И небо над горами мне напомнит о тебе

Чонгук вернулся в барак, но уснуть смог лишь под утро. Всю ночь он смотрел на иней, сверкающий в свете луны и проклинал судьбу за то, что он оказался в этом богом забытом месте. По щекам медленно скатывались слёзы, а в груди завязался тугой узел, боль от которого сковало даже сознание. Глаза закрылись сами собой, но сон увы не приходил. Чонгук не сразу понял, что произошло. Резко открытые глаза тут же столкнулись с ярким светом и пронзительной болью. На запястьях и лодыжках ощущался холод, металлический холод. Босые ноги соприкоснулись с каменным полом и по телу прошлись табуны мурашек. Чонгук смог подняться, хоть и далось ему это не легко. Меньше секунды у него ушло на то, чтобы понять, что он без рубашки. Появился страх, но Чон не понимал чего боится ровным счётом также, как и не понимал, где он вообще находится. Парень посмотрел по сторонам, но кругом были каменные стены и он тихо скуля опустил голову, которую пришлось резко поднять из-за раздавшегося голоса, который был слишком знакомым. – Ну что? Думал я всё так оставлю? – тело напряглись до предела. Тон этого человека кричал о том, что ничего хорошего не будет и ждать даже не стоит. – Ты такой смелый. Ударил, самого полковника, да ещё и драку устроил. Ц-ц-ц. Не хорошо, – мужчина прошёл рядом с Чонгуком и остановился перед ним, а после обошёл его с другой стороны и встал практически вплотную к спине. – Всё имеет своё наказание, – до дрожи противный голос пронёсся прямо над ухом, а холодное дыхание обожгло щеку, от чего Чон закрыл глаза и выдавил из себя лишь три слова. – Пошёл к чёрту, – стиснутые от злости зубы приглушили слова, но они всё равно были услышаны мужчиной и тот с ухмылкой отошёл от парня. Секунды превратились в часы от нависшей в помещении тишины. Сердце в груди заколотилось с бешеной скоростью, а руки сжались в кулаки. Тишину неожиданно нарушает всё тот же голос мужчины, которого Чон ощущал прямо за своей спиной. – Раз ты не понимаешь по хорошему, значит будет по плохому, – эти слова заставили сердце остановиться и замереть вместе с телом. Сознание полностью поглотил страх, а в ушах зашумело. Резкий щелчок и неимоверно сильная боль, вот что заставило Чона вернуться к реальности. Из груди вырвался громкий крик, а ноги подкосились. – О, неужели тебе больно? Ты же бесстрашный, раз решился спасать того парня, зная, что тебя могут пристрелить! – снова щелчок и снова эта жуткая боль, наполняющая всё тело с головы до кончиков пальцев. Чон стискивает зубы и закрывает глаза, ощущая, как по спине стекают капли крови, а после с тихим звуком падают на пол. Удар за ударом и крик, который становится всё громче. Чон кашляет и чувствует во рту кровь, которая смешивается со слюной и стекает по губам. На спине уже не чувствуется ни одного живого места, а удары не прекращаются. Чонгук чувствует, как рвутся мышцы под кнутом, который словно лезвие проходится по плоти снова и снова. Силы окончательно покидают тело и парень падает на колени и сотрясаясь с каждым вздохом. Неожиданно и резко его голова поднимается против его воли, а волосы натягиваются, как страны в чужой окрававленной руке. – Змеёныш. Где же вся твоя смелость? Ты сделал меня инвалидом и уродом, – слова переполнены злостью и гневом, а рука сжимает волосы всё сильнее, заставляя закусить губу. – Смотри. Смотри мразь! Ты сломал мне нос! – вместе с криком мужчина снимает маску, показывая своё лицо, на котором красуется бинт с красным пятном, которое начинает расплываться и гулять в разные стороны, а после вовсе растворяется в темноте. Чонгук теряет сознание, а мужчина отпускает его волосы и бьёт его ногой в живот что-то говоря про себя, а после уходит.