Красавиц лишь уводят в рабство

4 здесь знатный юноша приходит рабыню первую купить. и глаз с красавицы не сводит ничто уже остановить не может девы нежной трепет. и вот накладывают цепи и на ступни, и на запястья, в глазах же скрыта робость счастья. рабыне ведь не подобает открыто радость выражать, когда хозяин покупает. но даже мысли нет сбежать. уже дрожат ее колена, и так безропотно, смиренно она склоняется пред ним, что даже этим уж одним хозяин новый очарован, а как лежат на ней оковы! другой рабыни, белокурой, волнует мысли госпожа ее лишь царственной фигурой вся заворожена, дрожа а в мыслях дама эта тоже, надежду тайную держа, на рынок рабский путь проложит, ей не волнует сердце муж, она девичьих жаждет душ, терзать ей обнаженный стан - таким верна она мечтам. денарий вмиг из кошелька работорговцу был уплачен, волос и платья царственны шелка. дивились обе сей удаче. "ведь ты не знаешь наших нравов - ей улыбается она. а ты из рода скандинавов - так белокура и стройна. ты будешь выполнять приказы мои, в покоях госпожи. должна ты быть приятна глазу, и даже если ни души вокруг, ты будешь мне услада". "о госпожа, служить вам рада" "забудь про лишние вопросы, ты будешь заплетать мне косы и угождать должна во всем" но к прочим девам перейдем. настал черед рыжеволосой, строптивой варварской рабе. вот господин высокорослый, он присмотрел ее себе. и взгляд и голос столь суров, он воспитать ее готов, держать в ежовых рукавицах. о непокорная девица! бессильно мечется в цепях как зверь в охотника сетях. как сходит бешено с ума при наложении клейма. усладой было то ему, он приготовил ей тюрьму, с насмешкой говорил:"постой, покорной станешь ты рабой" дикарке рыжей втайне мил он стал, но гордость не пускала, и из своих последних сил она напрасно бунтовала. не снять стальные кандалы и очень строг хозяин статный. они вдруг стали ей милы, она забыла путь обратный. склонилась в трепете пред ним, боится впасть в его немилость. и поведением своим от воспитанья изменилась. "красивых дев уводят в рабство" так было испокон веков. и как ни странно, как лекарство порой им служит сталь оков.