Князь Уссури

В поместье Голицын не остался, предпочтя вернуться в город. Всю дорогу он был мрачен и зол. На себя, на пропавших друзей, на отсутствие авиетки, без которой невозможно начать поиски. Хотя нет, авиетка была. «Альбатрос» так и стоял, перегораживая конец переулка, да только поднять его в воздух было некому. Пилот у них был только один, а связываться с отцом, чтобы тот прислал родовую машину, уже поздно. Завтра и без неё в Амурске будет тесно. Дом Васильковых стоял пустой. Глядя на тёмные окна, Голицын не спешил покидать салон наёмной машины, а водитель не торопил. — Где у вас здесь можно спокойно поужинать, милейший? — наконец прервал молчание Голицын. — Ежели спокойно, то в ресторации «Золотой Якорь», а ежели отужинать, то лучше в «Крынкинъ». — В чём разница? — вскинул бровь Голицын. — В «Золотом Якоре» красиво, дорого и музыканты играют. В «Крынкине» — вкусно, но частенько бузят, — пояснил водитель. — Давай в «Золотой Якорь», — велел Голицын. — Размять кулаки может и хочется, да только нельзя мне завтра разбитым лицом светить. По этой же причине Голицыну пришлось отказаться от компании и выпивки. Завтрашний день будет решающим в его судьбе, без всяких скобок и двойных смыслов. И усугублять своё положение похмельем он был не намерен. Ночевать одному в пустом доме было непривычно. Послонявшись по комнатам, он устроился в кресле и потянулся к эфиру. Шувалова и Оболенского по-прежнему не было. Их каналы напоминали провисшие верёвки без конечной цели. Голицын попытался достучаться до Васильковых, но Василий и Глеб оказались недоступны, а вот Васенька, внезапно, отозвалась. — Ваше Сиятельство, Дмитрий Александрович! Не обессудьте, но третьи сутки в батальоне. Вся техника, как с похмелья! — вздохнула Васенька. — Вот не поверите, боевая тревога, а техника вся молчит! Так я их в первый день уговаривала, как детей малых. Три взвода в строй поставила, а больше не смогла! — Кого уговаривали, Василь Алексеевна? — не понял Голицын. — Так танки, же! — заявила Васенька. — Вроде отзываются, а ехать не хотят. Вот правда, не хотят — и всё. Но наша «Пантера» не из капризных. Сказала надо, значить — надо! — Василь Алексевна, вы там не под градусом? — с опаской спросил Голицын. — С машинами-то разговаривать? — Помилуйте, Ваше Сиятельство! А как с ними иначе? — Голицын даже сквозь эфир почувствовал растерянность Васеньки. — А Василий с Глебом чего недоступны? — поспешил уйти от темы Голицын. — Так связи ж нет, — хмыкнула Васенька. — Батальон на боевом дежурстве. Гражданский эфир заблокирован. — Но ведь с вами я же разговариваю! — Так то через «Пантеру»! — заявила Васенька. — Это она канал ловит и мне передаёт. А эфирники сейчас только на внутреннюю работают. Исключительно приказы по батальону. — Понятно, — хмыкнул Голицын и прервал связь. Но через минуту любопытство взяло верх, и он снова потянулся к эфиру. После внимательного изучения своей стихии, Голицын вынужден был признать, что канал Васильковой и правда вёл себя странно. Подходя к ней, эфирная волна сначала стекала с него, а потом, концентрируясь на невидимой «призме», просачивалась дальше. Ни с Глебом, ни с Василием ничего подобного не происходило. Работа с эфиром успокоила Голицыну нервы, убрав мандраж перед завтрашним днём. И, ещё раз бесполезно проверив каналы Шувалова и Оболенского, Дмитрий отправился спать. Как Голицын и ожидал, приказ немедля явиться в дом бургомистра прилетел рано утром. Благо наёмный экипаж уже с рассвета ожидал его под дверями. На эту встречу он ехал, как на плаху. Хотя, кто знает, может так оно по факту и будет. Никаких оправданий Голицын себе придумывать не пытался. Виноват. Как есть, виноват. В доме бургомистра уже не спали. Судя по царящей вокруг суете и приготовлениям, не спали как минимум несколько часов. — Ваше Сиятельство, Дмитрий Александрович! — встретил его на пороге хозяин дома. — Такая новость! — Знаю, — буркнул Голицын. — Я бы посоветовал вам так не радоваться. У вас чрезвычайное происшествие в городе. Я надеюсь, вы догадались подготовить сводку? Нет? Тогда, боюсь, этот визит закончится для нас плачевно… Проводив взглядом Голицына, который проигнорировал стоящие в гостиной кресла и предпочёл остановиться у окна, бургомистр нахмурился и потянулся к эфирнику, чтобы отдать секретарю распоряжения. Правда, разговор пришлось оборвать потому, что в этот момент большая белоснежная авиетка с двуглавым орлом на боку опустилась прямо в сад. — Прав был Оболенский, — тихо сказал Голицын, глядя на стремительно шагающего в окружении рынд Алексея Романова. — Государь-батюшка! — бросился навстречу бургомистр. — Мы… — В кабинет! — жестко оборвал его Романов, не оставив никакого шанса на пышную помпезную встречу. Бросив шинель на руки рындам, Алексей Романов опустился в хозяйское кресло и, обведя всех тяжёлым взглядом, спросил: — Что у вас здесь произошло? — Так напасть, государь-батюшка! Четвёртого дня всё даровое работать вдруг перестало, — чуть заикаясь, начал бургомистр. — Но сейчас всё налажено! Всё работает, как надо! — Почему вышло из строя? Кем налажено? Какие последствия и какие меры были приняты? — тут же задал неудобные вопросы Романов. — Не могу знать, государь, отчего вышло, но вернулось всё само. Уже сегодня жду доклада по происшествиям в городе. — Всё с вами ясно, — отмахнулся Романов. — Дмитрий Александрович, а вы что скажете? — Потерял сознание из-за эфирного удара. Возмущение стихии было такой силы, что отключился мгновенно. — Меня не это интересует, — прищурился Романов. — Как так вышло, что Их Сиятельство граф Шувалов вылетели без вас? — Виноват, — опустил голову Голицын. — Единственное, что могу сказать в своё оправдание, это то, что не всегда моё присутствие уместно рядом с ним. — Не уместно оно может быть только в опочивальне! Вас же предупреждали, Дмитрий Александрович! И вы прекрасно знаете к чему такие меры! — повысил голос Романов, но уже через секунду вернул себе самообладание. — Я так понимаю, что упали они за городом. Иначе авиетку бы нашли. Куда они направлялись? — В поместье, — глухо ответил Голицын. — Я там был, но ни в Шуваловке, ни в самом поместье авиетки не видели. Поиски по другим направлениям затруднены из-за… Голицын, вдруг, прервался, схватившись за виски. Несколько мгновений вслушивался в эфир и, наконец, зацепил телеграфную нить. — Миша! Вы где?! — Голицын вслушался в эфир, а затем взглянул на Алексея Романова. — Они в будке дежурного на втором переезде перед Мылками. Четыре человека, пилот травмирован. Ещё бы знать, где этот второй переезд… — Ответственного за железнодорожные пути сюда, немедленно! — велел Романов, а в ожидании чиновника, переключил внимание на бургомистра. — Вы докладывали о происшествии генерал-губернатору? Морально издеваться над бургомистром Алексей Романов перестал только через полчаса, когда рынды завели в кабинет рыжего, подтянутого господина в погонах инженера путей сообщения. — Дмитрий Александрович, сейчас берёте господина титулярного советника, мою авиетку и как только найдёте пропажу — немедленно поставите меня в известность. Вас троих я жду к вечеру. А вы, господин бургомистр, извольте к обедне предоставить мне полную сводку по происшествию, а пока распорядитесь подать экипаж. Проедем с вами по городу, посмотрим: что у вас здесь и как…