Heather

Перед глазами нет Джи. Более не вижу её так, как раньше. Теперь вижу её в Дженнифер. Похожая манера речи, привычки, поведение. Похожи. До безумия. От этого всё ещё любящее сердце разрывается. Теперь не могу понять из-за кого плачу: из-за Джи или из-за Дженнифер. Хоть и живём всё так же в одном номере, но последний день фестиваля и второй день молчания отдаётся ножом в грудину. Скучаю по ней. Но тут же останавливаю себя. Скучаю я не по Дженнифер, а по Джи, которую вижу в ней. А может и по Джинни. Не понимаю, в чём дело: роль играют 3 дополнительные буквы или мой больной мозг решил поиздеваться? Вроде спим на одинаковых кроватях, между которыми от силы метр, а я не чувствую её рядом. Не чувствую тепла. Не чувствую «Тшш», когда плачу. Не чувствую улыбки, когда мои глаза встречаются с её. Скучаю и по Финнеасу. Он тоже молчит. Даже не смотрит на меня. Не хлопает по спине перед выходом на сцену. Не даёт "пять" после концерта. Ничего не пишет. Не говорит даже когда мы сидим друг напротив друга. Наверное, я бы тоже себя так вела, будь я на его месте. Джи снова возникает в памяти, от чего начинают течь слёзы. Ненавижу. Пока не знаю кого. Просто ненавижу. Раскрываюсь, а после встаю с кровати и чуть не срываю окно с петель. Мокрое лицо мгновенно покрывается ледяной корочкой январского ветра, а тюль тихо колеблется в воздухе. Джинни лишь причудливо причмокивает и продолжает свой сон, сильнее зарывшись в одеяло. Стою, облокотившись на подоконник, и нагло разглядываю её. –Прости меня,–шепчу так, что сама не слышу. Я знаю, что виновата. Знаю, что поступила, как ребёнок! Но они оба совершенно не реагируют на меня! Мне стыдно за то, что вижу в ней Джи. Знаю ведь, что это два разных человека. Но не могу. Нужно уже будить Джинни. Выезд и так перенесли на полчаса позже. А у нас ещё даже чемоданы не сложены. Тихо подхожу к ней и приседаю возле кровати. Любуюсь тонкой рукой, что высунута из-под одеяла и лежит над головой. Любуюсь губами, что сейчас будто отдают перламутром. Цвета графита пряди собраны в лёгкую косичку. –Джинни,–шепчу, и появляется нестерпимое желание провести по щеке. Чувствую бархатную кожу под пальцами. –Дженнифер,–уже чуть громче и слегка потрясла за плечо. Тут уже она закряхтела и сильнее закуталась в одеяло. –Джинни, милая, ну же,–трясу сильнее. –Билли?–тихий шёпот. –Да. Вставай, Джинни. –М, сколько сейчас?–одеяло с лица всё ещё не снимает. –Полпервого. У нас ровно час. –Блять,–шумно выдыхает и встаёт с кровати. Спит в майке, а по комнате гуляет зимний ветер. Ей холодно. Замечаю и протягиваю свою толстовку. Возьми хоть это, пожалуйста. Но она отказывается. Не берёт толстовку, а стягивает одеяло с кровати и закутывается в него. –Джинни,–будто на грани отчаяния зову, как новорождённые котята маму, я. Даже не реагирует,–Джинни, прости. Я уже несколько сотен раз извинилась, что ещё нужно?!–я правда не понимаю, что ей ещё от меня нужно… А что, если она уйдёт? Я не знаю на какой промежуток времени у неё контракт. Нужно было прочитать, когда подписывала. –Джи, пожалуйста,–само вырвалось. Правда. Виновато смотрю ей в затылок…а она оборачивается! Она отреагировала на меня! Подлетела к ней и обняла,–пожалуйста прости, Джинни, прости, прошу. Только не бросай меня, Джинни. Прости. Я виновата, знаю. Вела себя как ребёнок. Это я тоже знаю. Но не бросай меня, пожалуйста,–ничего. Ничего не чувствую. Она будто не обращает на меня внимания. Просто продолжает закидывать вещи в чемодан. Непрошеная влага в уголках глаз и в носу. Не понимаю почему. Почему я плачу? Отстраняюсь и отхожу к своему чемодану. Я из него практически и не доставала ничего, так что складывать особо нечего. –Ты есть хочешь?–вдруг спрашивает она. Я замираю. –Нет. –Когда последний раз ела? –Вчера перед концертом,–не задумываясь отвечаю я и тут же тихо матерюсь. Ну могла же соврать. Смотрю на неё, а она смотрит на меня. Но Джинни отводит взгляд и подаёт меню. –Выбирай. –А ресторан… –Круглосуточный,–перебивает и холодно затыкает. Закрывает свой чемодан и возвращается ко мне. –Выбрала? –Да. Это,–не смотря в меню тыкаю пальцем. Попадаю на какую-то пасту. Даже название смотреть не хочу. –Что-то ещё будешь? –Нет. –Ок,–лишь бросает она и уходит в другую комнату к телефону. Я, стараясь не обращать внимание на резко возникшую пустоту в комнате, проверила, ничего ли я не забыла, и застегнула чемодан, спустив его на пол. Сходила в туалет, умылась. Ужаснулась, взглянув в зеркало. Без косметики похожа на зомби. Стараюсь спать по шесть часов минимум, но редко удаётся хотя бы четыре. Джинни умеет удивительно быстро менять отношение ко всему. Позавчера днём кисточка нежно скользила по коже, а сама Джинни вглядывалась будто в каждый сантиметр моего лица. Вчера же грубыми штрихами водила по лицу, будто пытаясь закрасить его вовсе. –Билли, еда!–лишь слышу я. Вздыхаю и выхожу к ней, сажусь на диван. –Спасибо. –Я к Финнеасу. Надеюсь, ты способна сама спуститься вниз,–бросает она, беря чемодан, и дверь закрывается. Совершенно не хочу есть, а один вид пасты вызывает тошноту и нестерпимое желание смыть это всё в унитаз. Но всё же пересиливаю себя и съедаю половину. Запиваю соком из минибара. –Джи,–снова начинаю я. Шепчу. Стыдно перед самой собой,–Джи, здравствуй. Прошу тебя лишь об одном. Останься в этом номере. Я не могу видеть вместо Дженнифер тебя. Я даже не понимаю отчего это. От того, что вы похожи? Бред. Физически вы совершенно разные. От того, что мы познакомились, когда ты была моей сотрудницей? Чепуха, я же не общаюсь так со всей командой. От того, что спим на одной кровати? Тем более бред. От того, что заботится? Но почему тогда не видела тебя ни в одном и ни в одной из всех тех, с кем спала. Тоже не подходит. А отчего тогда? Джи, может, ты знаешь? Я не знаю. Сегодня, когда я случайно назвала её твоим именем, она обернулась, и мне показалось, будто на меня смотрят твои тёмные глаза. Будто это не она передо мной, а ты. Я, наверное, схожу с ума. Знаю. Но, Джи. Любимая. У меня к тебе есть всего одна просьба. Я повторю её ещё раз. Пожалуйста. Останься здесь, в этом номере. И более не преследуй меня. Я уже не могу. Пожалуйста, милая. Я знаю, как сильно ты любила Нью-Йорк. У тебя теперь есть возможность остаться здесь навсегда. Пожалуйста. Отпусти меня, Джи. Дай мне уйти от тебя. Я хочу жить. Дай мне снова полюбить, дай прожить счастливую жизнь, дай умереть. Без тебя, Джи. Одной. Просто дай мне отпустить тебя. Прошу. Часы показывают 1:25. Надо спускаться. Беру чемодан и иду к лифту. На коридоре пересекаюсь с Дженнифер, что тоже только вышла из номера брата. Может, он изменяет Клаудии? Да нет, он бы никогда в жизни. Смотрю на неё и замечаю слегка красный нос. Плакала. –Что-то случилось?–тихо спрашиваю я, когда она заходит в лифт. Пытаюсь взять за руку и, о чудо!, она не отдёргивает свою, а лишь переплетает пальцы. –Нет. –Джинни? –Билли, нет. Ничего не случилось. За собой следила бы лучше. Больше не чувствую тепло её руки. Выхожу за ней, и идём к команде. Она сразу примкнула к Финнеасу, а я осталась стоять одна. Ну и ладно. –Все в сборе?–спрашивает мама, оглядывая всех присутствующих. Убедившись, что никто не проспал, выходим из отеля и расходимся каждый по своим автобусам. Решаю, что спать не буду, иду к водителю. –Не против, если составлю компанию? –Нет конечно,–приветливо улыбается и кивает на соседнее сиденье. Дав сигнал остальным автобусам, как обычно выезжаем первые. Какое-то время едем по ночному Нью-Йорку, от чего снова накрывают воспоминания. Потом выезжаем на трассу, и воспоминания медленно рассеиваются. –Чего не спишь?–наконец спрашивает Эдвард. –А, не засну больше. –Прости за вопросы, а чего не с Финнеасом? Вы же с ним не разлей вода? –Поссорились. –Расскажешь? –Да там нечего рассказывать. Просто…распсиховалась и ушла на всю ночь. –Пить? –И это тоже. –Понятно. Ну, он просто волновался. Знает же тебя. –Я понимаю. Просто… Ещё и на Дженнифер сорвалась. Стыдно в общем. Но я уже сто раз извинилась. Джинни хоть как-то со мной контактирует, а Финн ведёт себя так, будто меня и не существует вовсе. –Ему просто надо успокоится, и он сам это понимает. Ты же знаешь своего брата, Билли. Он долго отходит от ссор. –Знаю, ну блин. Ну хоть как-нибудь пусть обратил бы на меня внимание. –Я не силён в советах. –Ещё и поссорились из-за такой тупой фигни. А знаете, из-за чего? Из-за психиатра. Джинни сказала лишь, что если она меня не заставит, то это сделает Финнеас. А я восприняла это так, что ей плевать на меня. В общем наорала на неё. Потом ушла. Они не спали и якобы объехали все ближайшие клубы. Ну а утром я вернулась, ещё раз накричала на Джинни, и на Финнеаса, он накричал на меня. В общем…всё из-за Джи. Ну, или из-за меня. –Тяжело, наверное. –Очень. –Да, я помню её. –А можете…–запнулась, обдумывая свою просьбу,–можете ли вы рассказать о ней? Всё, что помните. –Помню её горящие глаза, когда впервые пришла сюда. Было это, наверное, в году восемнадцатом. –17 ноября 2018 –Да. Пришла в пальто и с беретом на голове. А глаза, карие, блестят. Сразу так быстро со всеми перезнакомилась. И любила тоже тут со мной сидеть. –Да, это она просто обожала. –И ещё смешно так было, что как только вы оставались наедине, я всегда был рядом. Сколько не пытался этого избежать, всё равно постоянно мешал вам. Но всё же помню ваш первый поцелуй. –Я тоже помню,–усмехнулась, не отводя взгляд от лобового стекла. –Да, ты была зачинщицей. –Пх, помню. Она так тогда испугалась, а потом… –А потом понеслось. До сих пор не понимаю, как вы вдвоём умещались на этих малюсеньких кроватях, которые даже кроватями то назвать сложно. –Тоже не понимаю. Нам казалось, что места вполне хватает. Главное, что мы были рядом. –С любимой рай и в шалаше. –Наверное вы правы. –В общем, много чего помню. Помню тебя на следующий день…–сразу поняла о чём он. –Какой я была? –Пришла разбитой. Я сразу понял в чём дело, но до последнего не хотел верить. Она уже стала мне как дочь. А ты…боже, смотреть на тебя не мог без слёз. До сих пор не могу. Ты не обижайся, я так не со зла говорю. Поверь, ужаснулся, когда увидел твоё состояние. Ты выглядела так, будто вот вот упадёшь замертво. А глаза красные-красные, и руки трясутся. С того времени у тебя трясутся руки. Давай о чём-нибудь другом? –Да, именно с того дня у меня трясутся руки. –А как ты к Джинни относишься? –Так же, как относилась к Джи. –Видишь в одной другую? –Да. –Тут я тебе ничем не помогу. Но, знаешь что? Когда с Дженнифер помиритесь, ты попроси её выслушать тебя и, если согласится, объясни ей своё поведение. Просто объясни ей причины своих действий. Она поймёт, я уверен. –Спасибо, обязательно попробую,–зевнула. Эдвард лишь улыбнулся. –Иди поспи, у тебя интервью сегодня утром, если я правильно помню. –Не, не хочу. Я ещё с вами немного посижу, можно? –Можно. –А вы не знаете, на сколько у Дженнифер контракт?–а вдруг? –До последнего концерта последнего этапа включительно. –До последнего концерта,–повторила, удовлетворённо прикрыв глаза. Более ничего не спрашиваю. Она не уйдет. Сама не заметила, как перестала слышать звуки и выпала из реальности. Проснулась, когда в глаза светило восходящее солнце, а на мне лежала чья-то куртка, слегка придавливая своей тяжестью и согревая. –Поняла,–прошептала я, всё ещё с закрытыми глазами. –Что поняла?–спросил чей-то голос. –Почему она любила рассветы. Они дают начало жизни. –Ты права,–наконец открыла глаза, от чего солнце ослепило. –Я ещё не придумала, как объяснить. –Она говорила точно также. –Да. Спасибо за куртку. –Не за что. Можешь идти собираться и будить Мэгги с Финном, через минут 30 приедем. –Хорошо, спасибо! Пошла в основную часть автобуса и потрясла маму за плечо. –Билли?–сон у неё чуткий, так что разбудить легко. –Да, доброе утро. Через полчаса приезжаем. –Хорошо. Разбудишь Финна? –Да,–вздохнула и пошла к кровати брата. Осторожно положила руку на плечо и потрясла. –Финн,–ноль реакции. –Финнеас, просыпайся,–уже чуть громче, и сильнее трясу. Открывает глаза. Видит меня и отводит взгляд, но...потом возвращает снова. –Доброе утро,–его голос. Простил? –Доброе...Финн, прости,–смотрю на него, пытаясь понять, что он думает. –Хорошо. Иди сюда,–хлопает по своей кровати, и я ложусь к нему, прижимаясь из-за нехватки места. –Мне не хватало тебя. Прости за мою выходку. Не буду обещать, что больше так не буду, но я правда ценю твою заботу, ценю всё, что ты сделал для меня. –Всё хорошо, тебе итак нелегко. Ты тоже прости меня. Но и пойми. Я волновался, Билл. Я уж думал, что ты снова собралась что-то с собой сделать. Не делай так больше, пожалуйста. –Джинни рассказала? –Да. Она очень за тебя волновалась и выпалила, что ты итак уже два раза пыталась. Билл, она была так напугана. Ты не обижайся на неё. Ей просто нужно переварить всё это так же, как мне. А я...боже, Билли..она когда сказала, я думал, что...как же я испугался. Билли, как ты могла? Ты правда готова была вот так уйти? Ты, чёрт, ты представить не можешь, что я тогда испытал. Не делай так больше никогда,–обнял, прижимая к себе, и как обычно целовал в затылок. Как же мне этого не хватало. –Финн, я..я не понимала, что делаю. Просто всё было будто в тумане. Я правда не понимала, что делаю. Просто. В один момент оказывалась с забинтованной рукой, в другой-плачущей на крыше. Я не хочу, Финн. Правда. Не хочу,–плачу, уткнувшись в грудь брата. –Всё-всё. Тише, милая. Всё наладится. Обещаю, Билли.

***

Кисть мягко ходит по лицу, а зелёные глаза изучают каждый сантиметр. Снова чувствую её заботу. Её присутствие рядом со мной. Может, Финнеас поговорил. А может и сама простила. –Джинни?–начинаю я, когда она закончила. Смотрит на меня. Теперь смотрит. –Что? –Прости меня, пожалуйста. За всё-всё. Пожалуйста. –Скажи это ещё раз завтра вечером,–слегка насмешливо говорит она, но я знаю, что никакой насмешки там на самом деле нет. –Хорошо! Спасибо, Джинни! Большое спасибо!–как ребёнок, которому купили конфету. Она простила меня. И Финн простил. И эти 2 дня молчания были ужасными. И мы с Джинни обязательно поговорим, и я ей всё объясню. Лёгкие хлопки по спине от брата и "кулачок" за кулисами. Выбегаю на сцену с лёгкой улыбкой и взрываю зал первым прыжком.