Моя не первая любовь

      В последний летний день последним может быть просто все, что только в голову взбредет, все, что сможет уместиться в этой маленькой черепной коробке, заполонить ее пространство, а потом всплывать когда-то в будущем. Зачастую зимой, когда холодно, противно и сыро, когда хочется не просто яркого круга на голубом небе, не только от него же тающего снега, но и тепла для самого себя. Когда вечный мороз наскучит, а ты будешь жалеть, что так проклинал эту, пусть и чертову, жару, палящее солнце.       В общем то у Криса эти последние свежие деньки сгорали словно лес во время пожара, подпаляя пятки и подгоняя молодого омегу к новому учебному году, так еще и в новом учебном заведении, ведь школа уже окончена, и он, почти самостоятельно, куда же без поддержки отца, небольшими шажочками вступает во взрослую жизнь. Но для каждого ли она так проста?       Крису многое стоит преодолеть, даже еще больше, чем он уже это сделал, а выпутываться ему пришлось из паутины абьюзивных отношений с альфой, что почти его не ценил, только и стараясь поскорее затянуть его в постель. Крис был не готов, часто ему отказывал, позволяя себя лишь касаться, но альфа был жаден до всех чертей, скребущихся где-то у него внутри, и, избив мальчишку, когда он ему только и доверял, завалил в кровать прямо в доме, где Крис жил с отцом и братом, и только последний то его и успел спасти, раньше обычного вернувшись домой.       С тех пор маленькому омеге пришлось туго, какое-то время он пролежал в больнице, не подпуская к себе ни одного альфы, в том числе брата и отца, а при виде их с криками забиваясь в какой-нибудь угол. Было очень много работы с психологом, чтобы Крис, это маленькое рыжее солнышко, смог заговорить с отцом, еще больше, чтобы он позволил тому подойти к себе, прикоснуться, вернуться домой. Процесс был долгим, мучительным для всех членов семьи Хопс, и надежда, что самый младший вновь выйдет на улицу, постепенно угасала.       Но ведь требовалось всего лишь какое-то время. Ведь постепенно Крис смог покидать дом со старшими, доверительно цепляясь за их одежду, уверяя себя, что до него никому здесь нет дела. Пусть он на нервах, прямо после ужасного инцидента, отстриг себе достаточно длинные волосы, что тогда уже были ниже лопаток, оставив себе стрижку «мальчика», загоняясь из-за этого еще больше, ведь с короткими волосами, по его мнению, он выглядел просто мерзко. Но за все восстановление волосы вновь отрасли, пусть пока только до плеч, мысли, атакующие бедного юношу страхом, обрели порядок, хоть иногда и всплывали, сбивая всю его налаживающуюся самооценку с лестницы успеха, ведь тогда молодого омегу поджидали не менее серьезные проблемы — принятие собственного тела. Синяки то сошли, на которые когда-то ссылался Крис, а вот тело выглядеть лучше не стало. Да, он и так был достаточно худощавым, но разве мог это понять ребенок, мчащийся за идеалами красоты с валяющейся где-то под ногами самооценкой? Он бежал к идеальному весу, стремился, достигал, но пролетал мимо него.       Голоданиями, таблетками и «супер действенными» диетами он смог добить свой организм, отчего набрать более здоровый вес было уже сложно, так же сложно как и приходилось его поддерживать, ведь стоило не употребить нужное количество калорий, юноша тут же терял вес, готовый сдаться он плакал ночами, кулаками колотя себя по ляжкам, ведь порезы мог кто-то увидеть, а на синяки на ногах никто и внимания не обратит.       И он был в этом уверен. Был уверен в себе, вставая на ноги каждое утро, вновь собирая себя по кусочкам, бродя по комнате, начиная, наконец, заботиться о себе, постепенно принимать и выходить в свет.       Не пойти на учебу он просто не мог, без развития и высшего образования просто никуда, так что уже завтра его ждет первый день в универе, а сегодня у него последний день свободы, день без обязательств. Так что хотелось в, возможно не последний жаркий день, но последний летний, прогуляться по улочкам городка, но вместо пешей прогулки Крис выбрал вело.       Достаточно быстро собравшись, еще какое-то время до этого сидя в телефоне и просматривая соцсети, мальчишка быстро собрал не длинные рыжие волосы в хвост, из-за чего передние пряди легко выбились из подобной прически, поменял домашние штаны на светлые джинсы, с ними затягивая на талии ремень, ведь те были чуть больше его самого из-за нездоровой худобы, да и самой модели. Не хотелось чтобы одежда на выход сковывала движения, обтягивая ноги, хотелось достаточно широких гачь, чтобы те сами задирались, стоило их обладателю только присесть. Следом за штанами на кровать летит растянутая домашняя футболка, а верхнюю часть тела прикрывает ткань худи размера оверсайз. Крис, стоя у зеркала в своей комнате, заправляет за уши небольшие прядки, что еле остаются за теми, и покидает комнату, выбегая в коридор, а после спускаясь по лестнице с третьего на первый этаж, перепрыгивая какие-то ступени, хватаясь за перила на поворотах и чудом не влетая в стену в самом низу, оказываясь прямо в прихожей.       – Па, я гулять, - кричит он отцу, обувая кеды и выходя в гараж.       Нашарив гладкий пластик выключателя, мальчишка включает свет и проходится взглядом изумрудных глаз по помещению с машиной, выискивая пультик от ворот на столах и полках. В итоге приходится обойти машину, подбирая нужную вещицу с металлической поверхности стола, Хопс нажимает на кнопочку для поднятия ворот и те, среагировав, медленно поехали вверх. Дождавшись, когда они полностью поднимутся, открывая новый источник света, что с большей, чем лампочка, силой озарил гараж, парень нажимает на кнопочку обратного действия и выкатывает велосипед на улицу, что заблестел лакированным бирюзовым корпусом, отражая солнечные лучи. Юный омега морщится на солнышке, наслаждаясь его пылким теплом, что грел его скачущие по лицу веснушки. За спиной мерно жужжал моторчик ворот, а как только раздается подобие щелчка — весь механизм замирает, так что, будто бы движемый этим самым механизмом, отпускаемый им, Крис открывает глаза, опускает голову смотря на педали велосипеда, располагает одну из ног на одной, смотрит по сторонам и отталкивается другой ногой, садясь на сиденье велосипеда.       Начало его пути приходится на тротуар, тянущийся вдоль таунхаусов, в одном из которых он и живет. Через еще не поредевшую листву деревьев, что аллей стояли по краям дорожки, аккуратно пробивались солнечные лучи, интересным ярким орнаментом укрывая ее всю, частичками пробегаясь по прохожим, слепя глаза.       Проехал Крис достаточно много, любуясь окрестностями, часто сворачивая на новые улочки, проезжая достаточно близкую к дому местность новыми путями, все же отдаляясь, даже от своего района, что уж тут говорить о доме, все больше, просто петляя по дорожкам, наслаждаясь погодой и небольшим ветерком, что трепал его выбившиеся прядки, зарождал на лице омеги искреннюю улыбку и чувство удовлетворенности. Пусть солнце и мешалось, заставляло жмуриться, появляясь из-за зданий, но юноше все нравилось и, казалось, что ничего такого замечательного вечера и не испортит, но, подняв веки, ловя яркие пятна, загулявшие вокруг, парень видит перед собой альфу, что, видимо тоже, зазевался, кричит, из-за невозможности куда-либо свернуть в такой близости от объекта, но все же делает попытку, выворачивая руль, отчего велосипед виляет в сторону. Сам мальчишка теряет равновесие, пытается его восстановить, но в этот самый момент заднее колесо, что все еще шло на парня, сталкивается с тем и Хопса придавливает к земле небольшой вес столь простого в управлении транспорта.       Оба парня на земле, у обоих содраны ладони и минимум один локоть, испачканы штаны и испорчено настроение, Крис еще и ободрал колено, порвав джинсы, не особо удачно приземлился на бедро. Пока к омеге медленно приходило осознание произошедшего, сквозь горящую в разных местах боль, альфа уже приподнялся и принялся покрывать мальчишку матом, отчего виновник всего этого не хотел смотреть на него еще больше, желая испариться куда-нибудь, лишь бы не нести ответственность, лишь бы не быть виноватым. Он старается выбраться из-под велосипеда, но эта попытка оказалась слишком жалкой, ведь тело прошибло новой болью, отчего на глаза выступили очень нежелательные слезы, а прижатая нога дала о себе знать, когда другая была перекинута через перекладину велика, только не оставшись на педали.       За это время второй парень уже встал на ноги, продолжая ругань, пусть и видя перед собой, даже под собой, чуть ли не плачущего омегу, кто и как будет возмещать моральный ущерб за произошедшее, как ни сам обладатель велосипеда, хотя и пострадал он куда больше, чем сам потерпевший.       Наблюдая за тем, как Крис делал попытки выбраться, альфа успел отряхнуться, поправить русые волосы, что до этого были аккуратно зачесаны на бок, запустив в них свои длинные пальцы, успел рассмотреть. По внешности мальчишка был похож на омегу: худой, даже, наверное, слишком, детские черты лица, вполне привлекательные, но что отгоняло, даже просто откидывало у альфы мысль, что это омега, то это отсутствие запаха. Он не пах как омега. Вообще не пах. Так, неужели, бета? Но ведь даже бета был бы покрупнее этого мальчонки. Да, это было просто не его делом, но мысль путающая, заставляющая обратить на себя внимание. Так что альфа хотел узнать чужую реакцию на свои феромоны, хмурясь все больше, из-за ноющей боли и навязчивого вопроса.       Омега же, уже полностью сев, согнул ноги в коленях, чтобы все рассмотреть, чувствовал на себе злобный и тяжелый взгляд парня, чувствовал как от чужих феромонов тяжелел воздух, чувствовал как запах сильного альфы витает вокруг него, от этого сглатывая.       «Поймал!» – думает парень, увидев как сузились зрачки омеги и двинулся его кадык.       Юноша делает вид, что отряхивает колени, а после поднимает недовольный взгляд на альфу, наконец, имея возможность рассмотреть его сполна, чтобы потом проклинать за случившееся.       – И чего ты тут напускал своих феромонов? Лавочку сворачивай, – кое-как поднимается он на ноги. – Лучше бы помог, тебе бы точно не составило труда поднять велосипед, – не желая начинать общение с радушной улыбки, грубит омега, насупившись.       Страх, когда-то было запылавший внутри, отступил на задний план, теперь хотелось не то чтобы разобраться в произошедшем, хотелось поставить этого выскочку альфу на место, все же не стоит распространять свои запахи в общественных местах.       – Какой же ты невежа, – в ответ морщится парень. – Мне вот кажется, что, для начала, тебе следовало бы извиниться, – зло шипит он, смотря на Криса.       – Извиниться!? А мольбы тебе о прощении, случайно, не надо? – возмущается омега.       – Надо, – важно заявляет альфа. – Как минимум извинений, как максимум огромной мольбы о прощении и объяснений, как тебе велик доверили, – ядовито шипит он в адрес Криса.       – С чего это я должен тебя умолять? – краснея от ярости, возмущается Крис. – Да и когда по улицам ходишь по сторонам смотреть тоже надо, а то прет такой... И весь проезд загораживает, – последнее выпаливает он, готовый кислотой плеваться.       – Какой такой? Я лишь отвернул голову, и на меня налетел парень, который, кажется, еще и ходить нормально не научился... – рыкнул парень и сделал надменный вид.       – Не научился? А может я еще это получше тебя делаю, откуда тебе знать, а? – Крис с той же злобой смотрит на велосипед, который ему теперь до дома катить, ведь сесть на него и так же на нем педалить он уже не сможет, а уехал он на достаточное расстояние.       – Я не намерен продолжать спорить с ребенком, - фыркает альфа и разворачивается, заканчивая так всю перепалку с омегой, направляясь в обратную сторону — домой, напоследок окинув Криса недовольным взглядом и цоканьем.       – Ребенок? – капризно и, все же по детски, возмущается он. – На себя посмотри.       Омега поднимает с асфальта треклятый велосипед и направляется в противоположную от альфы сторону, пыхтя и возмущаясь про себя, немного прихрамывая из-за пострадавшего колена.       До дома Крис добрался только с темнотой. Телефона он с собой не брал, так что попросту не мог связаться с отцом и попросить забрать его и поскорее. Вместо этого, юный омега, уставший и просто валящийся с ног, оставляет велосипед возле крыльца дома и с неким облегчением проходит в тот, носками стаскивая с пяток обувь.       – Па, я дома, – тут же сообщает мальчишка, а старший альфа, явно обеспокоенный столь поздним возвращением сына, появляется в дверном проеме своей спальни, что была единственной комнатой, помимо ванной, на первом этаже.       На этом же этаже находился гараж, занимая добрую половину этого этажа, прихожая, из которой уходила лестница на второй этаж, прямо в гостиную, оттуда, заворачивая, она поднималась на третий в межкомнатный коридор.       – Я упал с велика, – просто заявляет омега. – Из-за разбитой коленки на тот больше и не садился, так что шел пешком, – Хопс старший не любил, когда дети что-то от него утаивают, любил подробности и точность, поэтому младший и говорил максимально откровенно, после чего поднимается по лестнице до второго этажа.       Здесь только две комнаты — гостиная и кухня, так же не считая туалет. Так что Крис идет прямиком на кухню за аптечкой, а уже после, взяв все нужное для обработки, поднимается на третий этаж, проходя в свою комнату, что, благо, являлась самой близкой к лестнице и даже имела свою ванную, из-за чего им со старшим братом, что уже второй год учится в колледже и живет в его общежитии, не приходилось драться, кто первый займет ванную с утра.       Закрыв и замкнув дверь в свою комнату,омега снимает с себя все кроме белья и располагается на кровати, отвернувшись от зеркала, теперь промывая и обрабатывая раны, замечая на прижатой ноге и ушибленном бедре синяки, а раз те налились уже сейчас, значит держаться еще будут долго.       Со всем закончив, омега вздыхает и откидывается на спину, раскидывая руки в стороны и смотря в потолок. Его неимоверно сильно выбесило такое поведение этого альфы, что ему могло такое в голову ударить, чтобы он, находясь рядом с незнакомым омегой, на улице, в общественном месте, начал распускать свои феромоны.       «Мерзость» – фырчал про себя Крис, все еще помня внешность парня. Его голубые глаза, не особо резкие или острые черты лица, даже, омега бы не постеснялся, хотя постеснялся бы от кого скрывать, назвать их приятными. Его внешность — привлекательной. Нахмурившись от собственных же дум и воспоминаний, мальчишка хмыкает и, будто бы, вновь чувствует его запах, начиная принюхиваться. Слабее, чем был на улице рядом с ним, ведь тогда он так обволакивал его, наполняя каждую молекулу кислорода своей тяжестью, чуть ли не образуя кокон вокруг двоих парней.       «В чем дело? Да какого черта?» – рывком сел он, принимаясь озираться по сторонам, пока слышимый запах не привел его к собственной одежде, которую он с себя снял, комом бросив на полу. От одежды исходил легкий шлейф мяты, что, пробираясь через все расстояния, все равно аккуратно щипал слизистую носа, словно оставляя после себя слой инея, и чего-то еще. Тоже что-то зеленое, пахнущее, до одури, приятно, звучащее так мягко, создавая безумный контраст со жгучей мятой. Омега даже с кровати слез, подобравшись к одежде, взяв в руки свитшот и поднеся его к лицу, стараясь понять запах чего еще ему слышится, но так ничего и не получилось, тот уже ослабел, выветрился за момент прогулки до дома, была лишь мята, перебивая все остальное.       Крис продолжал сидеть на полу с кофтой, пока не послышались шаги, поднимающиеся по лестнице. Именно из-за этого, очнувшись и поняв, что он делает, мальчишка отбрасывает от себя свитшот, а сам поднимается на ноги, отпинывая от себя и грязные джинсы.       Шаги уверенно преодолевают расстояние до двери по ковролину, после чего следует стук в дверь. Пусть дверь и была заперта, но омега жутко боялся, что отец сейчас войдет, что замок вовсе не сработал и ручка легко поддастся сильной руке, но та даже и не думала опускаться, значит отец не пытается войти без разрешения.       – Крис, – раздается голос мужчины. – Нам надо поговорить, и я бы хотел с глазу на глаз, а не через дверь.       – К-конечно, – отзывается Хопс младший каким-то писклявым, взволновавшимся голосом.. – Но я еще переодеваюсь.       – Хорошо, я подожду, – на автомате кивает альфа, помня, что его не видно, стараясь побороть неловкость будущего разговора, ведь он все еще помнил, как его маленький сынишка, буквально, забивался в угол при виде его. При виде отца, который его и вырастил, что только и был рядом.       Крис быстро надевает на себя домашние штаны и футболку, после отмыкая и открывая дверь отцу. Он поднимает на него несмелый взгляд, скованно улыбаясь, и почти сразу же его опускает, возвращаясь к кровати и усаживаясь на нее, чувствуя себя немного не по себе, но понимая, что отец ни при каких обстоятельствах ему не навредит.       Мужчина проходит в мальчишескую комнату увереннее, чем ее обладатель, и так же садится на кровать, пробежав взглядом по окровавленным ватным дискам, которыми, по-видимому, и обрабатывал его сын раны.       – Так насчет чего я пришел, – начинает Хопс старший. – От тебя пахнет альфой. Милый, – старался он быть как можно мягче. – Я бы не хотел, чтобы подобное повторилось, – недовольно мотает альфа головой.       – Ты не так... – было начинает Крис.       – Я хочу как лучше, – перебивает его старший. – И если это снова из-за какого-то альфы, то лучше скажи сразу, Крис, я не потерплю тех же отговорок, что были тогда. Я не потерплю того, чтобы мой сын ходил избитый своей поддельной любовью, – уже более раздраженно проговаривает альфа, ведь прознай он про парня мальчишки раньше, то и попытки то могло и не случится.       Ведь Крис терпел все упреки своего парня, не такие сильные, как самое последнее, избиения, из-за непослушания или очередного отказа и будь старший Хопс повнимательнее, то всего этого можно было бы и избежать, чем и упрекал себя мужчина, вешая вину и на себя.       – Да ничего такого. Я на велике наехал на какого-то альфу, а он после феромонов напускал и стоял, пока я пытался встать, – наконец, повышает голос Крис, поднимаясь на ноги и сжимая кулаки.       Он что ли идиот какой-то снова вступать в подобные отношения после случившегося и пятилетнего восстановления, реабилитации. Чтобы снова шарахаться от первого встречного? Нет. Спасибо. Уже натерпелся.       – Крис, надеюс, ты говоришь...       – Конечно же это правда, – теперь перебивает младший. – Ты сейчас почти прямым текстом заявляешь, что я полный идиот, решая наступить на те же грабли. Спасибо, па. Я тебя прекрасно понял.       Мужчина даже сначала удивился такой вспыльчивости, хотел ответить омеге так же, но вспомнил наставления психолога, что с ним надо мягко, без всяких взрывов, а вот капризный Крис еще с самого детства.       Отец часто его баловал, а старший в это время относился слишком холодно, стебался над ним и дразнил, ведь к нему отец относился, казалось, то слишком строго, то вообще никак не следя за ним, отчего он стал рано отбиваться от рук — частые драки, тусовки и алкоголь, наркотики и становление на учет еще в средней школе, отчего старшую закончил он кое-как, еще и оставаясь на второй год по нескольку раз и в разных классах.       – Я не считаю тебя идиотом, просто волнуюсь.       – Волноваться будешь, когда действительно что-то произойдет, а сейчас и повода на это нет, – делает обидчивое лицо мальчишка, морщась и отворачиваясь от отца, хватая одежду и уходя с ней в ванную, открыв в ту дверь, дабы закинуть в стирку.       На третьем этаже эта ванная комната была не единственной, но имела единственный вход из комнаты омеги, когда вторая прямо из коридора и, в принципе, считалась ванной старшего брата.       Крис закидывает одежду в стиральную машинку, засыпает порошок в специальный отсек, открыв тот и задвинув обратно, и запускает, установив режим быстрой стирки. Когда мальчишка возвращается в спальню, Хопса старшего в той уже нет, и он просто устраивается на кровати, включая телевизор. Сама кровать была двухспальной, одной стороной стоя у стены, телевизор находился на противоположной изголовью стене и немного смещен в сторону, ведь прямо напротив кровати была дверь, ведущая в гардеробную, в другом углу комнаты письменный стол и полки с книгами над ним.              Утро выдается, вполне, самым обычным, если не считать непривычный ранний подъем и сборы вунивер. Конечно, это будет лишь первый день, посвящение во все дела и расписание, как все будет проходить и каким образом, так что мальчишка старался одеться как можно невзрачнее, как можно более обычно — черные джинсы, такая же футболка и толстовка, волосы вновь убираются в низкий хвост на затылке, и омега уже так спускается на второй этаж, проходя в кухню, дабы позавтракать. Чтобы долго не возиться, он делает себе тосты с паштетом и кофе, точнее кофе делает кофемашина, а мальчишка лишь дожидается, когда она затихнет, а кружка наполнится. Только после завтрака он поднимается обратно к себе в ванную и чистит зубы, умывшись еще после самого подъема. Когда он в очередной раз спускается, то в гостиной его уже ожидает отец.       – Я отвезу тебя, так что можешь не торопиться, – на что младший лишь кивает и усаживается на диван, пока старший завтракает.       Омега принимается проверять соцсети, потом вспоминая, что ему следует заполнить дневник диеты, записав количество калорий за завтрак, так еще и подметив какие продукты желательно будет съесть за день, иначе он за этот же день и сбросит в весе, открывает нужное приложение, возясь с заполнением полей.       Ехать на машине на учебу было куда приятнее, чем на автобусе, как что мальчишка и не думал, что что-то сможет испортить этот день, хотя он бы и не сказал, что рад ему и такому событию в жизни, но лучше так. Лучше, чем почти ежедневные беседы с психологом и посиделки дома, лучше, чем страх всех, кто мог бы пройти мимо тебя на улице, лучше, чем боязнь родного отца.       День снова был солнечным, так что, выходя из машины, Крис морщится и, еще держась за дверцу авто, смотрит на вход универа, к которому медленно тянулись студенты. Много студентов, отчего ему хочется натянуть капюшон на голову, чтобы никто его не видел, и убежать как можно дальше. Но, оттолкнув дверцу и обреченно выдохнув, делает первые шаги навстречу университетских ворот, проходя сначала через них, сунув руки в карманы, а после, с небольшой толпой альф, бет и омег, идет ко входу в само здание, теребя в кармане какую-то ниточку, безжалостно кусая нижнюю губу.       Он знал, что его запаха никто не почувствует, что без тщательного осмотра никто и не поймет, что он омега, но волнение перекручивало живот, с ним же сжимая диафрагму, из-за чего становилось еще и тяжело дышать, ребра так же безумно давили на легкие и сердце, отчего складывалось впечатление, что, как колотится сердце, видно даже с мешковатой одеждой. Мальчишка пользовался специальным мылом и духами, что перекрывали его природный, запах его сущности, слабости и доступности, запах омеги.       Оказавшись в самом здании, мальчишка пытается рассмотреть его план, чтобы понять куда идти, но возле того стояло столько народу, что рассмотреть номера кабинетов было просто невозможно, из-за чего он оставался в стороне, решая дождаться, когда эти тупоголовые заучат весь план и упрутся куда им надо, позволяя подойти кому поумнее и сфотографировать, воспользовавшись мобильником, который у многих был уже наготове. Вот, какая-то кучка от общей массы возле стенда удаляется, и омега подступает к спинам тех, кто еще стоял у плана, вытягивает руки вверх и вперед, чтобы хотя бы телефон поднялся над чужими макушками, и делает фото. В этот момент на лице, на котором все это время было выражено все упорство мальчишки, появляется улыбка, но радость была недолгой, кто-то достаточно сильно врезается в его бок и толкает в сторону. Юноша лишь чудом не падает на пол, но телефон в руках не удерживает, и тот летит на пол, соприкасаясь с ним целым экраном.       Хопс успевает только ойкнуть, даже не смотря на виновника произошедшего и ныряет в чужие ноги, ведь чьи-то слепо двинулись к гаджету. Омега накрывает его ладошками, сам почти распластавшись на плитке, и смотрит как кто-то проходится по его пальцам, вскрикивая и поджимая руки с телефоном под себя, но в то же мгновение в его бок больно что-то врезается и переваливается через небольшое тело, пронося мимо мальчишка знакомый шлейф мяты. Слышатся маты и звук падения с резким выдохом.       – Какого черта?.. – почему-то замолкает упавший парень, заставляя таким образом обернуться и Криса. – Ты тут разселся, – вновь орет альфа, выделяя «ты» особым тоном, узнавая омегу, что его вчера сбил.       Хопс пучит глаза, не меньше парня удивляясь такой встрече, после спешно поднимается, кого-то толкая и убегает из шумного и заполненного холла в коридор, пробегая мимо кабинетов, направляясь прямо к лестнице. Оглянувшись уже возле своей цели, он понимает, что его никто не преследует и усаживается на ступеньки, теперь смотря на разбитый экран телефона. Крис включает его и проверяет, как тот реагирует на прикосновения и все ли части сенсорного экрана работают и отзываются на прикосновения. Телефон работал нормально, так что омега, наконец, проверяет сделанное фото, радуясь хотя бы тому, что то получилось четким и теперь по нему идет до нужного себе кабинета, чудом успевая до звонка и проходя, взглядом выискивая свободное место и проходя к нему. Лишь удобно усевшись и устроив на коленях телефон, юноша смеет оглядеться по сторонам, за несколько мест за собой замечая того самого альфу, из-за этого выругиваясь себе под нос.       За время знакомства с куратором, он смог узнать, что его зовут Джеймс Рейтен, больше на того и не смотря, а слушая и записывая все то, что им рассказывали, не желая что-либо прослушать, в блокнот, что одиноко лежал у него в рюкзаке.              – Хэй, давайте для лучшего сплочения коллектива сходим выпьем? – предлагает кто-то из толпы, когда куратор вышел, на что-то отвлекшись.       Большинство идею поддержало, так что они договорились о времени и месте встречи, сколько и кому скидывать, записав данные на доске, которые омега, для удобства, также записал в блокнот.              По возвращении домой, где не оказывается отца, Крис заказывает еду, дабы не только отобедать, но и поужинать, сам умея готовить не очень хорошо, ведь большее время в подростковый период он потратил на собственное восстановление, отсиживаясь в комнате и учась заочно.       Он даже не переодевается, проводя время до назначенной встречи на диване перед телевизором, в какой-то из моментов написав об этом отцу, что оказывается ушел на работу в ночь, отговариваясь о столь раннем уходе закупкой первой надобности.       Крис пить не умел, на предложения отзывался не всегда, но на этот раз решил пойти. Ему нужно было налаживать контакты со сверстниками, особенно с альфами, стараясь привыкать к их окружению, к их присутствию в жизни. Никто не отменит перцовый баллончик в кармане и небывалую осторожность. Конечно, если из омег в месте встречи не будет никого, Хопс просто уйдет, он не сможет находиться наедине с абсолютно любым количеством альф.       Пообедав так же на диване, омега покидает дом еще за несколько часов до назначенного времени, он решает прогуляться по небольшой улочке с магазинчиками за углом их рядов таунхаусов и зайти в любимые. Первым делом он открывает двери канцелярского магазина, закупаясь тетрадями, запасными ручками и грифелями для механического карандаша на последующий год. Следом Крис посещает кофейню, сидя в ней какое-то время со стаканчиком кофе и пирожным, заполняя в диетическом дневнике поля под заголовком «обед». Атмосфера кафе была теплой и уютной, греющей еще и душу, на фоне играло тихое мелодичное инди, цветовая гамма была приятна глазу, не раздражая. Но как бы медленно не тянулось время в кофейне, снаружи оно бежало в своем обычном темпе, поспевая за мчащимися по делам прохожим, что сами создавали эту безумно-скоростную волну, подхватывая в свой поток любого. Так что Крис встает из-за столика и с тоской покидает полюбившееся место, так же вызвав за время пребывания в нем такси.       Общественным транспортом юноша категорически не пользовался, боясь толпы, неизвестности и собственной уязвимости, поэтому ездил либо с отцом на машине, либо на такси первого класса, где водители сдержанные, часто подстроенные под пол самого пассажира, дабы не возникало инцидентов с домогательством и чего похуже.       На место встречи, рыжеволосый приезжает немного раньше того времени, о котором они договорились, но все равно заходит в заведение, дабы осмотреться и понять куда же он все таки попал.       Как оказалось небольшой бар с достаточно большими столиками, ориентированными на большие компании, тускловатое желтое освещение, темные оттенки, задымленность. Повертев головой, Крис замечает несколько кальянов, но никак не придает этому значения, особо никогда не реагируя и на сигаретный дым, привыкнув к нему за то время, что он встречался с тем ужасным альфой. Так же омега замечает нескольких парней из своей группы у самой барной стойки, что оживленно о чем-то разговаривали с барменом, указывая на свободный столик, на диванчиках которого Хопс заметил уже разложенные вещи, говорящие о его занятости, и тыкая в поверхность стойки, видимо, выбирая напитки. Сам юноша подходит к тому самому столику, опуская на угловой, даже п-образный, диванчик свой потяжелевший за время небольшой прогулки рюкзак, смотря в сторону одногруппников, дожидаясь когда и на него обратят внимание, чтобы хотя бы помахать.       Через какое-то время это и случается, но Крис уже сел за столик, понимая, что долго так ему не простоять. И именно после этого потянулся остальной народ, обещавший прийти, среди которого были и омеги, чему мальчишка не мог не порадоваться, осознавая, но все же с некоторыми сомнениями, что все будет в порядке и сколько он не выпьет.       Он улыбался тем, кто с ним здоровался, кивал и отодвигался ближе к середине, позволяя сесть, а все пока не появился сам Джеймс, уже чем-то недовольный, бурча об этом себе под нос — это Крис заметил, когда альфа еще не подошел к столику, ведь оказавшись у того и на виду у всех, он тут же меняется в лице, широко улыбаясь, что и насторожило намного больше, отчего омега и смотрит на него недовольно, готовый в любой момент закатить глаза и на любую его реплику.       – Всем привет, – просто проговаривает он, садясь на диванчик, и Крис просто был готов поспорить, что ноги он раздвинул, положив на те еще и руки.       Когда Рейтен проходился по всем присутствующим взглядом, то на Хопса даже и не взглянул, предпочитая пропустить омегу подобного ему. Подобного капризному избалованному родителями ребенку. А кто будет терпеть таких детей? Никто.       – Вы с ним уже знакомы? – вдруг спрашивает омега сидящий рядом, из-за чего юноша поворачивает голову к нему, отвлекаясь от сверления ненавистного альфы взглядом, смотря с полным непониманием.       – Чего? – переспрашивает Крис, а после, понимая всю суть, фыркает. - Нет. С кем бы угодно, но не с ним, – отзывается словно о чем-то очень неприятном во всех смыслах рыжеволосый, когда сам только и старается незаметно принюхаться к его приятному, в отличии от всех остальных резких, запаху, все никак не понимая, что в нем присутствовало еще.       – Вы просто по взаимному дурно на друг друга смотрите, – пожимает плечиком мальчишка с темными волосами,ведь из-за освещения, Крис в точности не мог определить цвета волос соседа. – Я, кстати, Кай, – вдруг улыбается он, показывая ровные белые зубки.       – Крис, – после какого-то молчания отвечает Хопс, задумавшись насчет того, о чем ему сказали.       Постепенно, поднос за подносом, им приносят выпивку. Были и всевозможные коктейли, и просто бутылки с пивом — на вкус и цвет, так сказать. Первое время Крис лишь попивал коктейльчики, беседуя с Каем и изредка с кем-то из компании. За каждым глотком, за каждым новым выпитым, по телу проходило подобие электрического разряда, позволяя омеге почувствовать себя более уверенно, раскрепоститься, без всякого стеснения и скованности поговорить почти со всеми, в какой-то момент даже засмотреться на Джеймса, сумев признать для самого себя, что тот красив. Вот так, без раздражения и рыков, поражая своей простотой, мелодичностью голоса. И Рейтен видит небывалое внимание Хопса к своей персоне, так же подмечая, что этот мальчишка, по своей наружности, привлекателен, пусть его лицо худое, с острым подбородком и вздернутым носом, зато блестят зеленые глаза, а щеки усыпаны веснушками, не говоря уже о ярко-рыжих волосах, убранных, из-за этого то альфа и чувствовал горечь, в хвост, с выбившимися прядями.       Хопс чувствовал, чувствовал взгляд, блестящий взгляд голубых глаз, что и заставляет его вновь повернуться к альфе с немым вопросом, оббегая взглядом еще не допитую бутылку пива, больше возле него не замечая ничего пустого.       – Слушай, ты не меньше остальных голосовал за идею выпить, а сам присосался к одной бутылке и все никак не покончишь с ней, – поднимает брови Крис, сам пересаживаясь на стол, чтобы из-за него и выбраться, изображая любезный вид, будто бы делая Джеймсу одолжение, все еще смотря на него, но уже через плечо.       – И? Я ведь пришел выпить, а не напиваться в стельку, ведь кое-кто уже служит прекрасным примером, как делать не стоит, – подмечает альфа.       – Ха, – задирает подбородок омега, соскакивая со стола на пол. – С чего ты взял, что я пьян? – он хватает бутылку Рейтена и залпом все выпивает. – Да я еще вдвое больше выпить могу, – заявляет он, пусть перед глазами все и поплыло, а тело стало еще мягче, казалось, чудом не растекаясь по полу.       – Конечно же, ты даже на ногах не держишься, – фыркает Джеймс напоследок и поворачивается к своему прошлому собеседнику, с которым и разговаривал весь вечер, максимально стараясь показать, что Крис ему не интересен, выражая всю немую симпатию к альфе рядом, смотря совсем по-другому, прикасаясь к его руке на столе, поглаживая ее пальцами, на что второй реагировал не менее симпатизирующей улыбкой.       – Так ты что по альфам что ли? – слишком истерично спрашивает омега, вскидывая брови в недобром жесте. – Видимо, его то ты и решил споить и затащить в постель? – хохочет Хопс, не желая просто так отвязываться от начавшего заводиться парня.       – А что? – не менее истерично интересуется Джеймс, больше передразнивая тон юноши. – Переживаешь, что не удостою тебя внимания?       – Больно ты мне нужен, – язвито хохочет мальчишка. – Тупой альфа, – напоследок шипит он и направляется к выходу, достав из кармана телефон и вызывая такси, забыв при этом рюкзак на своем прежнем месте, понимая это лишь, когда некоторые ребята с их столика выходят подышать воздухом и покурить.       Не хотя вернувшись, Хопс замечает за столиком только Рейтена и не замечает на диванчике рюкзака, из-за чего присаживается, всматриваясь в темноту под столом, стараясь высмотреть не менее черный рюкзак.       – Что-то потерял? – не упускает возможности шатен постебаться над омегой, посчитав оставленный мальчишкой рюкзак неким сигналом на свою очередь.       – Рюкзак, – как ни в чем не бывало отзывает второй, не сразу подмечая подвоха. А как до него доходит он поднимает голову и прожигающе смотрит на альфу. – Аааа, это все ты, да? Значит где-то возле тебя, – подмечает Крис, кивая. – Немедленно отдавай его, – слишком уверенно требует он свою вещь обратно.       – Не, рюкзака не видел. Зато чью-то засранную совесть. Думаю твоя. Где-то в моих ногах валяется, – хмыкает Рейтен, пожав плечом.       – Тварь, – лишь шипит омега и ныряет под стол, терпя ожившую боль ссадины на колене, пробираясь к чужим ногам, наконец, там замечая рюкзак, но, к сожалению, придавленный ногой. Грязным, чужим кроссовком. – Блять, убирай ногу с моего рюкзака, – огрызается мальчишка и принимается сжатыми кулаками бить по мешающей ноге.       – Прекращай меня лупасить, сволочь, – в лад юноше отвечает парень, другой ногой сдержанно отталкивая от себя жалкое тельце. – Еще раз, сучка, ударишь меня, и бить начну уже я, – со всей уверенностью заявляет он. – Извиняйся, тогда этот коврик точно вернется к тебе.       – Убери ногу, придурок, – стоит на своем омега, вновь ударяя по ноге альфы, не желая так просто отступать.       Когда Джеймс уже раздраженно рычит и, спустив руку под стол, хватает Криса за волосы, вытягивая его голову из-под стола.       Хопс, не думающий ни о чем таком, чтобы могло произойти, уже испуганно вскрикивает, крупно вздрагивая и с нескрываемым испугом смотрит на парня перед собой, когда картинка постепенно расплывалась от, вдруг, выступивших на глаза слез.       Его грудная клетка неумолимо сильно сжалась, отчего в ушах отчетливо начал слышаться стук сердца, а дыхание участилось. Рука несмело легла на чужое запястье, даже не впиваясь в кожу, не сжимая, но стараясь высвободиться.       – Что, сейчас расплачешься, а, невоспитанный омежка, –шипит альфа, смотря прямо в глаза Криса, пожирая его эмоцию, пожирая памятью его страх, так ясно выступивший на лице.       – Отпусти, – лишь хрипло произносит рыжеволосый.       – Моли, – качает головой Джеймс, своим тоном ставя точку.       – Обойдешься, – лишь выдавливает он, готовый плюнуть в альфу, но покрепче сжимая зубы, чтобы не выдать собственную дрожь.       – Мелкий идиот, как же ты меня бесишь, – отталкивает от себя юношу парень, смеряя его злобным взглядом, презрительно приподнимая уголок губы.       Слезы, наконец сорвавшись, ручьем побежали по бледным щекам Хопса, а он сам, схватившись за рюкзак как за спасательный круг, летит назад, успевая подставить руки за спину, так и сумев вырвать из-под ноги альфы рюкзак, с небывалым страхом выползая из-под стола и, кое-как поднявшись на ноги, убегает прочь из бара, прижимая рюкзак к груди и утирая слезы.       Джеймс лишь сейчас хмурится в полном непонимании. Ведь он ничего такого и не сделал, а вот мальчишка в это время выглядел так, будто увидел перед собой наистрашнейшего зверя, что должен был его сожрать.       «Странный» – лишь сделал заключение он, так же поднимаясь, желая покинуть это место и поскорее.       Юноша судорожно озирается по сторонам, выискивая машину такси, которое уже должно было прийти и несется к тому, как только водитель дал о себе знать, тихонько посигналив и моргнув фарами.