jungkook plays balls and taehyung plays with his

closer to me, baby, i won't bite

you look so tasty, but i won't bite, really

i'm such a good kitty, don't put up fights

but if you trick me, baby, it gon' get sticky

i might (might just) bite

Doja Cat — Bite

***

Чонгук часто задаётся про себя риторическими вопросами. Иногда это «Разве не прекрасный сегодня день?», периодически менее оптимистичное «За что мне это?», когда на его куртку приземляется крупная капля птичьего помёта, раз в месяц это «Что, опять?» из-за необходимости оплаты интернета и тарифа на сотовом телефоне. Редко же, но оттого не менее эмоционально это может быть: — И почему он так упёрся? — произнесённое вслух. Ладно, возможно, причины на то, чтобы упереться, у его тренера есть, но… Но! Можно же это своё упирание воспроизводить в какой-то гладкой форме, нежной, безболезненной… Тактичной, в конце концов! Не перед всей командой, не так, чтобы Чонгук почувствовал себя худшим человеком на всей этой круглой или шарообразной — эллипсовидной, чёрт побери — планете. Можно же было позвать Чонгука в раздевалку, там сделать из критики бутерброд: сначала комплимент, что-то вроде «Вы всегда выкладываетесь на полную, это похвально», потом это его бесценное мнение о том, что Чонгуку стоит перейти с одной позиции на другую, ведь он «Совсем не показывает прогресса в качестве ловца», а потом снова что-нибудь хорошее, хотя бы жалкое пожелание удачи на новой позиции! Но нет, вместо этого мистер я-обязательно-буду-стараться-тренер-я-вас-не-подведу Чон получил целый ворох замечаний, которые касались не только игры, но и его личной жизни. Его характера, если вернее сказать. Его модели поведения, его способа справляться с реальностью, его самого. Чонгуково болезненное самолюбие было задето. Может быть, даже слишком сильно.

от кого: lepus > понимаешь, его «у Чонгука проблемы с координацией» было для меня «Е4 — ранил» > «Члены команды должны защищать слабые стороны друг друга и поддерживать сильные» — это так, мимо. > но он не дал мне самому выстрелить! продолжил стрелять сам! нарушил правила морского боя!

Чонгук, кажется, подхватил у Тэхёна привычку оставлять безбожное количество восклицательных знаков в попытках передать эмоции через текстовое сообщение. от кого: моё солнце > ужасно, как можно жульничать????? в спорте важна честность!

от кого: lepus > и потом он такой «Чонгука нужно защищать с трёх сторон, понимаете, о чём я?» > да походу все поняли, кроме меня! стали СМЕЯТЬСЯ. > фак май лайф, Тэхён, я серьёзно. я больше не кэтчер.

от кого: моё солнце > малыш больше не хочет быть снизу?🥺 > ладно, прости, это было лишним…

от кого: lepus > я хотя бы улыбнулся. до этого мне хотелось плакать.

Чонгуку нужно показать Тэхёну, что у него всё в порядке. Ким, конечно, никогда вспыльчивым не был, но если бы он сейчас захотел поговорить с тренером Чонгука один на один, то выпрыгнул бы из пижамных штанов со скоростью света, а потом полетел бы домой к мистеру Чхве, даже не узнав его адрес. Знать, что за тебя вот так стоят горой — достаточно приятно (если говорить честно — то неимоверно льстит), но Чонгуку не хотелось бы, чтобы планы мести за собственный стыд, которые уже успели возникнуть в его голове, воплотились в жизнь. от кого: моё солнце > ты можешь поплакать, ты же знаешь об этом?

от кого: lepus > я плакал в душе после тренировки… парни даже не смеялись надо мной, сказали, что он всегда так отчитывает при всех, когда приходит срок. через это все новенькие проходят.

от кого: моё солнце > ужасно!!!!!! может, найдёшь другую команду? с тренером, который не устраивает прилюдные казни????

от кого: lepus > всё, чего я хочу сейчас — это чтобы мою спину превратили в барабанную установку, а потом поколошматили по ней палочками.

от кого: моё солнце > массаж спины, я тебя понял! ни слова больше!!! > в нашей постели ты сможешь побыть кэтчером ещё бесчисленное количество раз, кстати (˘⌣˘)♡(˘⌣˘)

от кого: lepus > тэхён, ради БОГА, ты мог бы поумерить свой пыл? я хочу отдохнуть и расслабиться.

от кого: моё солнце > я тебя сегодня так замучаю, что потом целый день с кровати не встанешь, будешь отдыхать!!! > залюблю** опечатка хехе Опечатка, ну да. Слова «замучаю» и «залюблю» похожи на столько же процентов, на сколько были похожи брови Тэхёна, когда одну из них он случайно подпалил бенгальскими огнями. Впрочем, Чонгук этим вечером не против быть ни замученным, ни залюбленным. Потому что оба этих слова означают одно: Тэхён за Чонгуком поухаживает, похвалит, приласкает. Поддержит, обнимет, поцелует. Может быть, засунет в кокон из одеял и не выпустит из него без допитой до дна кружки какао, а может, возбудит, доведёт до исступления, расслабит каждый мускул, а потом ещё и протрёт влажным полотенцем перед тем, как пожелать спокойной ночи, поцеловав в лоб. Чонгук согласен на всё, что Тэхён готов ему сегодня предложить.

***

Чонгук часто задаётся про себя риторическими вопросами. Иногда это «Разве не прекрасный сегодня день?», периодически менее оптимистичное «За что мне это?», когда на его куртку приземляется крупная капля птичьего помёта, раз в месяц это «Что, опять?» из-за необходимости оплаты интернета и тарифа на сотовом телефоне. Редко же, но оттого не менее эмоционально это может быть: — И почему он так упёрся? — вслух, специально, чтобы его услышали. Чонгуку сейчас страсть как хочется повозмущаться, хотя бы ради приличия. Он стоит перед зеркалом в ванной, разглядывая лицо на предмет появления щетины с момента последнего бритья — ни единого волоска, к слову. Чего не скажешь о его лобке — там дикие джунгли, буйные заросли, и Чонгук хотел убрать их триммером, чтобы быстро, безболезненно и эффективно, но Тэхёну снова что-то в голову ударило. Пятнадцатью минутами ранее Чонгук был прижат к стене в их кухне — заходил попить воды. Зашёл, попил. Грохнул чашкой о столешницу, почти развернулся, как его поймали в капкан, будто неосторожную мышку. Тэхён, как и всегда, шёл напролом, в то же время ненавязчиво удостовериваясь в согласии своей пары. Он проводил руками по чонгуковой спине внимательно, будто бы изучая. Разминал напряжённые мышцы — бесполезное дело, если заниматься им, параллельно с упоением целуя, но грех на такое жаловаться — сантиметр за сантиметром запускал наглые ладони за пояс штанов. Чонгуку пришлось свои пальцы из кимовых волос выпустить, осторожно схватить чужие запястья, отстранить от себя. — Мне нужно пятнадцать минут наедине в ванной, а после я весь твой. Он оставил на чужих сладких губах такой же сладкий поцелуй (едва ли прощальный, скорее с намёком). Намёк тот поняли — сжали его ягодицы, выбивая стон — но потом почему-то не отпустили, а зажали между собой и стеной с двойным рвением. — Давай завтра? Ничего не случится, если ты сегодня не будешь лысым, как младенец. Чонгук даже опешил на мгновение. — Я, когда бреюсь, ассоциируюсь у тебя с ребёнком? — если бы это было так, Чонгук перестал бы притрагиваться к бритве на веки вечные. Первое время пришлось бы, конечно, привыкать к естественности, но это дело быстрое. К бритью ведь он тоже когда-то привыкал — и это, надо сказать, было достаточно трудно, чего стоило хотя бы вечное раздражение нежной кожи (боже храни триммеры и крем для депиляции). — Ты у меня уже большой мальчик, да? — у Тэхёна грязный язык, и иногда далеко не в хорошем смысле. Чонгуку пришлось увернуться от манящих губ, чтобы Ким осознал серьёзность его вопроса. — Нет же, мне просто сравнение в голову пришло. Меня не возбуждают дети, и я не хочу продолжать эту ветку нашего разговора, потому что из-за неё пропадает весь настрой. Чонгуку настрой сбивать не хотелось, поэтому он и сказал: — Меня возбуждаешь ты. Из-за чего ему пришлось задержаться ещё на минуту-другую — Тэхён никак не хотел отпускать его в ванную. Зато сейчас он проводит в ней уже далеко не пятнадцатую минуту, как обещал. Он застрял здесь, никак не может выйти, потому что Тэхён снаружи канючит о том, что приготовил массажное масло, и очень хочет видеть Чонгука в ближайшее время в постели, и что в принципе очень хочет, и что бритьё — это пустая трата времени, что можно сделать всё завтра утром, или вечером, или никогда, или когда угодно, только, пожалуйста, Чонгук, выходи скорее, у меня уже член болит. А Чонгук повторяет снова: — И почему он так упёрся? Потому что ему для удовлетворения собственной гордости необходимо показать, якобы он делает одолжение, якобы его пришлось уговаривать. На деле, конечно, он уже давно показал Тэхёну, что готов быть каким угодно и кем угодно. Хоть лысым питчером, хоть волосатым дримкэтчером (так и сказал, честно-честно. Но его нельзя винить, у него из-за поцелуев Тэхёна серое вещество в мозге отказывалось функционировать, вот он и перепутал ловца снов с позицией в бейсболе. А Ким ему на это выдал «Покажу такое, что тебе и не снилось, Чонгуки»). Серьёзно, его способ выражать свои мысли иногда выводит Чонгука из себя. Не всегда в плохом смысле. Если опустить в сторону шутки и лёгкий налёт возбуждения (которого станет раз в тысячу больше, когда Чонгук откроет дверь ванной. Он надеется, что его не смоет волной, когда он увидит Тэхёна. Тому, действительно, не нужно много, чтобы завестись. Ему бы только одну мысль, пришедшую в голову, или одно голосовое сообщение, или одинокое фото с голым торсом, сделанное наспех перед запотевшим зеркалом после короткого душа, которое Чонгук присылает прямо сейчас). от кого: моё солнце > если ты не откроешь дверь через минуту, то я пришлю тебе дикпик. сам понимаешь, зрелище не самое изысканное. Чонгук умалчивает о том, что от Тэхёна он рад видеть даже это. Так вот, если опустить шутки в сторону, то Чонгук благодарен своему парню за то, что тот понимает его. Что знает, что принимает тот факт, что Чонгук недополучает внимания и похвалы; всегда недополучал. Что его дефицит простой человеческой ласки может выливаться в капризное поведение, и что это абсолютно нормально. Тэхён даже говорит иногда, что ему доставляет удовольствие ухаживать за Чонгуком и дарить ему ощущение «особенности». Как сейчас, например, когда Чон щёлкает замком на двери и тут же оказывается в добровольном плену объятий. — Я эгоист, да? — Тэхён бубнит ему в шею, чертя дорожки между родинками, складывая из них созвездия. Он действует стихийно, быстро, немного суетливо. Должно быть, Чонгук действительно заставил его мучиться от нетерпения. — Мне так нравится знать, что я восполняю твои потребности, как никто другой. А Чонгуку охота поотвлекать, позаигрывать, поделать вид, что ему интересно совсем другое. Всё для того, чтобы Тэхён, как азартный игрок, начал желать дать ему ещё больше. Глупая манипуляция? Возможно. Но Тэхён знает, что это; он к Чонгуку привык. Раскусит за секунду, но после всё равно с улыбкой даст то, что от него хотят. Он в курсе, что все Чонгуковы ужимки — завуалированные просьбы, которые он не в силах озвучить, когда стесняется или боится показаться слабым. — Что насчёт специалиста? Многие мои загоны из детства, понимаешь? Я начну над этим работать, перестану жаждать внимания. Они пропадут, что же тогда нам делать? Неужели ты будешь против психотерапевта? — Если ты не будешь своему психотерапевту подставлять задницу, как делаешь это для меня, то можешь записываться сразу к десяти, ничего против не имею. — ничего Чонгук задницу не подставляет! Ну да, прогибается чуть-чуть, чтобы доступ было проще открыть, но разве это можно назвать подставлением? Может быть, он просто хочет побыть кэтчером ещё немного, растянуть, так сказать, удовольствие. И плевать на то, что он недавно сам просил Тэхёна поменьше использовать эти дурацкие метафоры. Он хочет Хоум-ран и точка. — Спасибо, что разрешил, господин снисходитель. — Чонгуку внезапно очень нравится прохлада кафельной плитки за спиной. В который раз за начало ночи его прижимают к стене, в который раз ему это доставляет колоссальное удовольствие. Как говорится, с милым рай и в шалаше, и Чонгук не спорит — если Тэхён сейчас захочет заняться сексом прямо в ванной комнате, то Чонгук согласится без раздумий. — Снисходитель? — снисхокто? Чонгук снова теряется в пространстве от накатывающего удовольствия, а ведь они ещё даже не начали. Только чужая рука потихоньку орудует в его трусах, всего-то. Может быть, ещё капельки пота скопились в ямках ключиц (это всё из-за жары на кухне!), а Тэхён помешан на уборке, сразу же их собирает языком. Может быть, от чужих речей у Чонгука перед глазами плывёт, как в пьяном бреду, но разве это важно? Важно лишь то, что Тэхёну его, очевидно, совсем не жаль, раз он продолжает крутить свою шарманку. — Мне сходить вниз? Отсосать тебе или отлизать? Как ты хочешь сегодня? — Мне больше нравится формулировка «римминг». — Чонгук всхлипывает от восторга, когда Тэхён обхватывает губами его левый сосок. К счастью, Ким решил его пощадить — правый, на самом деле, ещё более чувствительный, и если бы Тэхён хотя бы подышал на него… Чонгука пришлось бы собирать по кусочкам, ведь он бы раскрошился, не удержав себя на ногах, грохнувшись на пол. — Но вообще я хочу, чтобы ты перестал своим ртом говорить все эти грязные словечки. Тэхён отрывается от его груди, разгибается, чтобы их глаза были на одном уровне, ловит взгляд. — Так заставь меня замолчать, Чонгуки Чон. Чонгуки Чон физически ощущает, как краснеет. К щекам приливает вся кровь организма, в том числе и из конечностей — иначе как объяснить резкую слабость в коленях? Те едва ли не подкашиваются; благо, он прижат к стене достаточно крепко, чтобы не стечь по ней липким мёдом, сладким и податливым. Может быть, из-за загоревшей за лето кожи это не так заметно, но жар к щекам приливает явно — Тэхён смотрит на него, как на свой любимый десерт (клубника в шоколаде и наливные карамелизированные яблоки. Чонгук внезапно боится, что его проглотят и не подавятся. Впрочем, это не самая страшная смерть). — Выглядишь таким вкусным. Не обещаю, что сдержусь и не покусаю тебя сегодня. Только не это. — Всё, пойдём в спальню, не хочу, чтобы мы поскользнулись. — Тэхён, послушай, уже поздно, я не думаю, что нам стоит… — Чонгук вновь крепко стоит на ногах, держит на зависть хороший баланс, не давая Киму утянуть себя вслед за собой. — Котёнок боится, что будет слишком громко мяукать? — Тэхён, ты издеваешься? — Чонгуковы стоны — не повод для шуток, и Тэхён это прекрасно знает. Ещё он знает, как Чонгук чувствует себя, когда его кусают, и пользуется этим самым наглым образом. Выдаёт слащавую самодовольную улыбку, а Чонгук кусает его нижнюю губу — да, иногда и у него возникают подобные замашки. Да, может быть, ему очень нравится, когда привязанность выражается таким образом; да, некоторое время назад он перестал это отрицать; да, он чувствует себя нужным и любимым, когда на нём буквально оставляют следы от зубов. Но у каждого свои пристрастия, все мы не без греха! Тэхёну вот, вообще, нравится кусаться. Где это видано, чтобы цивилизованный человек, да с такими манерами? И ничего, Чонгук принимает его таким, какой есть, живут вот, душа в душу! — Не шипи на меня, киска. — Чонгук не киска, но всё равно жалобно мявкает, когда мягкая подушечка пальца кружит вокруг эпицентра его такого же мягкого местечка. Тэхён дразнится, наслаждается его потерянностью, знает, на какие точки давить. В момент чужой беспомощности от удовольствия говорит самые важные вещи, которые Чонгука за живое задевают похлеще пальцев на предстательной железе. — Я же люблю тебя и все те звуки, которые ты издаёшь. Веришь? Я боготворю твои стоны, а наша звукоизоляция не позволит ни единой душе узнать о тех мелодиях, которые ты позволяешь мне услышать, когда мы оба получаем удовольствие, хорошо? Это его лицо… Когда Тэхён такой серьёзный, ему тяжело не поверить. Даже почти восстановившаяся после пожара бровь не отвлекает и не делает его взгляд менее доверительным. Чонгук слишком слаб перед стянутыми в строгую полоску губами. Когда те так сжаты, их очень хочется расслабить, очень хочется поцеловать. Как и в моменты, когда Тэхён их выпячивает, строя умоляющие глазки. — Пойдём в спальню, я сделаю тебе массаж, поцелую лопатки, талию, поясницу, а потом и где-нибудь пониже. Чонгук, поджимая пальцы ног на холодном полу, закатывает глаза. Через двадцать минут делает то же самое, только уже в постели. И он ни за что не признается Тэхёну, что делает это не из-за своей строптивости, а из-за того, что Ким несдержанно кусает его ягодицу — снова левую — и шепчет «Какой же ты красивый».