Потерянные в темноте

Звуки скрипки заполняли комнату, где сидели два юноши, переглядываясь между собой. Музыка в какой-то момент прекратилась, а их взгляды становились все строже, из-за чего оба теряли уверенность в себе, но все же старались не подавать виду.       — Ладно, ты выиграл, — все-таки выпалил Сонхун, резко протирая уставшие глаза.       — Ура, — Ли вскочил с места, ехидно улыбаясь. — Гляделки – это мое все.       — Это я уже понял, — младший лишь засмеялся, наблюдая за своим другом, который готов был станцевать победный танец. — Мне вообще кажется, что ты хорош во всем. Есть то, чего ты не умеешь?       — Проигрывать, — весело проговорил шатен, садясь рядом с ним. — Это единственное, что я не умею.       — Ну ты и хвастун, — Пак легко разлегся на его колени и прикрыл глаза.       — Признаю, — Хисын чуть погладил его по голове. — Но а ты тогда кто?       — А я уставший хвастун, — засмеялся тот, от чего старший приподнял уголки губ. — Я реально устал за сегодня. Хочется спать.       — Что-то случилось? — поинтересовался Ли. — Опять отец?       — Да, — выдохнул Сонхун, все еще лежа с закрытыми глазами. — Внезапно принялся проверять мой английский. Чуть не сдох, пока отвечал на его вопросы. Наполовину ответил наугад и оказался прав. Повезло мне. Он сегодня явно был не в настроении.       — А вот моя мать в прекрасном настроении с самого утра, — проговорил шатен, перебирая пряди волос парня, что улегся на его коленях. — Избавилась от моего брата и теперь ликует. Даже слуги в шоке.       — Что? — младший сам не заметил, как вскочил с места, округлив глаза. — Какой еще брат? Что значит «избавилась»?       — Реально хочешь узнать? — уточнил Хисын, получая в ответ одобрительный кивок и заметив в глазах своего друга небольшой отблеск грусти вперемешку с отчаянием. — У моего отца была любимая девушка в молодости. Но им пришлось расстаться. Ну, сам понимаешь почему. А эта девушка была беременна и у нее родился сын. Короче говоря, моя мать думала, что ее сын будет мне помехой и они с дедушкой Инсоном убили его вчера ночью.       — Это ужас… — Пак был в смятении, а его взгляд перебирался с одного угла комнаты в другой, ища за что зацепиться. — Ты то откуда знаешь все это? Услышал где-то?       — В этом доме от меня мало что пытаются скрыть, — старший откинулся на спинку дивана, томно вздыхая. — Про ту девушку я узнал у дедушки, когда тот пришел к нам в прошлом месяце, а про ее сына и про его смерть от матери, которая была слишком счастлива и все выдала. Все просто.       — Мне стало жалко твоего брата… — с непонятной досадой сказал Сонхун, наблюдая за ним. — Он ведь ничего не сделал, если подумать. Жил своей жизнью и ничего не знал.       — Так и есть, на самом деле, — выдохнул Ли. — Но отец явно любил его и мог подумать передать наследство. С одной стороны хорошо, что он умер сейчас. Не знаю, что с ним сделали бы мать с дедушкой, если бы тот заполучил эти деньги и компанию.       — Почему все в мире останавливается на этих кусках бумаги? — младший закрыл лицо руками. — Разве только от них зависит жизнь?       — А от чего еще может зависеть жизнь? — в резком голосе Хисына были заметны нотки пронзительности. — За деньги можно купить все. Еду, дома, земли, даже людей, если будет необходимость. И жизнь в деньгах, и счастье. Это закон.       — Ты говоришь как мой отец и мне от этого страшно, — Пак перевел взгляд на своего собеседника. — Неужели и мы с тобой станем такими, как они? У нас что, нет никакого выбора? Мы же люди. Можем самостоятельно думать и принимать решения.       — Время покажет, — промямлил шатен, не в силах смотреть на него. — Но мне кажется, что ты все равно остаешься таким же, как и сейчас. Добрячком с каменным лицом, которого все бояться.       — А ты? — как-то обеспокоенно поинтересовался Сонхун, ожидая ответа. — Что насчет тебя?       — Я слишком похож на свою мать, — глубокомысленно сказал Ли, пытаясь не смотреть на него. — А она нечто. Ты ведь это и сам знаешь. Даже думать не хочу о том, что будет через пару лет.       — Думаешь, что станешь как она? — глухо произнес младший, снова падая на его колени, стараясь как-то разрядить обстановку. — Но ты же у нас такой милый.       — Так я только с тобой такой, — Хисын все-таки улыбнулся, глядя на него.       — Значит, я всегда буду рядом с тобой, — вставил Пак, взъерошив каштановые волосы, которые как всегда были красиво уложены. — И ты останешься таким же милым.       — Скажешь тоже, — Ли дал волю широкой улыбке, что так и разрывало его изнутри каждый раз, когда он смотрел на своего друга, что стал самым важным человеком в его жизни.       В свои тринадцать, разговор этих двоих был слишком серьезным. Да, их повадки и привычки были все еще детскими. Они могли часами играть в бессмысленные игры и просто разговаривать на разные темы.       Но вот их подсознание уже давно было испорчено. Оба во всем видели подвох, говорили с осторожностью, научились не реагировать ни на что и держать лицо в любой ситуации.       Мать Хисына, что хотела обеспечить сына «песиком», который был бы ему необходим, никак не предполагала, что два мальчика станут так близки. Она всего лишь желала, чтобы у ее сына были свои люди, когда тот получит наследство. Но женщина не знала одного: что ее сын может проявлять заботу.       С каждым разом, замечая усталость в Сонхуне, старший никак не мог удержаться и предлагал потом просто поспать.       Сначала, Пак не понимал мотива всего этого и отказывался. Но потом понял, что о нем заботятся. Понял, что шатен очень чуткий и стал с легкостью принимать помощь.       Они стали открываться друг другу, рассказывать о своей жизни, о своих проблемах и никак не заметили, что стали лучшими друзьями. Для них это было огромное событие, от которого оба были так счастливы, что были готовы прыгать на месте.

Все таки они дети. Дети со сломанными крыльями…