Eventful Summer/Беспокойное лето

      Несмотря на общее мнение, Гарри Поттер не был равнодушен к девушкам. Просто у него было слишком много дел, чтобы обращать на них внимание. Ну, по большей части. Когда он проводил летние каникулы у родственников, ему действительно нечем было заняться, и мысли блуждали, становясь очень похожими на мысли каждого подростка, а значит, преимущественно о девушках. К сожалению, из-за условий, в которых он жил, он мог только мечтать о девушках, не более. Что ж, он полагал это нормальным.       У него было достаточно времени, чтобы мечтать о девушках и даже грезить наяву о встречах с ними, пока он вынужден был оставаться в своей комнате или выполнять скучную работу по приказу родственников. Ему было почти пятнадцать, и несмотря на трагические события учебного года, особенно третьего задания, его разум имел тенденцию переходить от мучительных воспоминаний и ночных кошмаров к гораздо более приятным видениям, таким как ложбинка на груди Лаванды или Сьюзен; тугая задница Парвати и ее смех; застенчивая улыбка Джинни, когда она ловила его взгляд. И все же, о ком бы он ни думал, в конце концов он начинал мечтать о своей лучшей и самой верной подруге – Гермионе.       Гарри всегда знал, что Гермиона – девочка, и, насколько он мог судить, очень милая. Ее густая грива придавала ей шарм, а лицо было весьма приятным, даже хорошеньким. Он не возражал против крупноватых передних зубов, но после того, как они немного уменьшились, возросшая уверенность в себе сделала ее еще красивее. Во время Святочного бала она выглядела потрясающе. Едва узнав, что ему нужна пара на бал, Гарри начал ругать себя за то, что не осмелится пригласить Гермиону. Он мог винить в этом только свою неуверенность из-за отношения "любящих" родственников.       Оглядываясь назад, Гарри думал, что всегда питал слабость к Гермионе. Даже в первые несколько недель в Хогвартсе, до того как они подружились, он был очарован пушистым книжным червем, ее знаниями, ее преданностью и ее внешностью. Ну, как мальчик, он должен замечать внешность девочек, правда? О, он знал, что Парвати считалась красивее, что Лаванда более общительна, Сьюзен имела хорошие связи, а Дафна (да, он замечал и слизеринок) красива и холодна, как мраморная статуя.       На самом деле все это не имело значения. Гермиона была теплой и страстной, и ему это нравилось. То, что она хорошенькая девушка с красивой фигурой, продемонстрированной на балу, казалось неважным, по крайней мере, тогда. Теперь, наедине с Дурслями, он вспоминал малейшие детали облика Гермионы. Он знал, как она рассеянно заправляет за уши выбившиеся волосы. Он обожал ее сосредоточенность, делающую ее лицо очень милым. Он, конечно, мог бы обойтись без упреков по поводу домашних заданий или более серьезной учебы, но не мог винить ее за попытки помочь ему. В последнее время, сидя рядом с ней, он замечал, как ее блузка приоткрывала часть груди, когда она наклонялась, что-то показывая в книге или шепча через библиотечный стол. Ему очень нравилось то, что он видел.       Он удивлялся, почему не обращал внимания на Лаванду, чьи блузки всегда были расстегнуты, по крайней мере, на одну пуговицу больше, чем у Гермионы. Парвати также позволила ему более чем мельком увидеть ее грудь, бывшую намного меньше, ближе по размеру к груди Гермионы. Но ни одна из них не интересовала его так, как Гермиона.       Еще была Чоу. Он был в нее влюблен, очарован ее миниатюрностью, красивым лицом и атлетической фигурой. Но это длилось недолго. Узнав, что она встречается с Седриком, он понял, что она никогда не сможет проявить к нему настоящего интереса. Но именно лицо Гермионы, каменевшее всякий раз, когда имя Чоу всплывало в разговоре, заставило отбросить все мысли о ней. Гермиона была слишком важна, чтобы рисковать их дружбой ради простой влюбленности.       Он не переставал удивляться, почему после расставания на вокзале он не получал от Гермионы писем. Прошлым летом Гермиона писала по меньшей мере дважды в неделю. Прошло три недели с тех пор, как они расстались на лето, а он еще не получил ни одного письма. Хотя он не возражал против того, чтобы не получать писем от Рона. С тех пор как имя Гарри вылетело из Кубка, Рон перестал быть Лучшим Другом, да и другом вообще; он даже не извинился как следует за свое поведение. Гарри больше не ждал писем от Рона, но молчание Гермионы его удивляло.       Как всегда по утрам, он оставался один. Дядя Вернон был на работе, тетя Петуния ходила в гости и сплетничала с соседями, а Дадли просто спал, как обычно во время каникул. У Гарри, конечно, были обязанности, но он делал их механически, не обращая на них особого внимания. Мытье посуды, уборка кухни и сортировка белья почти не требовали сознательного внимания. Вместо этого его мысли вернулись к любимой теме. Он вспомнил улыбку Гермионы, ее хмурый взгляд, ее редкий смех. Он действительно скучал по ней. Ему хотелось быть с ней рядом или хотя бы поговорить. Интересно, думает ли она о нем во время каникул?       Из задумчивости его вывел резкий звук телефонного звонка. Дурсли не доверяли новым технологиям, поэтому у телефона был старомодный механический звонок, имевший только одну настройку – громкую.       Он попытался как можно быстрее поднять трубку, чтобы не разбудить Дадли.       – Резиденция Дурслей, говорит Гарри, – ответил он, надеясь, что ни тетя, ни дядя не рассердятся на него за то, что он взял трубку. Обычно они предпочитали полностью игнорировать его существование и делали вид, что его не существует, за исключением работы по дому.       – Гарри? Я надеялась, что ты сможешь ответить. Я так рада, что это ты! – не было никаких сомнений в личности человека на другом конце линии. Он мог узнать ее голос даже во сне.       – Гермиона? Как вышло, что ты звонишь? – как ему ни нравилось слышать ее голос, это был первый раз, когда она позвонила.       – Ну, Дамблдор сказал, что мы не должны писать тебе, чтобы сов не перехватили. Я возражала, что ты нуждаешься в друзьях не меньше, чем в безопасности, но он проигнорировал мои слова. Тогда я подумала, что ни он, ни тип на букву В, ни его последователи не смогут отследить телефонные звонки.       – Это заняло у тебя три недели? – он не мог поверить, что она так медленно сообразила. О, он, наверное, немного ныл, но она так долго не выходила на связь, что он имел право поныть, разве нет?       Ее голос зазвучал виновато.       – Родители забрали меня на каникулы в Грецию через два дня после Хогвартса, так что у меня действительно не было возможности что-то сделать. Мы только вчера вернулись домой.       Это было больше похоже на Гермиону.       – О, и как там Греция?       – Это было чудесно, и я многому там научилась. Я хотела бы рассказать, но думаю, для этого нам следует встретиться. Ты сможешь выйти из дома?       Он пожал плечами, хотя она этого не видела.       – До тех пор, пока я выполняю работу по дому, им будет наплевать, чем я занимаюсь. Когда и где ты хочешь встретиться?       – Ну... – на мгновение воцарилась тишина, и Гарри почти увидел, как на ее лице появилось то задумчивое выражение, которое он всегда любил. – Не думаю, что нам следует встречаться в доме твоих родственников или у меня из-за безопасности. Не нужно привлекать внимание ни к тому, ни к другому месту. Мы могли бы просто встретиться в Лондоне.       – У меня нет магловских денег на проезд, и не думаю, что тетя даст хоть пенс.       – Можно воспользоваться Ночным Рыцарем, как на третьем курсе. Просто отойди подальше от дома, прежде чем вызвать его.       – Мне также не хотелось бы мелькать в Косом переулке.       – Можно встретиться где-то еще. Как насчёт… Пикадилли-Серкус? Я могу подождать тебя возле фонтана, там всегда много народу, так что никто не заметит еще двух подростков.       Гарри идея понравилась. Они еще немного поболтали, договорившись о времени встречи, и повесили трубки. Как раз вовремя, потому что всего через пару минут Гарри услышал, как Дадли с грохотом спускается по лестнице. Как обычно, он накормил кузена обильным завтраком, дождался, пока толстяк съест свою огромную порцию, и вымыл посуду. Тетя вернулась, когда он уже почти закончил.       – Ты уже сделал все дела? – резко спросила она.       – Все, о чем вы просили утром. Я ухожу до конца дня.       – Хорошо! Чем меньше мы тебя видим, тем лучше.       Гарри выбрал самую приличную одежду, минут через десять вышел к одной из главных дорог и поднял палочку.       Через несколько мгновений появился трехэтажный автобус. Гарри боялся встретить тех же людей, что и два года назад, не желая быть узнанным. Но беспокоиться не стоило. Дневная смена была другой, а бейсболка достаточно хорошо скрывала знаменитый шрам, делая его неузнаваемым. Через несколько минут такой же выматывающей поездки, как и первая, он вывалился на Пикадилли-серкус.       Было понятно, почему Гермиона выбрала для их встречи именно это место. Куда бы он ни смотрел, всюду были сотни людей. Ни один Пожиратель Смерти не сможет следовать за ним. В плотной толпе ему с трудом удалось пробраться к фонтану, стоящему чуть в стороне от центра, гадая, удастся ли найти Гермиону в толпе.       Ему потребовалось несколько минут, чтобы обойти фонтан. Он не нашел Гермиону, но она нашла его.       – Гарри! Я так рада, что ты смог приехать! – сказала она, крепко обнимая его. Гарри всегда нравились ее объятия, а с тех пор, как у нее появилась грудь, они нравились ему еще больше. Гермиона не возражала, прижимаясь к нему всем телом, и Гарри подозревал, что ей это нравится не меньше. Он также подозревал, что судя по ощущаемой им мягкости, на ней не было бюстгальтера. Его подростковый мозг начал представлять себе все это, но лучшая подруга не позволила ему залипнуть.       – Сначала нам нужно купить тебе приличную одежду, – сказала она, беря его за руку.       – У меня нет денег, ты же знаешь, – возразил он.       – Я заплачу. Ты сможешь рассчитаться со мной в школе, без проблем. Я просто не хочу, чтобы люди думали, что это свидание из жалости.       – У нас свидание? – для него это, безусловно, было новостью.       Она покраснела.       – Ну... Не совсем... Но люди, которые видят нас только вдвоем, могут так подумать.       Гарри не был уверен, что заставило его спросить.       – Хочешь встречаться?       Лицо Гермионы покраснело еще сильнее, и она уставилась себе под ноги.       – Сейчас это не имеет значения. Пойдем, я не хочу потратить все время на покупки.       Час спустя Гарри был одет в гораздо более подходящую одежду, а в его сумке было еще два комплекта, помимо той, в которой он пришел. Гермиона также настояла на покупке новых кроссовок, заметив, что его старые практически развалились.       – Мы можем пообедать, – сказала Гермиона, направляясь в одну из многочисленных закусочных поблизости, где они скромно пообедали. Непривычный к кафе, Гарри позволил ей заказывать. Она протянула ему под столом деньги, чтобы он расплатился. В ожидании заказа она рассказывала о каникулах в Греции, как любой восторженный подросток.       Покончив с обедом, они пошли по Пикадилли до Гайд-парка. Гарри не помнил, как это произошло, но где-то по пути обнаружил, что его рука обнимает ее за талию, ее рука обнимает его, а ее голова склоняется к его плечу. Он решил, что ему это нравится. Никто из них, казалось, не возражал против этого, хотя идти так было намного медленнее.       Они нашли укромное местечко в парке, где смогли поговорить, не опасаясь, что их подслушают. Гарри сидел на земле, прислонившись к стволу дерева, а Гермиона лежала на газоне, положив голову ему на колени. К тому времени, как они вышли из парка, Гарри не мог вспомнить, о чем они говорили весь день, но был уверен, что это один из лучших дней в его жизни, может быть, даже лучший.       Они нашли небольшой ресторанчик рядом с парком, и Гермиона настояла, чтобы они поужинали. Она снова протянула ему деньги, чтобы он мог заплатить. Гарри чувствовал себя немного неловко из-за этого, но оценил ее содействие, позволяющее ему легче относиться к деньгам. И все же, когда они вышли из ресторана, он чувствовал себя ее должником.       – Может, съездить в Гринготтс и поменять деньги, – предложил он.       Она задумалась.       – Думаю, тебе следует воздержаться от посещения волшебных мест. Кроме того, у меня почти закончились галлеоны. Если тебе хватит, можешь обменять мне немного, так что оба выиграем.       Он пожал плечами.       – Не возражаю. У меня осталась большая часть взятого в прошлый раз. У меня не было возможности потратиться.       – Если есть, в следующий раз принеси сто галеонов, я бы поменяла? На какое-то время мне должно хватить.       – Конечно! Когда встретимся?       – Я завтра не могу, лучше давай послезавтра на углу Гайд-парка, – предложила она.       – Меня вполне устраивает.       Гарри проводил Гермиону до вокзала, где получил за свои усилия еще одно крепкое объятие и поцелуй в щеку, а затем поехал на Рыцаре обратно в Литтл-Уингинг. Когда он добрался до дома, родственники уже легли спать, оставив ему список дел на следующий день.