посинели. На мгновение Беатрикс решила не продолжать это, отпустить детей дальше играть, но потом услышала вздох явно заинтересованной во всей ситуации Кристы. Метнув в её взгляд с нежностью кинжала, женщина еле сдержалась, чтобы не щёлкнуть языком. Но вспомнила о манерах и лишь расправила юбки, вновь присев на свой стул, больше похожий на кресло. — Я жду, Рейджи. Твой старший брат ждёт. Как и я. — Вы повторяетесь, матушка, — Тихо заметил он, непокорно сверкая алыми глазами. Почему Боги подарили ей юную копию Карлхайнца? Почему? — Не стоит, Беатрикс. Дети лишь дети. Лучшее, что они могут делать в таком возрасте — это играть. Так, а ты чего вступилась, наша беззащитная лань? — Возможно, вы правы, Миледи. Порой я бываю слишком требовательна к своим детям. Но они ведь — наследники. — Разумеется. Беатрикс была довольна тем, что попала прямо в ярко-красное яблочко, самое больное местечко Кристы. Ну и что, что она кузина Карлхайнца и чаще всего из всех троих женщин (Корделия — Сука-Распутница, Беатрикс — невзрачная леди из какого-то важного дома, Криста — Белая Роза, главная красавица и любимица своего кузена, их общего мужа)? Ну и что, что сын её — маленькая копия их супруга? Ну и что, что кинжал, способный убить вампира, принадлежит именно ей?! Беатрикс ничуть не хуже, даже лучше. — Вот и всё. Вскоре ссора закончилась тем, что нужно было идти на обед. Беатрикс поднялась, чтобы отложить своё шитье в специальный ларец из кедрового дерева. Сделав и это, она направилась вслед за дворецким, старым мужчиной, с лихо закрученными усами, такими седыми, что они казались серыми. Когда кузина Карлхайнца встала рядом с ним, то его взгляд скользнул на её грудь, целомудренно прикрытую несколькими локонами и бледно-лиловой вуалью. Мужчины... Даже самые равнодушные из них становятся иными рядом с такими женщинами, как Криста и Корделия. Беатрикс не сдержала усмешки. Все любят этих ведьм, все мужчины, все дети. Даже Рейджи предпочитает Беатрикс Корделию. Из трёх жён Карлхайнц посещает Беатрикс реже всего. — Сегодня прекрасный день, — Замечает Криста, робко приподняв уголки своих губ. Будто надеется улыбнуться. А у Беатрикс до сих пор не выходят из головы её слова об их общем муже.

***

Беатрикс с очевидной (для всех) ревностью взирала на то, как Карлхайнц кружит свою кузину в танце под музыку профессиональных бардов. Корделия нарочно сделала всё, чтобы вывести её из себя, Криста — лишь одна из пешок. Но глядя на то, как эта молоденькая дрянь улыбается своему брату, их общему мужу, мило косит глаза и поправляет свою вуаль, Беатрикс желает придушить её. Одна из пестуниц её сыновей заметила, прищурив свои незабудково-голубые глаза (леди Беатрикс старалась выбирать себе подобных, поэтому почти вся её прислуга была светловолосой, с сапфировыми глазами): — Не пора ли этой юной Розочке заниматься более достойными делами, а не только цветы рассматривать? Беатрикс нахмурилась. — Следи за своим языком. Криста лишь дитя. Беатрикс хотела сказать, что Криста даже не хотела всей этой неожиданной власти, просто желала быть со своим братом, но не была готова к тому, что после заключения брака он охладеет к ней. — Тогда откуда у этого дитя появился ребёнок? Бледный принц, сын Белой Розы — всего лишь тряпичная кукла? — Замолчи, — Приказала Беатрикс, отвернувшись от прислужницы. Глазами она стала выискивать хрупкую фигурку Кристы, но увидела лишь Карлхайнца, направляющегося в сторону Корделии, чьи губы растянулись в улыбке. — Или сделаю так, чтобы ты могла лишь мычать... Карлхайнц наклонился к своей первой жене, и та поцеловала его, позволяя обхватить себя за талию, туго стянутую корсетом. Грудь её волнительно приподнялась, приковывая к себе взгляды всех мужчин. Беатрикс взглянула на свой воротник, зашнурованный до самого конца и отнюдь не добавляющего ей привлекательности. Впрочем, её грудь никогда не была особенно красивой, а после рождения детей и вовсе стала незаметной. — Карлхайнц сегодня собирается посетить леди Кристу. Миледи, вы готовы распорядиться?... Беатрикс активно закивала, позабыв о правилах приличия. Тонкая нить кремового жемчуга на её шее казалась удавкой. — Определённо. Сделайте так, чтобы всё было готово.

***

Она затаила дыхание. Ей не верилось, что она — приличная, воспитанная женщина, верная и послушная жена, мать двоих детей — попросту подслушивает! Но то, что происходило по ту стену комнаты было гораздо заманчивее, чем обычное шитье. Её не волновал даже грязный подол платья и испорченная пылью причёска. Беатрикс жадно хватала каждое слово. — Я всего лишь часть эксперимента, Карлхайнц-сама? А любил ты меня хоть когда-то? Вот это да! Неужто Криста самая смелая из них троих, раз готова кидаться в мужа такими словами? — Ты знаешь, что это так. Мои сыновья... — Твои сыновья. Не наши... Мне они никто. Пусть умрут! Пусть Субару станет твоим наследником, а остальные отправятся во все семь преисподней за своими матерями. Беатрикс хмыкнула. И эту девчонку она считала своей единственной подругой? — Ты знаешь, что сейчас это невозможно. Послышался слегка влажный звук. Скорее всего, сдержанный поцелуй. — Я люблю тебя, Карлхайнц-сама... Брат, любимый... Не оставляй меня больше... Еле слышные рыдания и шуршание одежды сказали Беатрикс всё. Она отошла от стены. Теперь осталось лишь выяснить, что за эксперименты могут быть у самого великого вампира за все века. Ничего-ничего, скоро Белая Роза сама ей обо всём скажет. Она же не хочет, чтобы её лепестки окрасились в алый?