Потерянные в темноте

«Жизнь ломает только тех, кто сможет подняться и пойти дальше»

      В этой фразе кроется истина, но она никогда не может успокоить. Ведь от нее становится все тяжелее на душе, которая уже разбита на миллион кусков…       — Эй, Джеюн! — кричал высокий мужчина, держа в руках удочку и стараясь разглядеть юношу, что едва ли шел по улице.       Заметив его, Шим чуть улыбнулся и спустившись к реке, где ему удавалось побывать кучу раз.       — Здравствуйте, дядя Пак, — выпалил парень и чуть ли не упал, когда пытался поклониться.       — Боже мой, — мужчина схватил его за руки и заставил сесть рядом. — Ты почему такой слабый и бледный? Я же не видел тебя всего три — четыре месяца, а ты превратился в кисель. Это что такое?       — Много чего случилось, дядя Пак, — выдохнул Джеюн, прикрыв глаза и откинулся на спинку небольшого стула. — Очень много.       — Что такого случилось, что ты выглядишь как живой мертвец? — он забеспокоился. — И где Сону? Вы же всегда ходите вместе. С ним что-то случилось?       — Он умер, — мальчик с трудом проглотил ком в горле. — Мама моя тоже.       — Как это? — глаза рыбака округлились. — Чем-то заболели?       — Сгорели заживо, — Шим пытался не давать волю слезам. — Это кое-кто подстроил. А чтобы его достать, нужны деньги и годы. Я сейчас работаю очень много, чтобы осуществить все.       — Вот оно как… — мужчина чуть выпрямился. — Не хочешь у меня пожить? Я живу только со своим сыном. Думаю, ты будешь нам как раз.       — Не хочу быть обузой, дядя Пак, — он открыл глаза и чуть улыбнулся. — Я сильный, я смогу всего добиться.       — Да какая там обуза, — запротестовал мужчина. — Ты же мне как родной. Да и сын мой всего на пару месяцев старше тебя. Он…       — Папа! — вдруг прозвучал чей-то голос, от чего оба повернули голову налево, пытаясь разглядеть, кто же кричит.       В их сторону бежал мальчик тринадцати лет, держа в руках большую рыбу, которая то и дело пыталась выбраться из мертвой хватки. Парень все время спотыкался, но не перестал бежать, пытаясь показать отцу то, что смог достать.       — А вот и мой сын, — рассмеялся мужчина, глядя на него. — Я сейчас вам познакомлю. Пусть добежит, а-то расстроится.       Шим лишь кивнул, все еще разглядывая своего ровесника, на губах которого играла веселая улыбка, несмотря на то, что одежда была мокрой, а сам он был уставшим.       — Смотри что я поймал, — выпалил мальчик, протягивая к отцу рыбу. — Она очень большая.       — И правда большая, ты молодец, — восхитился Пак, взяв существо в руки. — Знакомься, это Джеюн, вы с ним одногодки.       — О, привет, — улыбнулся парень, протягивая руки младшему. — Меня зовут Чонсон.       — Приятно познакомиться, — тот встал с места и пожал его руки.       — Проводи Джеюна до дома, — велел мужчина, взяв в руки ведра, что были наполнены рыбой. — А потом домой. Я успею сварить суп за это время.       — Хорошо, — мальчик улыбнулся, пытаясь привести в порядок свои волосы, которые чуть ли не превратились в какое-то гнездо.       Между парнями никак не клеился разговор. Старший пытался что-то сказать, но Шим отвечал слишком коротко, буквально двумя словами, потому что был слишком уставшим.       — У тебя раны на коленях, — вдруг заметил Джеюн, указав на чужие колени, из которых понемногу сочилась кровь.       — Это я упал, когда бежал к вам с папой, — почему-то весело произнес Пак, даже не взглянув на указанное место. — Скоро заживет.       — А ты постоянно падаешь? — поинтересовался младший. — Ты все время спотыкался, когда шел.       — Просто у меня какой-то неполадок с ногами, — улыбнулся Чонсон, отмахнувшись. — Он у меня с рождения, так что жить можно.       — А тебе не трудно? — с какой-то досадой проговорил Шим, стараясь все дальше продолжить разговор.       — Я живу с природным дефектом ног и совсем не беспокоюсь о смысле жизни, — начал старший, опять споткнувшись. — Я не унываю. Как думаешь, как это может быть?       — Я не знаю как ты это делаешь, — честно ответил Джеюн, глядя на него их под темной челки. — На твоем месте, я бы старался хоть как-то решить эту проблему.       — Вот скажи, — Пак все еще старался донести до него что-то. — Если бы я предложил тебе десять миллионов, а на следующий день сказал, что могу дать только девять миллионов, как бы ты себя чувствовал?       — Ну… — младший чуть задумался. — Девять миллионов — это довольно много.       — Точно так же и в жизни, — улыбнулся Чонсон. — Бог дал мне десять миллионов и забрал только один. А у меня осталось все остальное.       Шим посмотрел на него удивленно. Тот самый мальчик, который казался ему лишь смешным и неуклюжим, сейчас говорил настолько точно, что он был в шоке. Этот мальчик буквально перевернул все вверх дном и тупо улыбался, будто бы какой-то ангел без крыльев…       — Мой отец всегда говорил, что нужно принять себя таким, какой ты есть, — продолжил старший. — Не важно, сколько у тебя шрамов или ссадин. Просто нужно двигаться вперед, чтобы все перестали обращать внимание на твои дефекты.       — Ты говоришь так, будто тебе за двадцать, — выдохнул Джеюн, но уже с более приподнятым настроением.       — Это хорошо, или плохо? — Пак выглядел так, будто впервые открыл глаза и взглянул на мир. — Просто мне такого еще никто не говорил.       — Это и хорошо, и плохо, — дал знать младший, все-таки улыбнувшись, взглянув на своего собеседника, которой глядел на него округлив глаза.       — Ты все-таки улыбнулся, — весело объявил Чонсон, чуть подпрыгнув. — Я своего добился.       — Ты пытался заставить меня улыбнуться? — воскликнул Шим, получив одобрительный кивок, но не понимая причины. — Зачем? Интересно стало?       — Просто я был уверен в том, что ты очень милый, когда улыбаешься и оказался прав, — Чонсон еще раз споткнулся.       Джеюн все же был в восторге от старшего, которого преподнесла ему судьба. Он будто какой-то слишком яркий луч солнца, что может промелькнуть на пару секунд, перед самым дождем…