Бей или беги

— Она мне, прикинь, весь ноготь расхреначила, там уже никакой формы не придашь. Я ей говорю: «Вы пьяная, что ли?», а она глазами на меня вылупилась и улыбается. Вот уж точно говорят, что вино в роте — пизда в работе… Паша молча прошел мимо болтающих о всякой ерунде девчонок и направился к своей любимой галерке. — Здорово, Паш, че ты, виделся с Михалычем? — одногруппник Сенька хлопнул его по плечу и опустился задницей на край стола. Потом вовсе подтянулся на руках и сел, забавно болтая ногами так. — Ты бы так не делал, а то Говорунова придет, тебе такой втык выпишет, мало не покажется. Она и так на тебя зуб точит, — произнес Паша, кидая рюкзак на стул и стягивая ветровку. — С Михалычем еще не виделся. Он окинул взглядом полупустую аудиторию, конечно, за исключением их с Сеней и Кристинки с Настей, и поинтересовался: — А где остальные? Друг только плечами пожал и кинул на девочек заинтересованный взгляд. Потом, впрочем, его отвлекло уведомление на телефоне. — Может, ближе сядем? Они будут трещать о всякой херне и ржать всю лекцию. Так и Говорунову не послушаем, и в телефон не повтыкаем… — произнес Паша, но Кристина это услышала. Резко развернулась, так, что ее длинные черные ламинированные волосы взметнулись вверх. — Слышь, — фыркнула она, злобно щуря свои густо накрашенные глазищи. — А что, не правда? — ответил ей Паша, складывая руки на груди. — Вы же не замолчите, пока вас не выгонят из аудитории. А Говорунова и так будет злая, как собака, что к ней итак четыре калеки на пары ходит. — Пусть радуется, что вообще хоть кто-то ходит, — пробурчал Сеня, не отрывая взгляда от экрана. — На ее лекции даже староста забил. Кристина раздраженно принялась стучать по столешнице ногтями. Быстро-быстро, сводя этим стуком с ума. Паша, правда, сразу обратил внимание, что ногти у нее не длиннющие стилеты, а короткие, выкрашенные в почти естественный цвет. На изящных женских пальцах это смотрелось красиво. Не то что те ярко-малиновые мерзкие когти, которые были прежде! — Вы сами будете всю пару болтать о херне! Засрали весь чат в телеге своими имбецильными мемами, так еще и тут от вас покоя нет! — процедила девушка и отвернулась к подружке, тем самым давая понять, что тема закрыта. — Да забей, — прошептал Сеня, поглядывая в сторону девчонок. — Она та еще стерва. Паша только плечами пожал. Он не знал, стерва она или нет. Он с ней и знаком был едва ли пару месяцев, с тех самых пор, как она спросила его, по какой причине он экстренно, за большие деньги перевелся в другой ВУЗ в середине семестра, а он в грубой форме попросил ее отвалить и не совать свой длинный нос в чужие дела. Конечно, первая красавица потока на это отреагировала резко негативно. Кажется, она тогда сказала, что он охренел, и однажды его корону скинут, рога пообламывают и чуть попустят. Паша лишь чудом умудрился промолчать и не проорать истерично, что уже и скинули, и пообламывали, и даже попустили. Он сжал зубы и отвернулся. Воспоминания о причинах такой резкой смены учебного заведения ударили под дых, и ему потребовалось какое-то время, чтобы отдышаться и прийти в себя. Ничего-ничего. Это пройдет. Уже ведь лучше, чем в сентябре. Значит скоро станет совсем плевать. Он справится. Звонок вырвал его из задумчивости, и он поспешил сесть на свое место. Сеня тоже спрыгнул с парты и примостился рядом. Вскоре в аудиторию вплыла Говорунова и начала читать лекцию, перед тем недовольно покривив тонкие губы на то, что ее послушать пришли четыре человека. Паша открыл тетрадь, но так до самого конца пары ничего и не записал, кроме темы. Информация пролетала мимо его ушей, он все смотрел на темноволосую макушку впереди сидящей Кристины и пытался не думать ни о чем. Но получалось херово. Девушка провела рукой по волосам, зачесывая их назад, чтобы они потом красивой волной спали обратно на плечи, но он все равно зацепился взглядом за ее изящные тонкие пальцы с маленьким колечком на среднем… …«Какие же у тебя красивые пальцы» Прикосновение языка, слюнявых губ… Было тошно и гадко, но он никак не мог освободиться, поэтому приходилось терпеть, содрогаясь от ощущения стекающей в ладонь слюны… Паша дернул головой, еще крепче сжал челюсти и опустил взгляд на свою руку. Не красивые. Обычные мужские пальцы с овальными ногтями и, черт бы их побрал, кутикулами. Подушечку указательного пересекает уже подживающий порез. — Идем? — Сеня поднялся на ноги. — А? — Паша взглянул на него, потом обвел взглядом аудиторию. Говоруновой не было, девушки стремительно собирали вещи в сумки. — Раньше отпустила. Ты чего, уснул? — Ага, — парень потер лицо ладонями, а потом пробурчал глухо: — Не выспался. Вранье. Он спал как младенец девять часов, потому что успокоительное, которое ему прописал врач, работало просто отлично… Подумать только! Еще утром он считал, что уже может отказаться от таблеток и вернуться к нормальной жизни! Он дернулся, когда Сеня положил ему руку на плечо. Ага, блять, может вернуться! Никуда он нахрен не вернется, ему теперь придется существовать рядом с призраком того, что случилось. С этим ебаным разлагающимся трупом своей прошлой беззаботной жизни, над которой надругались и выкинули на обочину. — Идем, — Сеня будто и не заметил его реакции, — в столовку же. Да? — Угу, — пробурчал Паша, торопливо скидывая тетрадь и ручку в рюкзак. — Кстати, классные кроссы, — произнес друг, когда они уже были у дверей столовой. — Это оригиналы или паль? Хотя, какая паль, боже! Паша промолчал. Ответ не требовался, все и так знали, что его отец владеет крупной судоремонтной компанией. В столовой они встретили других одногруппников, которые благополучно прогуливали пару Говоруновой. — Ну что, выдержали этот ад? — подпирая голову кулаком, лениво поинтересовалась Катя, потягивая кофе из стаканчика. Паша поморщился, заметив, что кончики ее длинных светлых волос собирают крошки с поверхности стола. — О, это надо было видеть. Она была злая, как черт, — охотно поделился Сеня, вместе с Никитой подтаскивая еще один стол, чтобы соединить их. — Но, видимо, обиделась, потому отпустила пораньше. — Дашь конспект? — спросил староста. — Да я ничего толком и не писал. Тема мутная, думаю, не будет ее на экзамене, — пожал плечами друг и поставил рядом два стула — для себя и Паши. — Кстати, че там, будет Крылов свой день рождения праздновать или как?.. Паша кинул свой рюкзак, предварительно вытащив кошелек, и поплелся к автомату. Кристина как раз забирала свой стаканчик, но не торопилась уходить. Медленно мешала деревянной палочкой сахар, снимала пробу, довольно жмурилась, не замечая, каким мрачным и затуманенным взглядом парень смотрит на ее тонкие пальцы с аккуратным нюдовым маникюром. — Идешь на день рождения Крылова? — спросила она, не глядя в глаза. Паша моргнул. Кристина не заговаривала с ним первая с той неприятной ссоры. — Вероятно, — хриплым голосом отозвался он. — А ты? — Если Женя пойдет, — дернула она плечом и впервые зыркнула на Пашу из-под густых нарощенных ресниц. — Говорят, Крылов хочет снять целый дом с крытым бассейном и сауной. Кристина откинула свободной рукой волосы и направилась к ребятам, а Паша занялся своим кофе. Всунул деньги в автомат, нажал на кнопку, получил сдачу. Он все это делал машинально, не задумываясь, потому что иначе мысли его сразу же обратились бы к Кристине. Зачем она заговорила с ним? Почему она вызывает в нем бурю воспоминаний, которые хочется затолкать поглубже, а лучше вообще выжечь, вытравить. Почему Кристина? Да, красивая, да, умная, да, стервозная, но почему именно она? Паша развернулся и взглянул ей вслед. Может, потому что он и сам раньше был такой? И глаза у нее красивые, голубые. …«Ах, какие глазки! Ну, не плачь, малыш!» Грубые пальцы провели по щекам, стирая слезы. А следом на лицо брызнули омерзительные горячие капли. Паша едва ли успел зажмуриться, но ресницы все равно слиплись… Кофейный автомат запищал, сообщая, что он свою работу выполнил. Парень дрожащими руками вытащил стаканчик и поднес к губам. Кофе был дерьмовейшим и слишком сладким, но сейчас Паша был согласен на что угодно, лишь бы перебить вкус чужой слюны и спермы во рту…

***

Сильный порыв ветра подхватил валяющийся посреди тротуара пакет и понес его в сторону автобусной остановки. Люди то и дело убегали от несущегося на них целлофана, а те, в кого самонаводящийся снаряд все же умудрился влететь, старались как можно быстрее, с брезгливостью его с себя снять. — Забавно, — Сеня остановился на пешеходном переходе, с интересом рассматривая мечущийся туда-сюда кусок целлофана. — Димон, ты, кстати, взял пакет с сухарями? — Бля, Арс, ну какие сухари? — поморщился парень. — Закажем пиццу. — Ты не понимаешь! Сухари на вписке — это классика! — Поверь мне, у меня есть кое-что получше, чем сухари. Вот где классика. Чистейшая! Красный сменился зеленым. Народ повалил с двух сторон. Подхваченные толпой, парни быстро приблизились к середине дороги. Вдруг черная морда роскошного автомобиля уткнулась прямо в «зебру» и покатила дальше, протискиваясь через толпу. Люди возмущенно загалдели, останавливаясь прямо на дороге. Кто-то, сидящий в дорогом салоне, только посигналил пару раз, ведь ему уже давно загорелся зеленый. — Да блять! — выругался Сеня, пытаясь протиснуться сквозь толпу, но люди стояли слишком плотно друг к другу. Некоторые были возмущены хамским поведением водителя, другие тем, что из-за его машины теперь нельзя на другую сторону улицы перейти. — Давай обойдем, — предложил Дима. Молчащий все это время Паша удобнее перехватил лямки рюкзака, с тоской глянул на машину, думая о том, что тоже мог бы взять свою тачку, а не тащиться на метро, потом пешком, потом на автобусе, чтобы добраться до той самой арендованной хаты. Они попытались протиснуться из толпы обратно, чтобы поскорее убраться с проезжей части. Уже начали сигналить и другие водители, шум поднялся такой, что не понятно, кто прав, а кто виноват. Отстаивать свои права стало делом чести. И, когда парни уже наконец-то смогли со своими торбами дойти до тротуара, какая-то дерзкая старушка бахнула сумкой прямо по украшенному языками пламени капоту автомобиля, и случилось то, что должно было случиться. Или машина была слишком слабая, или бабка сильная, но прямо в пафосное табло водителя выстрелила подушка безопасности. — Бля-я! — завопил Сеня и, подхваченный волной, вместе со всеми ринулся прочь, а впереди всех бежала виновница происшествия. Или вершительница правосудия? Никто разбираться не стал бы, поэтому лучшим вариантом было унести ноги как можно дальше и как можно скорее. Они втроем почти бежали, задыхаясь от хохота и усталости. — Черт, это было сильно! — Дима оперся рукой о ствол дерева, с трудом переводя дыхание. — Чувствую себя соучастником преступления! — Чего мы вообще бежали-то? — хмыкнул Паша, бессмысленно улыбаясь. — Ну как, далеко нам еще идти? —Теперь далеко. Мы не в ту сторону шли! Сеня оторвался от переписки и протянул: — Кристинка написала, что они с Женей и Катюхой уже едут, могут нас подхватить. Нас, конечно, до чертиков, но ничего, девчонок на руки — и доедем. Через пару минут к ним уже подъезжал битый «Смарт» Женька. — А ты пить не будешь? — удивленно приподнял бровь Дима. — Ага, как же! Буду, конечно, просто машину оставлю, а заберу позже… Пашу посадили вперед, вручив при этом сумки, которые не влезли в крохотный багажник, а парни с девочками устроились на заднем сиденье. — Купальники все взяли? — спросила Катя, едва ли не подпрыгивая от радости, сидя на коленях у Сени. — Взяли-взяли, только ты, подруга, не ерзай сильно, — сдавленно попросил парень, придерживая ее за талию. — А то потом сама же будешь извращенцем звать! — Ах ты ж, собака паршивая! — притворно возмущенно воскликнула девушка, нахмурив брови. — Что это ты там удумал?.. Паша их почти не слышал, весь погруженный в льющуюся из колонок депрессивную музыку. Раньше он любил подобное. Саморазрушение, пороки, самоубийство… одним словом просвещение. Ненавязчивая, незагруженная мелодия помогала расслабиться и заглянуть в себя, в свои мысли, подумать. Но теперь, после всего случившегося, он терпеть не мог это и вообще не понимал, зачем Женек ее включил. Ведь и Женек, и Кристина выглядят как парочка, которая слушает исключительно кальянный реп и попсу… — Выходим, — весело скомандовал парень, заглушив двигатель. — Охеренно, — с облегчением выдохнул Дима, выбираясь из тачки. — Классную хату Крылов снял. Я бы тут жил! И место какое крутое, тихое, речка вон рядом. — Тебе не по карману такие хоромы, — ухмыльнулся Сеня, доставая из багажника сумки. — Вот разве что нашему дорогому мажорчику… — и он подмигнул Паше, а тот только глаза закатил. Ну да, отец мог бы купить ему похожий дом, но зачем, если ему и так не с кем делить пространство своей двушки. Найти девушку, жениться, завести детей? Глупо. Как можно связывать свою жизнь с кем-то, если от прикосновений воротит? Если вид собственного обнаженного тела или обнаженного тела другого человека вызывает только тошноту? …Комкая простыни, еще сильнее поджимая под себя ноги, он с силой закусывал губу. До боли, до крови. Лишь бы не выть от унижения и обиды. Повторял постоянно себе, что он сильный, он мужчина, он не станет реветь. Но на самом деле сил не было даже на то, чтобы поднять руку и стереть капли спермы с лица… — Паш, идем, — Сеня хлопнул его ладонью по плечу, заставляя двигаться. Вечеринка уже началась. Крылова все поздравляли, бесконечно желали какого-то дерьма, а всего через пару часов забыли, почему вообще собрались. — Паш, есть че? — к нему прижалась всем телом Танька и заглянула расфокусированным взглядом в глаза. — Че? — непонимающе нахмурился он, делая глоток пива. Он эту девку вообще-то знал минут пять-десять, да и имя запомнил только потому, что его мать тоже Татьяной зовут. — Ну, нюхнуть, — девушка вскинула бровь и крепче вцепилась в его руку. — Мне сказали, ты при бабле. Паша сжал зубы, чтобы не ляпнуть чего-нибудь нехорошего. Да, его старая тусовка была иная. Они тоже снимали дома для вечеринок, но чаще всего арендовали целый клуб. В его крутом ВУЗе, где в основном учились детки депутатов и бизнесменов, все были «при бабле» и каждый имел столько наркотиков, сколько хотел. И Паша тоже этим баловался. До того самого случая… …Он не мог контролировать свои движения, не мог адекватно мыслить и уж тем более не мог говорить. И сказать «нет», тоже не мог, пусть даже его и не спрашивали. Все тело было будто ватное. Его как тряпичную куклу кинули на кровать в абсолютно пустой темной комнате, где по углам притаились тени. Тени эти шевелились и шептали ему гадости, а он даже ответить не мог. Наркотик смазывал боль, но не притуплял чувства, а только обострял их, делал ярче, четче и это было в разы ужаснее. Паника вплелась в бэд-трип, подпитанный реальными кошмарами… — Не употребляю, — мрачно ответил он девушке, высвобождая свою руку. — Иди спроси у Димы. Когда Танька наконец-то смылась, Паша вздохнул свободно и направился к парням, которые как раз пытались играть в бильярд. — Да хватит, дайте пофоткаться! — возмущенно кричали Катя с Кристиной. — Бля, дайте партию доиграть! — раздраженно отозвался Никита. Паша замер, наблюдая за этим действом. Он знал правила, умел играть и мог поклясться, что парни вообще в этом деле не разбираются. А уж когда игра закончилась, и девки выперлись на стол… Черт, забираться с ногами на бильярдный стол! Там же сукно дорогое, и он же должен стоять идеально ровно, не шататься и… Паша отвернулся. Ему было противно, а еще он вдруг понял, что не знает и половины народа. Люди собрались из разных миров. Были и нормальные, с универа, а были такие, которые будто просто зашли на запах водки и травы. У одного парня Паша даже заметил на пальцах зоновскую наколку, а у другого была такая драная и грязная одежда, что создавалось впечатление, будто он из ближайшей помойки вылез. Какие-то они оба были не такие, и Паша все никак не мог понять, почему, глядя на них, у него мурашки бегут по телу. А потом он вдруг заметил, какими глазами они смотрели на девушек… …Он качался на волнах бесконечной непрекращающейся боли. Грубые пальцы сжимали его бедра, царапали ногтями до красных полос. Хотелось попросить прекратить это, но Паша упрямо молчал, прикусив губу. Все равно не остановится. Он повернул голову, потому что подушка, в которую его уткнули, вся намокла от слюны и слез, и мешала дышать. Видимо, мужику понравился его профиль, потому что в следующую же секунду его схватили за волосы, едва ли шею не сломали, так стараясь заглянуть в глаза. Паша заморгал, пытаясь прогнать пелену слез. Ему было тошно, но он все равно и сам хотел добиться этого зрительного контакта между насильником и его жертвой. Своего он добился. Хватило всего секунды чтобы осознать, что незнакомец, в отличие от него самого, трезв во всех смыслах, но явно не здоров. Он смотрел на искаженное страданием лицо парня, который был в его власти, так, будто хотел сожрать. «Детка, ты просто охуенный» — признался насильник и наклонился, чтобы поцеловать. От этого его член, который и без того рвал и тянул нежную плоть, двинулся еще глубже и куда-то вниз. Паша взвыл, дернулся, терзая пальцами покрывало… — Скучаешь? — какая-то девка прильнула к его боку, и парень удивленно скосил на нее глаза, улавливая запах дешевых духов, а еще понимая то, что она явно старше. Такая себе милфочка на высоченных каблуках… Он удивленно приподнял бровь и заметался взглядом по залу. Нашел еще пару таких же. Ясно, проститутки и, скорее всего, не особо дорогие. Вот это Крылов, конечно, дал, блять! Хата, проститутки… Он точно день рождения празднует? А потом, дойдя до кондиции, народ ринулся в сауну. Девки переодели купальники, и началась жара. Паша видел, к чему все идет. Вечеринка не триггерила его, хотя должна была. Наверное, потому что все иначе. Другой контингент, другой дом, другая атмосфера. Там была вседозволенность, здесь же просто пьяный кураж. А еще Паша вдруг понял, что девочек очень мало. Помимо проституток, непонятной Таньки и ее не менее странной подруги Сони, были только Кристина с Катей. В основном, конечно, внимание доставалось проституткам. Сонька была, откровенно говоря, страшненькая, а Таня при ближайшем рассмотрении оказалась тем еще высушенным торчком. Одногруппницы же Паши были со своими парнями, так что к ним не лезли. Катя, правда, после сауны и бассейна куда-то смылась. Кажется, вызвала такси и поехала домой, а вот Кристина… — Женек не в адеквате. Присмотришь за Крис, пока я с Вероникой в «нумера»? — Сеня кивнул в сторону проститутки, которая ожидала его в коридоре, потягивая вино. Паша скривился. — Не забудь презики, реально, шлюха же. — Брось, где я еще попробую трахнуться со шлюхой! Это же как круто, а? У Паши подобный опыт был, и ничего крутого он в этом не видел. Секс без чувств — занятие вообще бессмысленное, как пихать член в ведро с песком. Но переубеждать Сеню не стал, только молча кивнул и поискал взглядом Кристину. Она обнаружилась у стола с закусками. Паша видел, что она пьяна, но не настолько, чтобы слишком сильно за нее переживать. Тем более к ней подошла Соня, что-то сказала и девчонки рассмеялись, а потом начали активную дискуссию. Паша отвернулся и направился к более-менее знакомым ребятам, которые устроились на диванах и теперь лениво перебрасывались фразами, потягивая пиво из бутылок и стаканов. — …Не, я брал за полтос, но, честно говоря, ожидания не оправдались. Слишком много шума, сигнал пропадает. Я крутил и так, и сяк, знакомому показывал, он сказал, лучше не станет. Короче, фуфло это «норм за свои деньги»… Паша понятия не имел о чем речь, поэтому просто упал в свободное кресло и сделал вид, что заинтересован в разговоре. Но мысли его были далеко. — …Да они тебе втирать будут подороже, это же понятно. Они зимой эскимосам снег продадут! Только нужно башкой своей думать, а не брать первое попавшееся, тем более, если гладко стелят… Крылов тоже подошел к их компании и так, как сесть было больше некуда, опустился на край подлокотника кресла. Паша незаметно отодвинулся от него, сжав зубы. Он вообще не понимал, зачем этот парень пригласил его на свой день рождения, они то и знакомы толком не были. Так, шапочно. — …С такими вообще надо быть настороже. Они прирожденные продажники. Сперва красиво поют, а потом выебут без смазки… Паша вздрогнул, услышав последнюю фразу, и сделал большой глоток пива, едва ли не закашлявшись. Перед глазами пронеслись воспоминания… «Прости, детка, смазки в ящике нет, зато есть презики. Но ты же потерпишь, правда?» — …Да, охуевшие люди. Я им говорю мне надо десять на двадцать пять, чтобы семьдесят квадратов покрывало, вот такой-то кабель, а они мне что предлагают? — Да я вообще больше к ним не пойду! Они цены заламывают, а сервиса никакого. Смотрят так, будто я у них что-то украл! Паша допил пиво, поставил бутылку на стеклянный столик и вдруг в общем гуле голосов скорее почувствовал, чем услышал что-то, заставившее его подняться на ноги и осмотреться. Парни продолжали говорить, Крылов с подлокотника сполз на его кресло, кто-то играл в бильярд в одиночестве, проститутки курили в окно и смеялись, но… Он еще раз быстро окинул взглядом зал, наткнулся на лежащего в отключке Женька, на ребят, которые раскладывали по столу очередную порцию порошка, и вдруг понял, что не видит ни Кристины, ни, что еще хуже, тех двух парней, с наколками и в бомжацких шмотках. Паша подошел к Таньке. — Кристину не видела? Девушка подняла на него расфокусированный взгляд. Зрачки — как игольное ушко… — Кого? — хрипло выдавила она, и Паша оставил ее в покое, пошел искать сам. За одной дверью слышались женские стоны. Он чуть приоткрыл дверь, различил коротко стриженный затылок Сени и молча удалился. В сауне разместились Никита с какой-то девкой. — Что? — спросил тот, отрываясь от разговора. — Крис не видел? — Не, не видел. В бассейне тоже никого не было. В душевой — пусто. Паша выглянул из окна, но на площадке перед домом все было мирно, просто две девки курили и пьяно хихикали. И, когда он уже решил прекратить поиски, подождать, может, она в туалете, а те парни просто свалили, то нехорошее предчувствие снова будто толкнуло его в спину. Он зашел за угол и направился к дальней комнате, в которой не было ничего, кроме пустых коробок и неиспользуемой мебели… Еще на подходе к двери он услышал голоса — низкие мужские и высокий женский. Он не различил слов, интонаций, в ушах шумела кровь, воспоминания накатывали волнами, и Паша чувствовал, как захлебывается. Там тоже была красивая резная дверь. Тяжелая, старая, с изящной, хоть и уже порядком потертой ручкой. …Он цеплялся за ручку, когда его буквально волоком тащили в пустую комнатушку с большой кроватью-траходромом посредине. Пальцы его были слабые, ручка выскользнула, но он упрямо тянулся к ней… Паша весь содрогнулся, когда услышал жалобный писк из-за двери. — Пожалуйста, не надо, ну у меня же парень есть… — Да ладно, он не против! — Конечно, детка, он не против. Это такой эксперимент… Паша сделал еще шаг и вдруг его охватил ужас. Кристина — там и как минимум двое парней тоже там. А он сам по другую сторону. Когда его вот так же зажали в угол, стоял ли кто-то в коридоре, слушая его стоны и крики? — Нет, отпустите, прошу вас! Дайте пройти! — Мы не сделаем тебе дурного, малышка! Будь умницей… …«Будь умницей, и я не сделаю тебе больно. Не зажимайся, расслабься… Я сказал расслабься, блядь тупая!» А потом унизительный шлепок по ягодице… — Помогите! Паша сжал зубы и дернул за ручку двери, уже и не понимая, что делает. Взгляд его зацепился за маленькую скрюченную фигурку, лежащую на ковре. Кристина вскрикнула, заметив его, дернулась, но один из парней, тот, с наколками, схватил ее за волосы, и она повалилась на пол, сотрясаясь от рыданий. — Какого хуя? — спросил второй парень, не спеша застегивать ширинку своих грязных брюк. — Отпусти ее, — раздельно процедил Паша, пристально глядя на того, кто комкал в кулаке красивые длинные волосы Кристины. Тот, удивленный внезапным появлением защитника, ослабил хватку и девушка вырвалась, забилась в угол и, обхватив руками колени, смотрела на них дико, будто загнанный зверек. Черные волосы растрепались и повисли вдоль побледневшего лица. Она закрывала ладонями рот, но звуки подступающей истерики все равно прорывались через пальцы… Паша сжал кулаки, не зная, что ему делать дальше. Если он закричит, кто-то может и услышит, но только запоздалый страх сковал его цепями, а парни, кажется, очень хорошо это понимали. В памяти снова вспыхивали картинки, как он сам стоял на коленях и ревел, предпринимая бессмысленные и неловкие попытки высвободить свои волосы из хватки, а омерзительный блестящий член, кривой, обрамленный рыжеватым кустом, с висящей лепешкой яиц, покачивался у него перед лицом. Потом грубые пальцы сжали его челюсть, последовал приказ открыть рот… …«Умница. Ты же будешь хорошим мальчиком? Не будешь кусаться? А то ведь я могу тебе зубки выбить.» Всхлипнув, парень разомкнул губы, но насильнику это не понравилось. Он ударил его по щеке и скомандовал: «Шире!» Губ коснулась головка члена, потом проскользнула чуть дальше, прошлась по нёбу, толкнулась в глотку. Ужасный спазм скрутил живот, но блевать было нечем, поэтому вниз по подбородку скатилась только тягучая слюна… — Нахуй отсюда ушли, — прошипел Паша, переводя взгляд с одного на другого. — Слушай, девка наша… — начал один, а другой тут же подхватил: — Она сама с нами пошла. — Передумала, — мрачно отозвался Паша и посторонился, намекая, что парням стоит уйти. — Не, так дела не делаются, — покачал головой с наколками. — Ты не понял. Баба наша… Паша снова взглянул на уже ничего не соображающую от ужаса Кристину и протянул ей руку. Она вскочила и кинулась к нему в объятия, повисла на шее и вдруг зарыдала так, что он даже последние слова неудавшегося насильника не расслышал. Она так голосила, что на ее крики сбежались люди. Все спрашивали, что произошло, но Паша ответил Сене, который даже футболку надеть не успел, так спешил. — Я ее домой отвезу, а ты позаботься, чтобы эти уроды… Он не договорил, махнул рукой, но одногруппник понял, мрачно кивнул и шепнул что-то Крылову, потом Никите… Паша оттащил Кристину в сторону, но она на ногах даже не держалась, и тогда пришлось поднять ее на руки и нести в комнату прямо так, полураздетую. Он усадил ее на диван, разогнал девчонок, которые тут же налетели с вопросами, и притащил из коридора куртку. — Одевайся, — сдержанно попросил он, пытаясь застегнуть молнию на ее юбке. Та ни в какую не шла, и Паша понял, что она попросту сломана. — Н-не уходи, — попросила девушка, хватая его за руку. Ее всю трясло, и Паша понял, что его тоже. — Не уйду, просто давай мы тебя оденем? — он попытался улыбнуться, но у него ничего толком и не получилось. Улыбка вышла жалкой. …«Одевайся». В лицо кинули футболку, и Паша схватился за нее, как утопающий за соломинку. Попытался сесть, но все тело полыхнуло болью, а эпицентром этого безумия была его разорванная в мясо задница. Он попытался надеть на себя футболку, но руки дрожали, не слушались, и вскоре одежда вовсе упала на пол. Нагнуться за ней Паша не смог. Сидел, уронив руки на колени, и пялился пустым взглядом в одну точку. «Ты глухой?! Одевайся!» Его толкнули в плечо, и он повалился на бок, как безвольная кукла… — Вот, держи булавку, — Соня отколола булавку от своей блузки и протянула Паше. Он благодарно кивнул и осторожно заколол края юбки, чтобы она не упала. Потом застегнул пуговицы на кофточке Кристины. Помог ей продеть руки в рукава куртки и потянул за собой на выход. Только когда они отошли на достаточное расстояние, где не было слышно криков скандала, Кристина перестала плакать. — Спасибо, — прошептала она, сильнее вцепляясь в его локоть. — Если бы не ты… Паша через приложение вызвал такси и усадил ее на скамейку. Первый шок прошел, пришло раздражение. — Зачем ты вообще туда пошла, если знала, что там намечается?! — Ничего я не знала, — устало прошептала Кристина, всхлипнув. — Тем более, я же с парнем… — С парнем? — иронично переспросил Паша. — Видел я твоего парня! Пьяный валяется в углу, от бухла уже синий весь. Ты вообще чем, блять, думала?! О безопасности ничего не слышала? Кристина вся воспылала праведным гневом. Слезы ее мгновенно высохли, она уставилась на Пашу возмущенно. — Да что ты вообще можешь знать о безопасности и опасности?! Что ты знаешь о жизни девушек? Тебе не нужно каждую минуту беспокоиться, что тебя в любой момент зажмут в углу и попытаются поиметь, а ты ничего не сможешь сделать! Ничего! Потому что ты сильный, ты парень! Ты ничего не знаешь об этом!.. Паша дернулся, как будто она его ударила по лицу. Он весь побледнел, а голос куда-то пропал. Поэтому он произнес едва различимым шепотом: — Я все об этом знаю, Кристина. Я знаю об этом все. Она тоже мгновенно переменилась. Ее красивые голубые глаза распахнулись от удивления, искусанные губы приоткрылись, будто она хотела что-то сказать, но так и не решилась. Тонкие пальцы с аккуратным маникюром сжались в кулаки. — Прости, я не знала, — прошептала она, потупив взгляд. Паша отвернулся. В глазах его тоже задрожали слезы. Глупости! Он не плакал уже месяц и точно не планировал начинать! Но следующий ее вопрос все-таки подтолкнул его к краю. Соленые слезы скатились по щекам и упали на колени. — И давно? — тихо поинтересовалась Кристина. — Как? Паша сам не знал, зачем ответил. Он не рассказывал никогда и никому, даже родителям. Отцу поставил условие, что не бросит учебу, только если тот переведет его в другой универ, да и только. А мама никогда его жизнью не интересовалась, особенно с того дня, как он съехал от них. …Отец даже не пытался достучаться до него. Кажется, он даже не заметил, что сын ходит, как пришибленный, разорвал все контакты с друзьями, бросил спорт, удалился из соцсетей. Отцу было похер. Он, скрепя сердце, позволил сменить университет. Правда, Паша и сам не до конца верил, что смена учебного заведения, круга общения и места проживания поможет ему. Ведь насильник был какой-то залетный, не из их универа, постарше. Наверное, если приложить чуть больше усилия, можно было бы выяснить, кто он и откуда, отомстить, разрушить жизнь, может, даже убить, но… Кристине он зачем-то открылся, хотя знал, что пожалеет об этом в дальнейшем. — В сентябре. На вечеринке. Я был вмазанный, не соображал толком ничего, а он таскался за мной следом. Не знаю, что за мужик, и не хочу знать. Дальше почти как с тобой, только в моем случае… — Паша промолчал, ведь и так было понятно, что ему не повезло, и рядом никого не оказалось. Дело довели до конца. — Потом он ушел. И всё. Девушка помолчала какое-то время, а потом положила голову ему на плечо и прошептала: — Вот почему ты так мне ответил. А я подумала, ты очередной зажравшийся мажор, которого папочка в наказание перевел из элитного ВУЗа в нашу шарагу, вот и бесишься… …Злость пришла спустя время. Он лежал на разворошенной кровати так долго, что вечеринка успела подойти к концу. Слушал, как затихают голоса, наблюдал, как светлеет за окном небо, ощущая блаженное онемение во всем теле. Боль исчезла, но ровно до того момента, как он попытался свести ноги и подняться. Руки не слушались, но он упрямо одевался, обувался, а потом, стараясь ни о чем не думать, оттирал от слез, слюны и спермы лицо. Злость накрыла неожиданно, да. Вот он уже идет к двери, а вот сметает рукой на пол статуэтки с комода, срывает со стены картину и швыряет в окно. На шум сбежались ребята, попытались его остановить, но он уже и сам прекратил. Посмотрел зверем на набившихся в комнатушку людей, пытаясь взглядом выхватить из толпы то самое лицо. Несмотря на слабость и боль, но был готов выцарапать ублюдку глаза, вырвать кадык, оторвать ебливый член и засунуть его ему же в глотку… — Крис, — позвал Паша и, когда девушка подняла на него покрасневшие, опухшие от слез глаза, попросил: — Никому не говори. И не вздумай жалеть меня, поняла? Я хочу начать все заново, забыть. — Конечно, — она слабо улыбнулась. — Я буду молчать.