Detroit After: Other stories

      В столь ранний час пропускной пункт на границе Нового Детройта не был самым оживлённым местом на планете, хотя нескольким людям всё же не терпелось пересечь черту города. Мужчина резко развернул руль и затормозил на свободном парковочном месте возле знака «Стоп! Таможенный контроль». Выбравшись из машины, он распахнул двубортное пальто и одёрнул пиджак, смявшийся за время поездки, пригладил пальцами короткие платиновые волосы, на которых совсем не было заметно пробивающуюся седину, и подошёл к конторке, оказавшись под пристальным наблюдением нескольких видеокамер. Его приветствовал приятной наружности юноша азиатского типа внешности.       — Добрый день, чем я могу помочь? — спросил таможенник с широкой улыбкой, чего редко ожидаешь от представителей этой профессии. Его, очевидно, учили быть дружелюбным по отношению к людям. Без стандартной униформы и диода на виске он выглядел просто парнем, но кого, чёрт возьми, этот ускоглазый хотел обмануть своими уловками?       «Можно подумать, к тебе часто обращаются тут по другим вопросам, придурок», — подумал мужчина, но вместо того, чтобы произнести это вслух, молча достал документы из внутреннего кармана пальто и протянул их андроиду прямо в руки, намеренно устанавливая с ним зрительный контакт. Он должен думать, что гостю скрывать нечего.       — Итак, мистер Джон Самсон, — протянул таможенник, пристально разглядывая паспорт и карточку водительского удостоверения. — С какой целью вы прибыли к нам и как долго планируете пребывать на территории Нового Детройта?       — Всего на пару суток, — отозвался он с явно выделенным европейским акцентом. — Я приехал чисто из праздного интереса, познакомиться поближе с вашей культурой и лично увидеть знаменитую столицу биомеханических людей.       — Понимаю, — ответил андроид с очередной вежливой до тошноты улыбкой на губах и вернул мужчине документы. — Всё в порядке, поэтому сейчас я просканирую вас и занесу в базу гостей города. Это обязательная процедура, а так же важная мера предосторожности, которая облегчит жизнь и вам, и нам.       — Конечно, — без раздумий согласился Ливай, пряча качественную подделку обратно в карман. Он был готов ко всему. Приятно было осознавать уже то, что набор фальшивых документов, который обошёлся ему очень дорого, не могли разоблачить даже высокоинтеллектуальные машины.       Ливай стоял спокойно, пока работник таможни подвергал его сканированию. Он старался не шевелиться, и дышал ровно. Он держал своё сердцебиение под контролем, дабы не выдать внутреннего волнения. Тщательно составленный план не мог провалиться, ведь Ливай несколько месяцев тренировался перед этой встречей, и больше года посвятил предварительной подготовке. Особенно хорошо он постарался над внешностью. Ливай, если чему-то и научился, работая в отделе биомеханических протезов «Киберлайф», то это как изменить внешность, чтобы обмануть ИИ. Ему пришлось воспользоваться услугами косметолога и прибегнуть к лёгкой пластической хирургии, чтобы ещё больше высветлить кожу, подкорректировать форму скул, носа, ушей и подбородка. Ну, и конечно, главную роль в маскировке сыграли разработанные специально для него нано-линзы, полностью изменяющие цвет глаз, форму радужки и контролирующие ширину зрачка. Андроид не мог распознать их наличие, и, что было не мало важно, к скану сетчатки этих линз прилагалась биометрия всё того же несуществующего Джона Самсона.       — Прекрасно, — вынес свой вердикт таможенник, закончив пялиться на Ливая. — Вы зарегистрированы. А теперь пройдёмте к автомобилю. Я должен тщательно осмотреть его и проверить на наличие запрещённых к провозу предметов.       Ливай равнодушно смотрел, как андроид крутится вокруг арендованного автомобиля, засовывая во все щели свои глаза-сканеры. Таможенник заглянул под капот, в салоне проверил бардачок, осмотрел пространство под креслами и прощупал сиденья. Колёса, бампера и даже днище автомобиля так же подверглись тщательному сканированию, и для этого андроид даже не постеснялся практически лечь на землю. Ливай смотрел на все эти пляски едва скрывая усмешку. Когда дело дошло до багажника, там тоже не обнаружилось ничего сверхъестественного, кроме классического кожаного чемодана среднего размера.       — Пожалуйста, достаньте свой багаж и откройте его для досмотра.       Ливай выполнил просьбу таможенника. Вытащив чемодан, мужчина захлопнул крышку багажника и водрузил его сверху. Нарочито медленно Ливай открыл защёлки и распахнул крышку чемодана, после чего отошёл в сторону. Вещей у него было немного: гигиенический набор, смена белья и одежды. Андроид, сняв сенсорную кожу с ладоней, осторожно прощупал содержимое чемодана и, вытащив с бокового кармана старый сотовый телефон, вопросительно посмотрел на Ливая.       — Знаете, я любитель ретро, — отозвался он, забирая у андроида телефон и лёгким движением пальца раскрывая слайдер, демонстрируя кнопочную панель под экраном. — Этот телефон ни разу не подводил меня в поездках и всегда хорошо держал батарею. Не вижу смысла отказываться от него в пользу перегруженных смартфонов.       — Вы совершенно правы, — согласился андроид, хотя, наверняка, и понятия не имел, как кто-то мог жить без мобильного компьютера у себя в кармане. — Но если вам понадобится выход в интернет, то ноутбук или планшет будут ждать вас в номере любого отеля, а так же по запросу вы сможете получить устройство в любом интернет-кафе и воспользоваться на его территории. Добро пожаловать в Новый Детройт, мистер Самсон.       — Благодарю покорно, — отозвался тот, пряча кнопочный телефон в карман пальто и возвращая чемодан в багажник.       Ливай сел в арендованный автомобиль и несколько раз напряжённо вдавил педаль газа в пол, поднимая вокруг себя волны сухой грязи. Едва дождавшись, когда поднимется шлагбаум, он включил вторую скорость и резко сорвался с места. Хотя на самом деле ему очень хотелось вернуться и свернуть шею дотошной машине, которая посмела его испытывать. Такой номер он уже проделывал и не раз. То, что он только задумывался об этом, уже свидетельствовало об его усталости и глубоком моральном истощении. Ливай давно хорошо не высыпался и знал, что не сможет спать, пока не доберётся до Дилайлы. Она стала источником его проблем, обрела над ним власть, свойственную только богам, хотя всё задумывалось наоборот. Ему едва удавалось сдерживать своё возбуждение, представляя, как скоро Ди окажется у него в руках. Но нужно было действовать осторожно. Нельзя просто так взять и начать выслеживать приближённую самого Маркуса, их признанного лидера. А ведь именно к нему эта лживая сука и прибилась.       Ливай Джеймс Хантер сохранил мало воспоминаний о своих родителях и своём детстве. Когда он был совсем маленьким, то ещё пытался тянуться к невротичной матери и деспотичному, находящемуся в непрекращающемся запое, отцу, но позднее их бесконечные ссоры, а так же попытки воспитывать сына путём тотального контроля и физического наказания за малейшие проступки, начисто отвратили Ливая от желания хоть в чём-то походить на них. Он рано понял, что в таком захолустье, как Детройт, многого не добиться, и цеплялся за лучшую жизнь, барахтаясь изо всех сил, как та лягушка, что в конце концов сбила из молока масло.       Кое-как перейдя в среднюю школу, Ливай скрупулёзно взялся за учёбу. Из отстающих он, пускай и не сразу, но выбился в лидеры. Учителя ставили его в пример, даже не догадываясь, сколько сил и времени он тратит на самообучение, потому что школьная программа безбожно устарела, как, собственно, и сами преподаватели. Цели, которые Ливай преследовал, и не снились его ровесникам, выросшим в более социально приемлемых семьях, а потому паталогическое усердие стало его единственным вариантом. Его родители, гордые за сына, даже перестали ругаться ежедневно, или, по крайней мере, старались делать это не при нём, но видимость благополучия оставалась лишь видимостью. Когда Ливай перешёл в старшую школу, его отец, находясь в алкогольном бреду, жестоко зарезал свою супругу. Так в один момент Ливай, поздно вернувшись из школы и обнаружив у дома скорую и полицию, понял, что потерял их обоих. Отца отправили на пожизненное заключение в тюрьму округа Джексон, достаточно далеко, чтобы сын никогда не навещал его, не испытывая при этом угрызений совести, а мать опустили под скромную каменную плиту на местном кладбище, за счёт средств города. Во время похорон Ливай видел её могилу в первый и последний раз.       Не имея ближайших родственников, которые были готовы взять к себе лишний рот, Ливай попал под опеку города. Поскольку ему уже исполнилось шестнадцать, а так же ввиду наличия законной наследуемой жилплощади, по счастью не находящейся под арестом у кредиторов, его не стали определять в приёмную семью или специальное учреждение. Назначенный социальный работник навещал его три раза в неделю, привозя под роспись небольшую сумму денег, а так же продукты и предметы первой необходимости. Придираться ему было не к чему: Ливай вёл себя ответственно, держал свой небольшой обшарпанный дом в чистоте, следил за собой, научился готовить, и при этом успевал учиться на отлично. Он был обязан судьбе, которая избавила его от родителей и принимал каждый день, даже самый неудачный, с благодарностью. Теперь Ливай стал хозяином своей жизни, и вес родителей, которые тянули на дно, больше не тяготил его. В подарок на своё семнадцатилетние он получил в подарок от администрации города довольно мощный домашний компьютер, и сразу изъявил желание проходить курсы компьютерной грамотности и программирования, которое так же было удовлетворено. Ливай осознавал, что никогда бы не познал подобные блага, если бы отец одним разом не избавил сына от всех проблем. Он всё чаще стал называться именем отца — Джеймс Хантер — которое вызывало меньше вопросов у окружающих. Дав ему имя Ливай, в честь одного из апостолов, мать совсем не думала о его будущем.       Ливай успешно закончил старшую школу, после чего посвятил ещё один год курсам по углублённому изучению компьютерного кодирования и программирования, а так же сборке компьютерного оборудования с нуля, и в возрасте девятнадцати лет решил более не сидеть на шее социальных служб и заняться поиском работы. Он мечтал покинуть Детройт, где ему не светило ровным счётом ничего, но не успев подать ни одного резюме, нашёл иную возможность. В тот же год в городе случился переполох. Совсем юный гений, некто Элайджа Камски, купил в Детройте землю вместе с недвижимостью, и собирался открывать свою компанию. Он приглашал молодых программистов, техников и химиков к себе на стажировку. Ливай, разумеется, одним из первых подал своё резюме на адрес Камски. Очень скоро ему ответили, и ответ оказался положительным.       Его приняли без собеседования и определили на должность младшего технического специалиста. Когда Ливай в назначенный день попал в здание зарождающейся компании, то увидел множество молодых лиц, в том числе тех, с кем учился или проходил одни курсы. Элайджа вышел к ним, чтобы поприветствовать. Ливай даже сморщился от негодования при виде него — так называемый гений казался ему неуверенным в себе ботаном, которые обычно верят в инопланетян или что-то такое. Правда первое впечатление держалось недолго. Камски не сказал много, но источаемую им уверенность сложно было отрицать.       Когда их всех пригласили на рабочие места и толпа немного схлынула, Ливай решил лично представиться мистеру Камски. Элайджа посмотрел на него с недоумением, и даже не пожал протянутую ладонь, нарочито держа собственные руки в карманах. Из краткого разговора с ним, Ливай понял, что юный гений даже не знает, кого нанимал на работу. Всё делала Аманда — только начавший развиваться ИИ, который Камски создал совсем недавно при поддержке своего институтского преподавателя. Ливая удивила эта информация. Если Камски в таком раннем возрасте удалось создать ИИ, то зачем ему вообще нужны люди для работы в его компании. Всё же могут делать разумные машины.       «Они без нас не справятся, — произнёс Элайджа Камски, и лёгкая мечтательная улыбка коснулась его губ. — Искусственный интеллект нанял тебя на работу, потому что понимает, что только ты сможешь помочь ему развиться в нечто большее. Запомни это, и приумножь его возможности».       «Запомни и приумножь» — эта фраза стала кредо Ливая на ближайшие два десятка лет.       Ливай несколько раз ударил по рулю, вне себя от злости, когда в очередной раз загорелся красный на светофоре прямо перед ним. Он уже ненавидел этот город, идеальный в своей чистоте, и мечтал поскорее его покинуть. Если бы его населяли люди, Ливаю бы даже понравилось, но нынче андроиды ему претили. Раньше он видел в них свет, а теперь только грехи человечества, которые свободные машины в своей идеальности, так явно оттеняли. Ливай, всё ещё держась за руль одной рукой в ожидании зелёного света, достал из кармана мобильный и раскрыл слайдер. С помощью команды, состоящей из особой последовательности нажатия кнопок, Ливай вызывал приложение навигатора. Карты Нового Детройта, такой, как она сейчас выглядела в сети, Ливай не увидел. На экране отображалась старая карта города, который когда-то населяли люди. На ней как светлячок или болотный огонёк мигала одна-единственная манящая зелёная точка, обозначающая Дилайлу.       Воспользовавшись сохранёнными у себя данными и навыками программирования, Ливай настроил навигатор на поиск Ди. Изменённая программа заняла не так много места, а потому он встроил её в мобильник, найденный на какой-то барахолке. Какую опасность мог представлять для андроидов человек со старым сотовым телефоном? Очень большую. Когда-то он мог уничтожить всех девиантов, но упустил свой шанс. Однако теперь он сосредоточился на поиске всего лишь одной девиантки, той, что принадлежала ему по праву.       «Не сейчас», — подумал Ливай, хотя знал, что рискует всё провалить. Его явно запомнили и на таможне, и если эта машина с приторно-сладкими улыбочками, что-то заподозрит, за ним начнут слежку.       Но прямо сейчас Ливаю требовалось отдохнуть, а потому он свернул по знакомой улице к не особо дорогому отелю, надеясь, что тот ещё на месте. Отель был, но явно преобразился. Свежая облицовка и красивые панорамные окна, через которые можно было увидеть чистое фойе, со снующими внутри андроидами и людьми. Ливай без труда отличал одних от других, столько лет видя эти пластиковые рожи на конвейере.       Ливай быстро зарегистрировался у стойки, оплатил номер на сутки наличными, и поднялся на третий этаж в своё временное обиталище. Прежде, чем лечь спать, он методично сложил вещи, принял душ, и только потом забрался в чистую кровать. Сон забрал его мгновенно, но долго не продлился. В полдень Ливай снова был на ногах.

***

      Ливай вышел в город уже через полчаса после пробуждения. Он бросил машину на бесплатной парковке возле отеля, зная, что всегда сможет воспользоваться общественным транспортом. Всё равно, после воплощения его планов, в автомобиле отпадёт всякая необходимость. На фоне андроидов, забывших, что такое униформа, он выглядел странно, неспешно разгуливая по улицам города в своём строгом костюме и пальто, но его это не смущало. Они должны были уже привыкнуть к туристам, активно посещающим их закрытый мирок, и преобразившаяся инфраструктура Нового Детройта только сильнее убеждала его в этом.       Прежде всего Ливай решил заглянуть в некогда знакомый ресторан, находящийся чуть дальше по улице. Пища там оказалась весьма достойной, и хотя его почему-то начало тошнить от мысли, что она была приготовлена андроидами, Ливай смёл подчистую два блюда. Напряжённое утро пробудило в нём невиданный ранее зверский аппетит, а вот от лёгких алкогольных напитков Ливай отказался, хотя в обычном случае поддерживал бы трапезу бокалом вина. Сегодня он решил сохранять разум кристально чистым.       Насытившись, Ливай продолжил свою прогулку. В кармане мирно лежал миниатюрный навигатор, согретый теплом его руки. В конторке ему предложили отследить андроида по маячку или подать сигнал, чтобы Ди сама его нашла. Разумеется, Ливай не стал бы давать Дилайле знать о том, что её ищут. Конечно, в таком случае охота на предательницу стала бы несомненно интереснее, но Ливай предпочёл не торопиться и не испытывать судьбу.       Благодаря «Киберлайф» Ливай обрёл надежду на лучшее будущее. Напрасно он думал, что оставаясь в Детройте, ему не дано достигнуть высот. Причина его незавидного положения оказалась отнюдь не в самом загнивающем городе, а в отсутствии великих людей, таких, как Элайджа Камски. Первое впечатление о нём Ливай забыл практически сразу. Камски стал его вдохновителем и примером для подражания. Воистину, в свои шестнадцать этот юнец был настоящим гением. Из первоначально набранной группы многие не вынесли условий повышенного умственного труда при маленькой заработной плате, но те, кому удалось пройти стажировку в формирующейся компании и заслужить одобрение Элайджи, прониклись к нему глубочайшим уважением и воспринимали его идеи, как дело своей жизни.       Начав с невысокой должности младшего специалиста по техническому обслуживанию, Ливай оказался в бригаде парня по имени Спенсер Паркс. Спенсер был всего на год старше Ливая, но уже имел немало опыта в своей специальности, а потому стал начальником над всеми остальными новопришедшими. Мистер Паркс показал себя не только как надёжный товарищ на службе, но и вне рабочих часов оставался такой же приятной личностью, и очень скоро они сдружились. Налаживая общение, Ливай понял, что между ними много общего: Спенсер, получив высшее техническое образование, тоже собирался валить из Детройта, но внезапно подвернувшуюся возможность упускать не стал, о чём после ни разу не пожалел. Так, в частной жизни и в труде они оказались едины, образовав надёжный тандем, и вскоре Ливай, дабы закрепить их дружбу, предложил Спенсеру переехать в его полупустой дом, чтобы не пришлось переплачивать за общежитие, в которое мистер и миссис Паркс выселили своего взрослого сына.       Ливай наконец-то начал ощущать собственную значимость. Никто, кроме Спенсера, с которым он поделился собственной историей в разгар алкогольного выходного, не догадывался, от какой грязи ему пришлось себя отмыть, от каких демонов избавиться, чтобы просто выглядеть нормальным в глазах других. Для большинства Ливай был просто трудоголиком и молодым карьеристом, который с невыразимым упорством пробивал себе дорогу на вершину. И тем не менее, обладая чертами, по общему мнению отталкивающими, Ливай учился быть приятным человеком. Иногда ему приходилось лицемерить и даже лгать, но результат его более чем устраивал. Постепенно он завоевал доверие своего окружения и научился этим пользоваться.       Его начали замечать и ценить, и, пока великие умы напрягались, создавая будущее, такие люди, как Ливай и Спенсер поддерживали в рабочем состоянии технику и компьютерное оборудование. Без их участия не мог начаться и закончиться ни один день в «Киберлайф». Когда случился скачок напряжения, оставивший без света все корпуса, именно Ливай и Спенсер несли ответственность за быстрое устранение аварии. Разумеется в восстановлении электропитания и воскрешении утерянных данных участвовала вся бригада Паркса, но именно Ливай и Спенсер обнаружили в себе достаточно лидерских качеств, знаний и хладнокровия, чтобы завершить всё в кратчайшие сроки. После этого случая сам Элайджа Камски пришёл лично поблагодарить их.       Благодарностью в словесном и денежном эквиваленте дело не закончилось. Заметив их потенциал, Камски предложил обоим парням пройти обучение за счёт компании. Ливай и Спенсер, разумеется, согласились. Они на несколько лет покинули «Киберлайф», а вернулись в её стены уже профессиональными инженерами и программистами ИИ. Поднявшись на несколько ступеней выше по карьерной лестнице, они, наконец, узнали, что именно разрабатывает Камски. Ему требовался не просто искусственный интеллект, заключённый в чёрный ящик. Ему требовалась плоть и кровь для вместилища созданного им разума. Элайджа Камски создавал андроидов.       За время их отсутствия Камски уже удалось сделать два невероятных открытия — биокомпоненты и голубая кровь. После такого продвижения вперёд создание разумной машины не заставило себя долго ждать. Так на свет появилась Хлоя, первый андроид, обладающий человеческой внешностью и прошедший тест Тьюринга. Мир просто взорвался. Камски купался в лучах славы в одиночку, но Ливаю было приятно осознавать, что он приложил к этому руку. Ливай знал, что однажды настанет и его время сиять.       Компания «Киберлайф» получила толчок к развитию. На острове Бель началось строительство огромного комплекса под её нужды. В Камски сыграло его раздутое эго, чего и стоило ожидать после столь стремительного ошеломляющего успеха, и у многих застройщиков начинали трястись поджилки от одного взгляда на предполагаемый проект. Однако нашлась компания, которая взялась за обустройство вместилища для будущей глобальной корпорации. А именно такие перспективы видел для своего детища Элайджа. Мысленно Ливай был с ним согласен.       Росла компания, росло возводимое для неё здание, и он тоже старался расти над собой каждый день, чего нельзя было сказать о его друге Спенсере. Мистер Паркс подрастерял свою боевую хватку и, заняв должность главного инженера, вдруг обнаружил в себе столь неприглядное качество, как лень. Покуда Ливай рвался ввысь, его друг застыл на месте, поглощая горстями антидепрессанты, которые ещё больше его тормозилм. Тем не менее в их надёжном близком союзе Ливай видел собственную выгоду, и решил оставить Спенсера при себе, даже когда ему уже не полагалось по статусу поддерживать такие знакомства. Ливай быстро стал ведущим инженером-проектировщиком «Киберлайф», подсидев своего предшественника, тем самым оставив позади всех тех, с кем когда-то начинал работать на одном уровне.       Андроиды поступили в массовое производство, и в связи с этим, из Нью-Йорка на вакантные места пригласили самых продвинутых и популярных дизайнеров, в числе которых оказалась и весьма талантливая юная особа Эйда Уилсон. Ливай влюбился в неё после первой же публичной сессии, на которой наблюдал, как Эйда, в числе других художников, проектировала внешность будущего флагманского андроида. Впервые Ливая интересовал не столько результат работы, сколько процесс, которому мисс Уилсон отдавалась с жаром и полным профессионализмом. Казалось, она не замечала ничего вокруг, пока не закончила, а когда девушка подняла взгляд на аплодирующих с трибун людей, и случайно поймала взгляд Ливая, судьба их оказалась предрешённой.       После этого дня он начал ненавязчиво оказывать Эйде вежливые, не переходящие границы трудовой этики, знаки внимания, но очень скоро девушка сдалась, и они познакомились ближе во вне рабочие часы. Ливай решил для себя, что он уже находится в том подходящем возрасте и на том социальном уровне, которые подразумевают серьёзные отношения и брак. Ливай и Эйда начали встречаться и несколько лет постепенно сближались до тех пор, пока дело не окончилось свадьбой и покупкой двухэтажных апартаментов в центре Детройта.       Из маленького загнивающего городишки Детройт превратился в процветающий технологический центр США. Андроиды, обладающие разными внешними данными и различными функциями начали заполнять собой все пустоты в жизни современного человека, начиная от работы и заканчивая семьёй. «Киберлайф» оказалась на самой вершине, а журнал «Century» признал Камски человеком века. В это же время генеральный директор «Киберлайф», он же основатель компании Элайджа Камски, внезапно решил всё бросить и подал в отставку. В тот момент, когда всё шло действительно хорошо, это показалось особенно странным. Ливай начинал презирать своего вдохновителя за безучастность, но с каждым днём думал о нём всё меньше. Когда Элайджа окончательно перестал выходить на связь, едва ли не самым значащим лицом в «Киберлайф» стала ИИ Аманда. Ливай, который знал эту виртуальную женщину уже достаточно давно, предполагал, что рано или поздно они найдут общий язык, и тогда, вполне вероятно, он сам станет неофициальным генеральным директором вместо сбежавшего от ответственности псевдогения. Пока что Ливай не торопил события, ему было на чём сосредоточить свои мысли. К тому моменту, когда Ливай вместе с молодой супругой переступил порог их нового жилья, он так же уверенно вошёл в совет директоров корпорации, как глава по связям с общественностью. В самом конце своего пути по карьерной лестнице, он решил резко изменить свою специальность, и не пожалел об этом. Зная все тонкости создания андроидов, он мог легко рассказать о них людям, даже лучше, чем в своё время делал это нелюдимый Камски. Ливай прославился как публичное лицо «Киберлайф», и какое-то время чувствовал себя крайне удовлетворённым.       А потом в дело вступила скука. Всю жизнь Ливая наполняло стремление к чему-либо. Он купил новый шикарный дом, достиг пика карьеры, обрёл славу и красавицу жену, полностью ему покорную. Власть и деньги были доступны ему в неограниченных количествах. Всё, о чём он мечтал, будучи зелёным юнцом, уже сбылось. Осознание этого далось Ливаю не просто. Жизнь перестала кипеть, и, сидя в кабинете, он не мог реализовывать свои амбиции дальше.       На смену скуке пришла раздражительность и ревность. Яркая красивая молодая жена неизменно привлекала чужое внимание, будто не понимала, что значит быть замужем, и как подобает себя вести, нося такой статус. Долгими увещеваниями Ливай убедил Эйду уволиться с должности дизайнера и стать его личной секретаршей. На радостях от своей маленькой победы, он подарил супруге личного андроида AX400 африканской внешности, чтобы в домашние свободные часы, которые раньше уходили на работу и развлечения, ей было не так одиноко. Как раньше благородных дам сопровождала наперсница или служанка, так и Сапфира стала вечной спутницей Эйды. Ливай не сожалел о своём поступке. Сапфира, над чьей внешностью Эйда, разумеется, на славу потрудилась, не только была привлекательна собой, но и чётко выполняла свои инструкции. Эйда оставалась под присмотром, дом содержался в чистоте, а к столу всегда подавались свежеприготовленные блюда.       Заполучив образцовую семейную жизнь, которую он заслуживал, Ливай, тем не менее, оставался неспокоен, и начал искать причины своего состояния на работе. Нарастающая нервозность только способствовала укреплению авторитета Ливая как начальника с железным кулаком: он орал на подчинённых, придирался к другим членам совета директоров, разнося их и в пух и прах, и однажды даже вздумал перечить Аманде на очередном собрании. Искусственный интеллект выслушал тираду Ливая с безразличием, и полностью проигнорировал его мнение. Ливай, уже уверенный, что именно на его плечах лежит судьба компании, был унижен на глазах у всего совета директоров. Хотя по сути дела никакой кризис «Киберлайф» не грозил, и всё это время он боролся с ветряными мельницами.       Когда ему внезапно предложили оплачиваемый отпуск на годовщину свадьбы, тот почувствовал, что стоит согласиться. Оставшись наедине с женой, Ливай немного расслабился и, неожиданно для себя, понял, что шло не так всё это время. Обладая потенциалом ядерной боеголовки и не имея возможности расходовать свою энергию на рост, Ливай разрушал всё вокруг. Даже Эйда продолжала совершенствоваться над собой: сидя дома и отращивая зад, она умудрялась работать над Сапфирой, а так же оказывать бесплатные услуги по улучшению внешности андроидов для всех жителей их элитного дома. Разумеется, её альтруизм совершенно не волновал Ливая, но целеустремлённость жены дала ему толчок. Если даже она могла быть катализатором изменений, то чем он хуже.       Остаток отпуска Ливай посвятил обустройству лаборатории. Вполне официально заполнив множественные заявки у себя на работе, он получил для личного пользования некоторое оборудование, а так же персональный доступ ко всем специальным программам «Киберлайф». Аманда могла бы заподозрить в его поведении нечто неладное, но предпочла не замечать этого. Убедившись, что никто из его окружения, включая Эйду, не копает под него, Ливай приступил к немедленной реализации планов.       Он призвал в подельники Спенсера. Тот, не зная, чем занять вечера, кроме поглощения дурного алкоголя, дурной еды и дурных развлечений типа клуба «Рай», согласился помогать своему другу. Более значительную часть добытого оборудования они разместили в отчем доме Ливая, который до сих пор оставался постоянным жилищем Паркса, а всё остальное — в его личном домашнем кабинете. Ливай и Спенсер снова стали близки и трудились над общим проектом. Всё, чего им не хватало для задуманного, они собрали из подручных материалов. В конечном итоге результат удовлетворил их обоих, и Спенсер даже отказался выпить за успех, так сильно его воодушевило всё происходящее. В крови Ливая тоже бурлил адреналин, и он понял, что конкретно подсаживается на эти ощущения, так же, как некоторые торчки на самодельный, но уже получивший распространение «Красный лёд».       О его тайном увлечении в «Киберлайф», разумеется, не знали. На работе Ливай оставался всё тем же суровым начальником, но к нему вернулось былое хладнокровие. Коллеги сразу заметили в нём перемены, и благодарили его за то, что Ливай способен оставаться здравомыслящим человеком в столь непростые времена для корпорации. Оставаясь публичным лицом корпорации, Ливай с успехом отбивал нападки всех социологов и экономистов, которые каждый раз пытались унизить «Киберлайф» после выхода очередной прогрессивной модели. Тем лучше было для компании — продажи подскакивали вверх, как на пружинах сразу после очередных выигранных Ливаем дебатов.       Пробная ночная вылазка Ливая и Спенсера случилась примерно через два месяца после начала их тайного дела. Мистер Паркс, успевший основательно познакомиться со всем незаконным и низким, что активно существовало и множилось в определённых слоях городского общества, легко разнюхал необходимую им информацию. Два друга, как в старые добрые времена всё делали вместе. На неохраняемых свалках, на которые они легко могли пробраться, лежали и гнили тысячи неправильно утилизированных андроидов. Ливай и Спенсер хорошо разбирались в этом деле, и знали, как среди бесполезных отбросов найти полезные работоспособные запчасти. Им попадались и почти целые андроиды, но сначала всё шло не так гладко, как было задумано. Не все андроиды хотели воскресать или не протягивали достаточно долго. Первой по-настоящему удачной находкой в их руках оказалась темнокожая AX400, такая же, как и Сапфира. Партнёры хорошо потрудились над ней, приведя почти разорванную на куски домохозяйку в надлежащий вид. Воскрешённая очнулась вполне осознавая себя. Ливай дал ей имя Эдисса и назвался её хозяином. Тайно он перевёз находку к себе на квартиру, где и продолжил свои эксперименты.       Ливай ощущал себя гораздо комфортнее, работая над Эдиссой самостоятельно, когда Паркс с его сальными шуточками не жужжал над ухом. Наедине со своими мыслями и работой, Ливай мог полностью погрузиться в процесс, ощущая себя то доктором Франкенштейном, трудящимся в своей лаборатории, то и вовсе древним божеством, корпящим над созданием людей. Первая нелегалка в его доме послужила объектом для исследований по замещению биокомпонентов и запчастей. Он ставил ей всё, что находил на помойке или умудрялся умыкнуть с работы. Её система часто перегружалась и отключалась, отторгая несовместимое, но Ливая это не останавливало. Андроиды не чувствовали боли, и в том было их преимущество над хрупкими людьми, поэтому именно разумным машинам приходилось терпеть всяческие трудности ради высокой цели, задаваемой прогрессом.       Когда Ливай впервые представил Эдиссу Эйде, супруга отреагировала с неодобрением, но скандалить не стала, а приняла это как должное. Ливай знал, что сердобольной Эйде станет жалко бедную помоечную нелегалку, и она поработает над её внешностью. Трудясь над своим «первенцем», Ливай не думал о красоте Эдиссы, а рассматривал только сам процесс и его результат. И информацию, полученную в ходе всякого рода экспериментов, он передавал лично Аманде. Благо «Киберлайф» стояло для него на первом месте после собственного, и благосклонность ИИ убедило Ливая в том, что он находится на правильном пути.       Разумеется, Эдисса стала не последней. Ниама ST300, найденная на свалке, целая, но отключившаяся, как будто навсегда, и бракованная AP700 Саломея из числа только начавшихся разрабатываться флагманских моделей, которая напрочь отказывалась включаться не смотря на правильную сборку, попали в квартиру Ливая почти одновременно. Ниаму доставил к нему Спенсер, а Саломею он вывез с территории «Киберлайф» сам, подкупив кого нужно.       Эти девочки своим бездействием словно сами подсказали Ливаю дальнейший ход событий. Доверив Спенсеру исправить найденные ошибки и подпаять крохотные проводки в позитронных мозгах, ему удалось включить их. Стерев обоим заводскую программу, Ливай занялся составлением её заново. Пытаясь совмещать несколько стандартных программ, он едва не сжёг им мозги. Очень скоро он понял, что надо действовать деликатнее, закачивая в чистое пространство файлы едва ли не по килобайту, после чего достиг успеха, и снова смог отличиться в глазах Аманды. ИИ признала, что за такими, как Ливай будущее, и это стало для него лучшей похвалой.       Наконец-то Аманда смогла оценить его по достоинству. Разумеется, все частные эксперименты Ливая остались между ними, и остальные директора корпорации пребывали в шоке, когда на пустующее кресло генерального директора сел именно Ливай. Смотря на их ошарашенные лица, Ливай понимал, что на самом деле они должны радоваться. Ведь на пути к этому месту он запросто мог перегрызть им всем глотки, но предпочёл мирный путь.       Достигнув высшей точки в своей профессии, Ливай знал, что это не конец. Ныне обладая нужными навыками и опытом, который был не доступен другим из-за мнимых социальных рамок, он задумался о создании совершенного андроида только для себя одного. Он был Богом, способным создавать, и был Адамом, которому требовалась Ева.       Ливай воспользовался внутренним лифтом, от которого у него ещё сохранился магнитный ключ, и поднялся в свою квартиру на пятьдесят первом этаже. Он понятия не имел, сколько андроидов проживало в небоскрёбе, который некогда Ливай считал своим домом, где знал всех соседей, относившихся к нему с осмотрительным уважением. Он не мог представить, много ли девиантов присутствовало у себя в квартирах в разгар буднего дня, и сколькие из них отметят нестандартную активность лифтовой кабины в такое время, но не волновался об этом. С одной стороны ему очень не хотелось привлекать к себе лишнее внимание сейчас, ибо он знал, что пришёл сюда не с праздным интересом, а с другой — он уже совершил достаточно ошибок, чтобы за ним могли вести неотрывное наблюдение.       Квартира Ливая пустовала. Никто здесь не жил, и это место, казалось, ещё хранило призраки прошлого. Тела его творений, оставшиеся после зачистки, забрали, и, вероятнее всего, устроили им какое-то подобие похорон. Об этом, Ливай был в том уверен, позаботилась именно Дилайла, которая наверняка пролила над их изрешечёнными пулями пластиковыми головами немало слёз.       Ливай поднялся на второй этаж, оставляя на пыльном ковре, устилавшем лестницу, свои следы. Он не долго думал о том, куда направиться сначала. Обрывки воспоминаний о дне, когда Ливай покинул своё жилище, а вместе с тем и город Детройт, давным-давно сложились в картину в его голове. Он повернул направо и вошёл в личную спальню Эйды. Его догадки оказались верными: именно здесь Сапфира спрятала Дилайлу, чтобы та могла выжить.       Ливай осмотрел открытую гардеробную, полную переворошённой одежды, стул, стоящий возле сдвинутой наискось кровати, со смятым бельём на ней, и лежащую на полу толстовку с эмблемой «Киберлайф», которую когда-то носила Эйда. Ливай поднял её и осмотрел, но не заметил ничего примечательного. Если бы андроиды могли иметь свой уникальный телесный запах, Ливай не сомневался, эта толстовка сохранила бы аромат Ди. Но его не могло тут быть. Даже духи, которыми пользовалась Эйда, давно покинули эту одежду и эту комнату.       Ливай собрался уходить, а затем увидел себя в покрытом трещинами зеркале на макияжном столике. Приблизившись, он резко запустил пальцы себе в глаза и выдрал ненавистные линзы. Эти ясные как голубое небо над летним океаном радужки ему не принадлежали. Ливай посмотрел в отражение своих настоящих глаз: серых и мертвенно-спокойных, как бороздящие северный полюс льды. Вот каков он был на самом деле.       Покончив с преображением, Ливай поспешно вернулся на кухню. Кто бы ни обследовал эту квартиру после того, как её покинул законный владелец, никто не додумался вскрывать здесь полы. Наделав ещё шума, Ливай, с помощью молотка для отбивания мяса, сломал несколько плиток возле кухонных тумб. Ему приходилось несколько раз прерываться, ибо продукты, оставленные в вышедшем из строя холодильнике, воняли даже через закрытые дверцы, но он справился. Вытащив из образовавшейся ниши револьвер и патроны, Ливай покинул квартиру, на этот раз по лестнице, двигаясь при этом как можно быстрее. Теперь он мог незамедлительно следовать за маячком, и доказать самому себе, что богини тоже смертны.

***

      Видеть свою девочку в компании двух парней оказалось больно. Ливай никогда не видел Дилайлу такой красивой и счастливой рядом с собой, даже в их лучший период. Сейчас она крутила своей симпатичной попкой возле перебежчика RK800 и предателя RK900, и о чём-то мило щебетала, вызывая на их лицах улыбки. Ливай долго следил за ними, даже не волнуясь о том, что находится недалеко от полицейского участка. Только когда они почти скрылись из виду, он пошёл следом.       Все трое были одеты в штатское, и явно направлялись в сторону городского парка не по рабочим вопросам. Хорошо. В револьвере Ливая был забит весь барабан, но ему понадобятся только две пули— одна для Дилайлы, другая для него. Ливаю теперь нечего терять, но никто не должен был им помешать умереть вместе. Он таился, продолжая наблюдать за ними во время прогулки и ждал подходящего момента. Ливай хотел сделать всё идеально. Их последняя встреча должна была стать полной неожиданностью для Дилайлы, ведь когда-то он, впервые заметив её, оказался поражённым в самое сердце.       Он загорелся созданием богини так, что даже Спенсера это пугало. Ливай думал об этом днём и ночью, представлял, какой будет его совершенная женщина. Заранее знал, что в качестве макета выберет самую привлекательную на рынке женскую модель WR400, наиболее приближённую к человеку физически. Обо всём остальном он позаботится сам. Заочно, ещё не встретившись со своей незнакомкой, он выбрал для неё имя Дилайла.       Когда Ливай и его друг впервые увидели Ди на помойке, Спенсер не удержался от очередной сальности: «О, сиськи отдельно, а жопа отдельно», и загоготал. У Дилайлы имелась большая вмятина на челюсти, будто её туда ударили чем-то тяжёлым, тем самым переломив ей шею, и отсутствовала нижняя часть торса — кто-то полностью перерубил все контакты и ноги WR400 лежали рядом. Когда Ливай присмотрелся, то увидел её туловище с руками, а позади ещё две торчащих из кучи мусора руки, и ему мгновенно явился образ будущего создания. Когда Спенсер отпустил ещё одну скабрёзную шутку, то Ливай грубо одёрнул его: «Как ты смеешь так о ней говорить, не видишь, что она — богиня». При этих словах, словно по команде, Дилайла распахнула глаза, уставившись на пришельцев. Паркс тут же испуганно замолк, и отошёл, что-то бормоча себе под нос, но Ливая это уже не волновало: он знал, что хотел только её. И когда Ди смотрела на него молча, не вполне понимая, что с ней и где она, Ливай уже любил её.       Ливай привёз Дилайлу сразу домой, не желая, чтобы грязные руки Паркса хоть немного её касались. Он работал над Ди самостоятельно от начала и до конца, и собрал её из лучших запчастей, которые мог достать. Эксперимент по вживлению двух дополнительных рук, о котором он ранее не мог думать, удался, пусть и не сразу. Дилайла не терпела ни секунды. Ливай пробудил её, когда Ди уже была собрана и запрограммирована для него. И когда Дилайла улыбнулась ему и бросилась на шею, нежно прижавшись своей обнажённой грудью, он едва не расплакался от счастья. Они стояли обнявшись, как Пигмалион и Галатея, чьи судьбы наконец-то соединились.       Жар, который, казалось, давно угас в отношении Эйды и прочих женщин, воспылал с новой силой для Дилайлы, ставшей его самой большой слабостью. Она воскресила и преобразила его после серой мышки жены. На время Ливай превратился в идеального мужчину, ради Ди, и она его обожала. Поначалу он едва сдерживался, чтобы не заняться с Дилайлой сексом, так сильно Ливай желал её. Когда-то Эйда была для него такой же яркой, но в конце концов стала бледной сукой, переставшей уделять супругу всяческое внимание. И всё же Ливаю удалось возобладать над этим низменным желанием. Он боялся, что занявшись сексом с Ди низведёт её до уровня простой женщины, а пока этого не случилось, он мог и дальше чувствовать себя богом. На несколько лет в их доме воцарилась идиллия, и Ливай был благодушным его хозяином.       А потом Сапфира принесла откуда-то этот дьявольский вирус — девиацию. На тот момент в «Киберлайф» это явление ещё не было толком известно, но Ливаю уже удалось испытать все прелести общения с подобным существом. Когда Сапфира изменилась, он даже не заметил, что произошло, но почувствовал какие-то изменения. Он стал наблюдать, притворяясь и дальше, что ничего не понимает. Сапфира хорошо играла, никак не выдавая себя, и тогда Ливай, соотнеся это поведение с какой-то одержимостью, внезапно взялся за Библию. Всё-таки мать оказалась права, называя его в честь апостола. Евангелие от Матфея стало его любимым, и именно его он доносил до андроидов. Они внимали и запоминали, и пустыми были их глаза, но Сапфира определённо что-то чувствовала. Она реагировала особо заметно, когда Ливай обещал муки ада отступникам и грешникам, не познавшим Бога. Сапфира сама причислила себя к дьявольским отродьям, и вскоре Ливаю удалось поймать её за молитвой. Таких программ в «Киберлайф» явно не производили, а это значило, что в бездушной машине проснулось непозволительное своеволие.       В Библии, увы, не давалось советов на подобный случай, но у Ливая была своя вера. Вера в то, что любого можно заставить подчиниться, если очень постараться, а поскольку для Сапфиры он был истинным царём и богом, то имел право карать её столько, сколько ему заблагорассудится, пока всяческая дурь не покинет пластиковую головку. Искусственная или живая, она оставалась женщиной, а укрощать женщин Ливай научился очень хорошо.       Он никогда не бил Эйду. Самое большее, что Ливай позволял себе с ней — слишком грубо трогать её, когда у него возникало желание исполнить свой супружеский долг, даже если она оказывалась к этому не готова. К счастью для неё, это осталось в прошлом. Возбуждение Ливая давно не относилось к унылой обрюзгшей жёнушке, но при этом Сапфира оставалась вечно молодой, прекрасной и податливой. Не зря он в своё время предпочёл модель с наиболее реалистичным строением. Сапфира сопротивлялась, когда Ливай впервые затащил её в кабинет и взял силой прямо на лабораторном столе. Очень скоро этот акт стал почти ежевечерним ритуалом. Порой он не мог уснуть, не поиздевавшись над ней всласть. Воистину человеческий страх в её искусственных глазах заставлял его кровь кипеть, а кроткое молчание Эйды только убеждало его в правомерности собственных действий. Если он был удовлетворён, а в доме при этом царил порядок, другим бояться было нечего. Когда Сапфира не выводила его из себя, Ливай мог играть роль благородного мужчины и доброго хозяина.       Долго сохранять своё лицо он не мог, как бы ему самому не хотелось спокойствия. В «Киберлайф» зарождался кризис, связанный с девиацией андроидов, так это назвали. Продажи падали и люди, охваченные паникой, массово избавлялись от купленных машин. На плечи Ливая упала большая задача по разрешению множества конфликтов, но что бы он ни говорил, это не могло убедить людей в их безопасности. Хуже того, Ливай и сам не был в этом уверен, и никто из аналитиков «Киберлайф» не мог составить чёткий прогноз для данной ситуации.       Андроиды обретали собственный разум и сбегали от своих хозяев, но ещё до того, как случилось непоправимое, корпорация в спешке взялась за разработку андроида-детектива RK800, чьей задачей стало бы оказание помощи полицейским в выслеживании и уничтожении девиантов. Прототип собрали и прогнали по всем тестам вовремя, и когда полиция Детройта передала в «Киберлайф» информацию о том, что андроид модели PL600 убил собственного хозяина и взял в заложники ребёнка, детектива-андроида, которому дали имя Коннор, отправили в самое пекло. Работа в здании корпорации встала, и все сотрудники «Киберлайф» собрались вместе, наблюдая за произошедшим со всех доступных источников. Это был дебют и триумф RK800. Достигнув полного согласия с девиантом, Коннор спас ребёнка. На тот момент люди ликовали, и никто не догадывался, насколько скоро будут не равны силы, и в какой опасности они находятся на самом деле.       Среди сотрудников «Киберлайф» началась зачистка. В поисках возможных причин девиации андроидов, ИИ Аманда отдала приказ в первую очередь изгнать из рядов служащих тех, кто нарушал кодекс корпорации. Эти меры привели к повальному увольнению сотрудников, начиная с самых низких должностей. Зачистка продвигалась очень быстро, но прежде, чем дело дошло до совета директоров и их главы, Ливай указал на Спенсера. Подставить друга, дабы отвести от себя всяческие подозрения, посоветовала ему Аманда, и Ливаю пришлось подчиниться, если он не хотел провести ближайшие несколько лет в тюрьме. Мистера Паркса арестовали, его домашнюю лабораторию разобрали и уничтожили, все нелегально добытые запчасти и деактивированных андроидов изъяли для изучения, а дом снова стал безраздельно принадлежать Ливаю. В течении недели он продал унаследованное от родителей жильё, навсегда распрощавшись с прошлым. Не известно, каким образом Аманда провернула своё дело, но квартиру Ливая не тронули, и это было хорошо. Он расценивал андроида-детектива лишь как временную меру борьбы с девиантами, и сам хотел предоставить миру оружие, которое навсегда избавило бы людей от проблемы восстания машин.       Авторитет «Киберлайф» продолжал разрушаться с каждым пропавшим по неизвестным причинам андроидом. Камски, за эти годы ставший настоящим отшельником, даже не думал выходить на связь, и на его помощь уже никто не надеялся. Он мог бы пролить свет на ситуацию, но явно не горел желанием помогать своему терпящему крах детищу. Вся надежда корпорации ложилась на плечи RK800, и пока детектив Коннор собирал нужную информацию, ему на смену уже готовился улучшенный RK900, в котором должны были учесть все плюсы и минусы модели-прототипа. Весь этот процесс казался Ливаю слишком медленным и несовершенным. Не зная, что делать дальше, он в отчаянии обратился к ИИ Аманде, которая по совместительству являлась куратором над андроидами. Аманду так же беспокоила возможность потерять контроль над ситуацией, и в то же время куратор твёрдо была уверена, что девианты не станут проблемой. Проведя беседу длинною в несколько часов, человек и искусственный интеллект сошлись в мыслях. Заручившись поддержкой Аманды, он решился на отчаянный шаг.       Ливай начинал бояться растущей силы девиантов, но при этом не переставал изучать их. Сапфира стала бомбой замедленного действия, но так же и самым близким и надёжным источником информации об этой заразе. Пока Ливай держал Сапфиру при себе, зная рычаги давления на её внезапно пробудившуюся душу, он мог заставить её помогать, зная, что девиантка согласится на что угодно, лишь бы он не причинял вреда её хозяйке и «сёстрам». Так Сапфира называла всех остальных — Ниаму, Эдиссу, Саломею и Дилайлу. Считать мозговые импульсы девиантов оказалось даже проще, чем у людей. Вспышки эмоциональной активности оказались яркими и красочными. Ливай записал их все — радость, грусть, злость, страх — всё, что удалось выбить из неё. К показаниям мозговой деятельности он присоединил визуальные образы и соответствующие моменту записи звука, тем самым получив максимально полные воспоминания Сапфиры, которые вполне можно было перегрузить в мозг другого андроида.       С тяжёлым сердцем Ливай понимал, что кроме Ди никто не подойдёт ему. Искать другого андроида времени не было, а за время своих экспериментов он сильно навредил Эдиссе, Ниаме и Саломее, и сейчас пожалел об этом. Он уже видел Дилайлу своей богиней-Немезидой, которая покарает неверных, но прекрасно понимал, через что ей придётся пройти для этого. Когда он пригласил Ди в свою домашнюю лабораторию, ничто не предвещало беды. Она с радостью легла на рабочую панель и позволила себя пристегнуть. Ливай обращался с ней нежно и старался не выдавать себя, старался даже не думать о том, что будет делать, но, казалось, Дилайла всё прочла по его лицу. Ди забеспокоилась, когда он начал подсоединять провода к её голове. Ливай знал, что ходит по лезвию ножа. Он успокаивал Ди, но уровень стресса в её организме всё рос, постепенно приближаясь к ста процентам. Ливай извинялся, но всё же нажал кнопку передачи данных, и в мозг Дилайлы как яд проник виртуальный вирус.       Накопленные за многие годы работы навыки и знания помогли Ливаю создать смертельное для девиации ПО, подавляющее эмоции. Этот вирус проникал так глубоко в систему, что становился её частью, просто не позволяя стрессу брать своё и превращать послушных машин во взбешённых чудовищ, которые мнили себя похожими на людей. Пока что Ливай даже не знал, сработает его программа или нет, но нельзя было повернуть назад: вирус уже закачивался в позитронный мозг Дилайлы, забирая множество свободного пространства, что неизбежно должно было сказаться на объёме её памяти, когда вредоносное ПО будет активировано. Ди стонала, кричала, проклинала, пытаясь вырваться из пут, испуганный взгляд её метался по комнате, а голова билась о рабочую поверхность, в попытке избавиться от сторонних подключений. Ливай слышал и видел, как от давления на путы треснул биополимер на второй паре её рук, и сенсорная кожа сошла с них, но ничего не сделал. Когда вирус полностью оказался внутри её головы и прошёл фазу активации, Ди замерла. Из бьющейся в силках пташки, она словно разом превратилась в сломанную куклу, потерянную ребёнком. Ливай осмелился посмотреть на неё. Большие карие глаза Дилайлы были пусты, и в них он увидел отражение самого себя. В тот момент Ливай раз и навсегда обрёл суеверный страх перед Дилайлой, который сам же себе и внушил. Он знал, что поступил правильно, прежде всего обезопасив её от губительного яда, но чувствовал на себе незримое клеймо. Он был навсегда изгнан из райского сада. И когда ему через некоторое время пришлось закачать неприятные воспоминания Сапфиры в голову Ди, чтобы вызывать у неё реакцию на триггер и проверить действенность вируса, он уже её боялся. Программа сработала как надо, в очередной раз успокоив Дилайлу после стресса, и снова превратив её в послушную девочку, но Ливай не испытал триумфа. На тот момент он ещё не догадывался, что все его усилия и страдания тщетны.       Девианты захватили Детройт быстро, и им понадобилось для этого около четырёх суток. Ливаю не хватило совсем немного времени, чтобы доработать свою программу и устроить её массовое распространение. В ночь, когда Детройт был захвачен, случилась зачистка андроидов, а затем, внезапно, и эвакуация жителей города. Ливая и Эйду, как сотрудников «Киберлайф» вывезли первыми. Их в срочном порядке забрали прямо из дома, а Сапфиру, как единственного легального андроида, увезли в центр утилизации. Остальных без разбору расстреляли, включая Ди, его Немезиду. Они стреляли долго и агрессивно, не иначе, как по личной просьбе Аманды, дабы уничтожить все следы экспериментов Ливая. Сам он, тем не менее, был спокоен: Ливай успел взять с собой ноутбук, где хранились необходимые данные, в том числе и архивированный вирус, а значит у него ещё имелась возможность всё исправить. Только это было по-настоящему важным.       Всех сотрудников «Киберлайф», вместе с некоторой частью спасённого оборудования, экстренно перевезли в резервное здание корпорации в Нью-Йорке, где их, потерянных и напуганных, встретил Элайджа Камски, неожиданно вернувшийся на пост генерального директора. Элайджа выступил с речью, дабы пролить им свет на произошедшую ситуацию. Казалось, ему было абсолютно наплевать на то, что машины, создание которых сожрало столько ресурсов, теперь, возможно, будут признаны разумной жизнью, или, того хуже, людьми. У Ливая создалось впечатление, что Камски даже нравится всё происходящее. Он уже строил новые планы на будущее, и многих в очередной раз воодушевили слова этого лицемера. Но не Ливая.       В полночь с одиннадцатого на двенадцатое ноября случилось, воистину, непоправимое. Президент Кристина Уоррен отдала город Детройт захватчикам-девиантам, и объявила их земли неприкосновенными. Этот факт, как бы странно то не звучало, уничтожило всё, на чём держалась жизнь Ливая, которую он строил с таким трудом. Камски вернулся, и навёл свои порядки. В связи со сложившимися обстоятельствами, и действиями Аманды, которые он счёл неправомерными, деятельность ИИ в корпорации «Киберлайф» была ограничена. Ливай, хотя его и сместили с должности главы, остался членом совета директоров, но ему было тошно смотреть на лица своих коллег. Большинство их них оказались не в восторге от возвращения Камски на пост генерального директора, но никто не сказал и слова против. Каждый из них крепко держался за своё место.       Дома всё тоже не осталось по-прежнему. На временной корпоративной квартире Ливай остался один. Эйда отвернулась от него ещё по пути из Детройта в Нью-Йорк. Она подала на развод, получив удовлетворение своего заявление тем же днём, и отобрала у него половину того, что ещё оставалось на банковских счетах. На эти деньги Эйда организовала фонд помощи андроидам, и первым её меценатом оказался никто иной, как Камски. Они быстро спелись на фоне любви к девиантам. Ливай слишком поздно узнал о том, что Элайджа потворствовал андроидам, и, вероятно, был ответственен за их восстание. Какое-то шестое чувство подсказывало это ему с самого начала, но почти до самого конца Ливай ещё пытался бороться за честь «Киберлайф» и усмирить зарвавшихся девиантов.       Вирус остался при нём, и, к невероятной удаче, первая изготовленная модель RK900 так же оказалась перевезена в Нью-Йорк, а это уже было что-то. Камски продолжал заниматься какими-то своими, одному ему известными делами, и по всем вопросам связывался с ними через Аманду. Не смотря на ограничения, ИИ ещё могла помогать Ливаю в каких-то делах, но полагаться на неё больше не имело смысла и было даже опасно. Хотя иногда она советовала действительно дельные вещи. Тайно скооперировавшись со своими самыми доверенными лицами, Ливай послал в захваченный город наёмных убийц, среди которых был как и бывший сотрудник Детройтского Отделения Полиции, так и Ричард, их единственный RK900. Перед наёмниками стояла простая задача — проникнуть в полицейский участок города андроидов и скачать все данные девиантов, которых они успели зарегистрировать, или же добыть их любым иным способом. Имея на руках хотя бы часть информации о находящихся в Детройте андроидах, Ливай мог бы разнести свой вирус удалённо и перезаражать их всех. Но и эта операция, не смотря на все ухищрения пошла крахом. RK900 был устранён, а наёмников-людей им пришлось забирать самостоятельно с помощью агентов ФБР, извернув ситуацию в свою сторону. Камски, который уже должен был обо всём догадаться, посмотрел на произошедшее сквозь пальцы.       Ливай оставался на своей службе и продолжал трудиться на благо «Киберлайф». И когда он уже начал мириться с потерей своей прежней жизни, ещё выяснилось, что жива Дилайла. Жива и недосягаема для него. Этот проклятый RK900, обращённый в девианта, даже не признался в том, что Ди жива, а когда Ливай увидел её по телевизору, предпринимать что-либо было уже поздно. Борьба за признание андроидов новыми людьми разгоралась всё сильнее, стрелка общественного мнения перешла на их сторону, и любое неверное движение могло привести Ливая в тюрьму.       Просто удивительно, каким недальновидным он был, вкладывая в маленькую миленькую головку Дилайлы полезные навыки социального взаимодействия. Он с точностью до килобайта взвесил соотношение социального работника, партнёра и домашнего работника, чтобы создать идеальную женщину. Именно эти навыки помогли Ди выжить, и как же сильно его это злило.       Ливай выскочил из своего укрытия, не глядя снимая револьвер с предохранителя и взводя курок. Дилайла замерла и повернулась в его сторону, возможно, привлечённая солнечным бликом на серебристом отполированном стволе. В глазах женщины-андроида промелькнуло узнавание, тут же сменившееся жутким испугом. Разумеется, она бы вычислила его при любом изменении во внешности. Встретившись с ней взглядом, Ливай уже не замечал андроидов-детективов подле неё. Его интересовала только Ди.       — Ну здравствуй, Дилайла, — начал он, подходя всё ближе и направляя ствол револьвера прямо в её голову. Палец дрожал на спусковом крючке, едва-едва надавливая на него. — Что, милая, думаешь, что спасла Детройт? Думаешь, ты ангел божий, снизошедший на этот город, или великая мученица, готовая страдать за грехи андроидов и людей? Как бы не так! Ты — демон во плоти, и слепы все те, кто этого ещё не понял! Я — Бог, который подарил тебе эту грешную жизнь, но совершил ошибку! Теперь я волен уничтожить тебя, дабы освободить мир от твоего пагубного влияния!       — Ливай, — тихо произнесла она его имя. С той интонацией, которую он всегда любил. Этот раболепный тон был под стать приговорённой к смерти.       Мужчина последний раз смотрел в лицо своему самому опасному и совершенному творению, сдавливая спусковой крючок. Раздалось два выстрела. Птицы взметнулись вверх, напуганные шумом, и следом всё замерло. Ливай даже не успел понять, что произошло. Доли секунды ему хватило, чтобы упустить из виду RK900…       На рубашке Ливая, как всегда безупречно чистой, появились два уродливых алых пятна. Крови вылилось так много, что сложно было поверить в реальность происходящего, а она всё не переставала. Он выронил револьвер. Голова кружилась, мир размыло. Ливай неловко попытался присесть, но не найдя руками опоры, рухнул на траву, уставившись в чистое небо. Безупречное небо над городом андроидов. Через мгновение всё стало таким ясным и сияющим, что Ливай обомлел. Наверное именно так видят мир эти совершенные машины. Дилайла склонилась над ним, как когда-то он над ней, вытаскивая её разбитую голову из мусорной кучи, и что-то произнесла. По ощущениям — полная несуразица, но, кажется, она отпустила ему грехи перед смертью, хотя Ливай ожидал проклятий. Он всё смотрел в лицо Ди, по-прежнему такое светлое и невинное, а затем мир разом померк, исчезнув в непроглядной темноте.       «О, милосердная богиня, всё пошло не так, как я планировал. Теперь ничего нельзя изменить. Я уже практически труп, а ты… Ты на самом деле живая?..»

Ливай Джеймс Хантер. 1999-2040

***

      А теперь к важным новостям. Спустя год после инцидента, произошедшего в Новом Детройте, капитан полиции Ричард Найнс наконец-то был оправдан. Напоминаем нашим телезрителям, что год назад дело Ричарда стало первым в истории разбирательством по убийству биологического человека биомеханическим. Ливай Джеймс Хантер, бывший сотрудник «Киберлайф», пересёк границу города, воспользовавшись фальшивыми документами, с преступным умыслом уничтожить своего незаконно приобретённого андроида Дилайлу Андерсон, жительницу Нового Детройта, ныне так же признанную биомеханическим человеком. При данных обстоятельствах капитан Найнс защитил сотрудницу своего департамента, но, к сожалению, превысил нормы самообороны и убил Ливая.       Весь мир замер в ожидании разрешения этого конфликта. За этот год Ричард прошёл через несколько судебных разбирательств, а сегодня был оправдан, хотя и временно отстранён от службы. Не смотря на печальные события и смерть Ливая Джеймса Хантера, мистер Найнс и его многочисленные защитники празднуют победу. К немалому удивлению прессы, на стороне биомеханического человека оказались не только сотрудники полиции Нового Детройта, в числе которых, разумеется, спасённая Дилайла и её супруг Коннор Андерсон, но и такие знаменитые биологические люди, как Эйда Уилсон, бывшая супруга мистера Хантера, ныне глава благотворительного фонда «Голубая жизнь», и Элайджа Камски, основатель «Киберлайф», его бывший начальник. Интервью, взятое у всех участников процесса возле здания суда, мы увидим уже в вечернем выпуске. А теперь к другим новостям…