jungkook plays balls and taehyung plays with his

The Last Shadow Puppets — In The Heat Of The Morning

***

Чонгук вытирает мокрую спину, закидывая полотенце на плечо. Оно прохладное и влажное, и он удивлён, как ткань ещё не расплавилась на его раскалённой коже. Он думал, что филиал ада на земле — это когда тренер порицает его на глазах у всей команды, устраивает так называемое «мотивационное устрашение», а если более правдоподобно и по словам Тэхёна, то прилюдную казнь. Сущий кошмар наяву — проигрыш важнейшего матча или, может, упущенный розыгрыш финального мяча, когда вся команда на тебя надеется, а ты лажаешь, и лажаешь, и подставляешь всех, и винишь себя, и ненавидишь своё существование, потому что ты неудачник, и вообще… И вообще, это случилось не с Чонгуком. И он даже — о боги, рак на горе свистнул, разверзлись небеса! — не испытывал желания прописать своему сокоманднику по первое число. Его руки не чесались от желания показать, как на самом деле бейсбол делается. В конце концов, это всего лишь один проигранный матч. Они не в профессиональном спорте, у них любительский клуб, и игры — это развлечение, досуг, элемент безопасного азарта. Никак не битва не на жизнь, а на смерть. Проиграли? И что, всё равно ведь здорово провели время! Чонгук сам себе поверить не может. Когда для него важнее стало участие, а не победа? Он что, морально вырос? Он что, может собой гордиться? Друг моего друга — мой друг. Или: враг моего врага — мой товарищ. Или ещё: общий соперник объединяет. Неоспоримая истина. Чонгук не то чтобы не ладил со своими напарниками, но он всегда держался особнячком. Он знает, что Тэхёну, например, может не хватать тепла. Тэхён экстраверт, и ему жизненно необходимо общение. Сейчас, когда все его друзья уехали из страны или заняты, а сам он в отпуске, ему особенно одиноко. Поэтому Чонгук отвечает ему каждую свободную минуту — те в преддверии соревнований приходилось выкраивать. Иногда он даже отпрашивался в туалет с тренировки, а сам уединялся в кабинке, опускал крышку унитаза, плюхался сверху и переписывался с Тэхёном. от кого: моё солнце > ты у меня такой романтичный *-* В общем, не особо Чонгук стремился к тому, чтобы подружиться с каждым членом команды — их, включая запасных, четырнадцать человек, на минуточку! Но, когда тренер начал агрессировать, гнать, попросту катить бочку на Югёма, из-за которого ничья последнего матча превратилась для их команды в проигрыш, Чонгук не выдержал. Как и вся команда. Как оказалось, они друг за друга горой. Как оказалось, их всех не устраивал тренер. Пришлось поставить ультиматум: либо он меняет подход, либо на него заяву катают, как ту самую бочку, то бишь пишут жалобу. Таким образом, Чонгук внезапно обзавёлся компанией друзей, с которыми теперь раз в две недели собирается в баре. Вчера он прикатил домой с традиционной попойки в два ночи. Вообще-то, всем членам команды, кроме него, с утра нужно было на работу, но было принято коллективное решение: не выползать под солнцепёк и наслаждаться прохладой помещения с кондиционером. Чонгук, хоть и имеет свойство первым сбегать с любых социальных мероприятий, не был против. Чонгук был категорически за. Ночью его мучали кошмары, он просыпался несколько раз то ли от духоты помещения, то ли от того, как он раз за разом пропускал решающий мяч, и на него выливали ушат помоев — буквально, между прочим, включая яблочные огрызки — его теперь так называемые друзья. Вот что он охарактеризовал бы как филиал ада на земле. Когда кошмарные сны, а после пробуждения даже самым ранним утром жара настолько сильная, что мокрое полотенце начинает исходить паром сразу же после вытирания. Чонгук знает, что Тэхёну может не хватать тепла, но чтобы настолько… Когда он прошлой ночью включил мобильник, чтобы вызвать такси, на его телефон обрушился поток уведомлений. от кого: моё солнце > чонгуки чон, помнишь, ты говорил, что будешь любить меня, даже если я превращусь в червячка? Такое Чонгук никогда не забудет: это была их первая годовщина, они дурачились и задавали друг другу нереалистичные вопросы, но по какой-то причине каждое слово имело столько смысла и сколько тепла. > я тогда ещё сказал, что есть у меня один змей в штанах… А вот об этом Чонгук пытался забыть. от кого: моё солнце > чонгуки, главное, помни о презумпции невиновности! > у меня же умелые руки, да? твои слова! И почему с телефона нельзя удалить базовое приложение сообщений? Без него не пришлось бы сгорать от стыда за собственное разгорячённое поведение. Почему цитирование из уст Тэхёна, даже путём смс, звучит как что-то невероятно пошлое? Чонгук ведь говорил об умелых руках, когда успокаивал чужое неумение готовить. Мол, ничего страшного, в хозяйстве пригождаются другие тэхёновы навыки — наведение порядка и любовь к этому, к примеру — тем более что в современном мире это не главное, зато в любом творчестве Ким хорош, у него такие умелые руки! от кого: моё солнце > в общем я сломал регулятор на радиаторе и теперь у нас дома тридцать градусов я тебя люблю и целую ты лучший мужчина в моей жизни пожалуйста разбуди меня прежде чем приступить к убиванию я хочу последний раз посмотреть в твои прекрасные глаза а ещё я выключаю телефон на ночь чмок. Выбор знаков препинания чрезвычайно полезен. Точка в конце суровая, зато ни одной запятой, чтобы у Чонгука в голове подрались умиление от «люблю, целую, лучший», недоумение от «убивание» и разочарование от «тридцать градусов». Не в Тэхёне разочарование, разумеется, а в жаре как в таковой. Он устал каждый день плавиться, превращаться в подтёкшее масло. Это совсем не здорово, это не приятный усталый пот после тренировки. Это постоянное ощущение духоты и липкости. Когда холодно, можно укутаться. Когда жарко, кожу с себя не снять. А Чонгук только и делает, что ежедневно из кожи вон лезет, чтобы каждого вокруг впечатлить — ему даже в кошмарах снится не апокалипсис, а то, как он всех разочаровывает.

***

Чонгук вытирает мокрую спину, закидывая полотенце на плечо. Оно прохладное и влажное, и он удивлён, как ткань ещё не расплавилась на его раскалённой коже. Да, раньше он думал, что филиал ада на земле — это когда тренер порицает его на глазах у всей команды. Может быть, так и есть, но кое в чём он уверен. Головной офис ада — это когда твой парень-портативная-печка пытается всего тебя окутать своими конечностями в тридцать плюс по Цельсию. Чонгук поступил, как всегда поступает в ситуации покушения на свои ягодички — сбежал в ванную. Тэхён — выспавшийся, потому что спал как младенец, даже не заворочался, когда Чонгук присоединился к нему в кровати ночью — что-то прокричал ему вслед, но расслышать было трудно. В их здании толстые стены, плохая слышимость — в общем-то, квартира почти идеальная, если бы не солнечная сторона и соответствующее ей пекло в тёплое время года. Впрочем, Ким Тэхён — человек с быстрой соображалкой, то есть находчивый. В этот раз, не изменяя своей натуре и своему сексуальному аппетиту, когда дело доходит до Чонгука, он начал атаковать сообщениями. Спасибо хоть, что не звонками по видеосвязи. Он пытался, конечно, но Чонгук проявил чудеса силы воли — не взял трубку. Во-первых, он был в душе, и пользоваться телефоном в такие моменты банально небезопасно. от кого: моё солнце > смотри, чонгуки чон: ни пуха, ни пера! буквально — я убрал все одеяла, нам точно не придётся потеть сверх меры > [3 вложения] > возвращайся (ʃƪ＾3＾） Во-вторых, он точно упал бы на месте. Как минимум судя по фото, которые его парень прикрепил к смс-кам. Увидев подобную картину в движении, Чон бы точно не удержал себя на ногах. Это хорошо, что бейсболом Чонгук занимается самостоятельно. Он бы не нашёл себе покоя на поле, зная, что Ким Тэхён никогда не играет честно. Чонгук уже давным-давно вышел из пубертатного возраста и далеко не в первый раз может наблюдать Тэхёна обнажённым, наклонённым, выгнутым, красивым, очень съедобным, горячим… Так вот. У Чонгука нет сперматоксикоза, почему его тело каждый раз так реагирует на кимовы бесстыдства? Он не против, он всегда не против, но он совсем не может сопротивляться, что, если вдруг однажды ему захочется поиграть в догонялки? Никакого умения отказать. Хоть уговаривай свой член не стоять крепко, почти железобетонно, на обыкновенные нюдсы. Ну, с обыкновенными он, конечно, загнул. Не бывает ничего обыкновенного, когда дело доходит до Ким Тэхёна. Может быть, Чонгуку приходилось делать дыхательные упражнения в кабинке туалета стадиона, потому что его парню приспичило подразниться. Ситуация гипотетическая, никогда до этого не происходившая, Чонгук ни разу не возбуждался от тэхёнового обсуждения планов на ночь и выходные, никогда такого не было, чтобы Чонгук представлял перед глазами картину Тэхёна перед ним прямо в раздевалке… Никогда такого не было, и вот опять. Но дыхательные упражнения не помогают, хотя Тэхён даже не канючит под дверью. Скорее всего, он просто терпеливо — или не совсем — кувыркается по кровати, ждёт Чонгука, дразнит себя, может быть, даже растягивает, а какой смазкой, а сколько пальцев, а как он сегодня хочет… Сосредоточиться. Сфокусироваться. Чонгук не довытирался, у него ещё с волос вода капает. Чёрт бы его побрал, этого Ким Тэхёна — только пусть вернёт в целости и сохранности — добился своего, каждый раз одно и то же. Чонгук уже не видит смысла в том, чтобы продолжать экзекуции с полотенцем и своим телом. Всё равно он намокнет, всё равно придётся потом идти в душ сызнова, всё равно Тэхён и там, скорее всего, настигнет его, и он ведь не будет против, он будет только за. И руками, и ногами, и головой, и змеем своим — без штанов, как был голышом, так и возвращается в спальню — потому что Тэхён тот ещё заклинатель. Ким лежит на спине, распластался звёздочкой. Облизывается, завидев Чонгука, как перед любимым леденцом — иу, иу, прочь из головы, неостроумные сравнения. Хотя это, скорее, из-за жары. Тут что у людей, что у собак один способ охлаждения. Рот открыть и молчать. Хотя Ким, вообще-то, стонет. — Иди ко мне. Забирайся сверху, Чонгуки Чон. Я уже готов. — Это всё, конечно, замечательно и очень, очень-очень заманчиво, но не думай, пожалуйста, что я не раскусил твой план. Ты меня соблазнил. — как же Тэхён расцветает от этой фразы. Самодовольная ухмылка украшает его лицо, и Чонгук только рад пощекотать его эго ещё немного, наклонившись с поцелуем. — Ты и разбирайся. Он бесцеремонно плюхается рядом, сразу же ощущая, как простынь прилипает к его потной спине — будто и не было пятнадцати минут прохладного душа. Тэхён очень лениво, очень с оттяжкой поднимается, усаживается на него сверху — вот так сразу! Едва начавший опадать член, обрадованный вниманием, движется прямо внутри Кима, и это так странно и непривычно, но очень приятно. У них редко случается секс с проникновением, но исключения из правил — всегда что-то колоссальное. Даже если не Чонгука втрахивают в кровать — а Тэхён это умеет, ох, как умеет — всё равно чрезвычайно хорошо. Правда, дышать при каждом движении всё тяжелее и тяжелее. Вокруг них туман густого и плотного раскалённого воздуха. Тэхён поднимается, двигает тазом по кругу, стимулируя и себе — анус — и Чонгуку — головку, а потом опускается с выдохом. Чонгук и думать забыл о том, чтобы хоть как-то шевелиться — у него тут жара и блаженство, он отдыхает, пока Тэхён всё делает сам — действительно, сам расхлёбывает то, что учудил. Поступок ответственного человека, ага. Приходится жмуриться, потому что солнце светит прямо в лицо, когда Тэхён сидит на его бёдрах. Когда приподнимается, заслоняя свет, можно и разомкнуть веки — полюбоваться тем, как Ким тяжело дышит, как вздымается его блестящая грудь, как дрожит живот, как напряжены бёдра, как сочится из члена предсемя. Он не спешит, двигается медленно, но из-за жары кровь, кажется, приливает ко всем нервным окончаниям в двойном количестве, потому что ощущения становятся острыми, будто после долгих недель воздержания. Чонгук быстро начинает задыхаться. Тэхёну тяжело, Тэхёну жарко. Он молчит, ни слова не говорит, хотя обычно из него сыпется поток пошлостей, по поводу которых Чонгук так любит бубнить. Они каждый раз подталкивают его к краю несправедливо быстро. Застывший воздух их спальни хранит в себе каждое грязное кимово словечко и нашёптывает их Чонгуку на уши. Он тяжело дышит, сжимает в руках пока ещё прохладные края простыней, когда Тэхён нагло тянет его за одно из запястий. — Потрогай… Чонгук не хочет двигаться, ему лениво и хорошо, но его возбуждает ощущение твёрдого, ещё более горячего, чем воздух, члена Тэхёна. Даже самое крошечное прикосновение влечёт за собой низкий грудной стон. Тэхёну липко, Тэхёну скользко, от пота и испарины не на что облокотиться, приходится напрягать ноги и ягодицы, что есть мочи. Он уставший и вымотанный, перестаёт подниматься-опускаться, приступает к круговым движениями, одновременно натирая Чонгуку ляжки и вызывая восторг восхитительным давлением на всю длину его пениса. Солнце всё ещё светит Чону в лицо, но он силится открыть глаза, прищуриваясь, лишь бы разглядеть, как красиво изогнулся его любовник, его любимый. Как свет огибает его силуэт, как блестит его кожа, как он смахивает дрожащими пальцами прилипшую чёлку со лба. — Никакого спортзала не нужно с такой утренней рутиной. — И не говори, Чонгуки Чон. — И никакой бани. Тэхён влажный, мокрый. Его предэякулят уже стёкся лужицей на животе Чонгука, но всё не прекращает сочиться. Чтобы кончить, Киму нужно ускорить движения. Чтобы ускорить движения, нужно ещё больше напрячься, ещё больше попотеть. Может быть, Чонгук мог бы и помочь — всё-таки он тоже не против оргазма, как ни крути — но, кажется, в нём внезапно проснулись садистские наклонности. Ему нравится наблюдать за тем, как Тэхён пыхтит, гонится за удовольствием, но устаёт слишком рано, чтобы достигнуть пика. Мазохистским это удовольствие тоже можно назвать — Чонгуку всё ещё жарко, всё ещё не хочется двигаться, но он всё равно вяло поднимает руку, чтобы обласкать кимов живот. И талию. И ягодицы — по крайней мере, сжимает всё, до чего может дотянуться — подставляет к левому кулаку правый, чтобы Тэхён толкался в обе его руки, покачиваясь на члене. Хочется перевернуться, вжать Кима в матрас, провести языком по его коже, а после на неё подуть — принести облегчение от ветерка и его прохлады. Но у него такое ощущение, что, если он сожмёт сейчас Тэхёна слишком сильно, тот растает в его руках, подобно горячей карамели. Тэхён такой же солёный и сладкий, такой же податливый — если постараться, если найти нужные способы уговоров, если, например, сжалиться над собой и над ним и приподнять таз в лёгком толчке, а потом ещё в одном, и ещё в одном… — Упражнение «Ягодичный мостик»? Острит и балуется так, будто не его глаза секунду назад закатились от внезапной вспышки удовольствия. Чонгук почувствовал, как Тэхён вокруг него сжался, он не даст себя обмануть. Он толкнётся ещё раз — ему хорошо, и даже на жару уже как-то плевать. Он близко, почти, так сказать, у финиша, и слишком устал для продолжения тяни-толкайки. Нет, только тянучки. Толкайку он, пожалуй, продолжит с особым рвением. — Заткнись и дай мне тебя трахнуть. Тэхён устраивается на коленях поудобнее, передумывает, садится на корточки, раскрываясь перед Чонгуком полностью — почти, как было на фото — позволяя своему парню тоже начать упираться ладонями в кровать для поддержки, опоры, удобства движения, и что там ещё людям нужно, чтобы заняться добротным сексом в жару с минимумом усилий. — Тащусь, когда ты такой грубый. Наверное, пора задуматься над покупкой кондиционера.