Мой возлюбленный монстр

      Спрыгнув на землю, Шэнь Цинцю упал на колени. Вслед за ним из окна выплеснулся огненный столп, ранивший его.       Очевидно, кто-то поджидал этого момента, желая уничтожить опасного свидетеля.       Старейшина Хэйань Чжицзы, отравленный чужой атакой, дрожа, склонился над землёй. Его отчаянно рвало кровью. Лю Цингэ видел, что тот не сможет подняться и спасти свою жизнь.       Он сглотнул. Это будет сложно. Сейчас, когда золотое ядро бога войны было повреждено, нести на руках взрослого мужчину, используя цингун¹; преодолевать барьеры, сражаться с императорской стражей... святые небеса, спасать этого человека равносильно тому, что ухаживать за смертью!       Цокнув, он подхватил обессилевшего старейшину на спину и бросился прочь.       – Держись, – прошептал Лю Цингэ, стремительно удаляясь от опасного места.       Шэнь Цинцю приоткрыл глаза, глядя, как нервно дёрнулся кадык неизвестного заклинателя. Запах казался знакомым, словно этот человек когда-то уже был так близко...       Кто же он?       Старейшина Хэйань Чжицзы так и не смог задать этот вопрос. Тьма сомкнулась над его головой.       Промчавшись сквозь несколько внутренних дворов, Лю Цингэ скрылся в густой бамбуковой роще. Дворец генерала Юй Сяня накрыл мощный купол печати, сквозь которую не пробиться и с золотым ядром.       Лю Цингэ знал эту технику – такие барьеры возводили выпускники императорской заклинательской школы.       Значит, император Цинь и впрямь решил уничтожить этого человека, выполнившего за него грязную работу. Лю Цингэ понимал ход мыслей правителя. Император Цинь не мог поставить под сомнение победу над государством Чунь. Не мог казнить генерала Юй, принёсшего ему новые земли... Не мог позволить ни единому существу узнать о том, что Юй Сянь умер по его приказу...       Лю Цингэ мог понять императора Цинь. Бог войны достаточно долго занимал пост главы пика Байчжань.       А вот понять самого себя не мог, сколько бы ни пытался. Откуда это безумное желание спасти человека, которого видишь впервые?       А если не впервые, то и подавно! Если это и есть та юная прелестница Мэймэй, что он когда-то спас в Нанкине, едва не лишившись доброго имени, разве Лю Цингэ не должен избегать этой встречи всеми силами души?!       Однако, Лю Цингэ принёс его в эту рощу и пожертвовал редчайшей нефритовой пилюлей, оставленной на крайний случай, протолкнув её сквозь сомкнутые горячие губы в глубину рта.       Это прикосновение обожгло, опалило лорда Байчжань до самого сердца, заставив лицо вспыхнуть алым румянцем. Дыхание сбилось...       Святые небеса... Этот человек – истинное проклятье! Свеча несчастья, зажжённая в его честь Чжуаньлунь-ваном²! С чего бы иначе ему так остро сопереживать ему!       Судорожно вздохнув, Шэнь Цинцю распахнул глаза, мрачно глядя на Лю Цингэ. Кто это? Он что, пытается спасти убийцу Хэйань Чжицзы?!       Шэнь Цинцю присел, борясь с дурнотой.       – Ты не похож на императорского стража... Человек из дворца генерала Юй Сяня? Должно быть, он причинил тебе немало бед, раз ты решил спасти его убийцу.       Лю Цингэ промолчал, оглядывая барьер над высокой каменной стеной.       – Моих сил не хватит, чтобы преодолеть барьер, – произнёс он с тревогой. – Нужно найти безопасное место и переждать.       Шэнь Цинцю удивлённо изогнул бровь.       – Ты не слышишь моих слов? – спросил он у незнакомца.       – Мы можем спрятаться во дворце гарема, – продолжал Лю Цингэ.       Старейшина Хэйань Чжицзы шумно выдохнул, закрыв лицо ладонью.       – Нет. Не можем, – ответил он. – В прошлом я уже притворялся женщиной. Гарем обыщут в первую очередь.       Лю Цингэ внезапно покраснел. Уже притворялся женщиной? Значит, в Нанкине и впрямь был он?       – Но... Они ведь не заставят их раздеваться? – робко произнёс бог войны.       – Да кто ты такой? – внезапно вспылил старейшина Хэйань Чжицзы. – Кто просил тебя спасать меня? Как я должен вернуть тебе этот долг³?!       – Долг? – ответил тот ледяным тоном. – Твоей жизни не хватит, чтобы оплатить его.       Шэнь Цинцю с облегчением рассмеялся.       – Боги... Я решил, что ты спас меня из добрых побуждений... Значит, у тебя с Хэйань Чжицзы личные счёты?       – Хм? – удивился тот. – Думаешь, я стал бы так рисковать, чтобы убить тебя собственными руками?       Вздрогнув от сорвавшегося голоса, Шэнь Цинцю внезапно зажал его рот изящной ладонью. Вдалеке слышался хруст ветвей и слабое рычание.       – Демонические псы, – прошептал он с отчаянием, коснувшись уха Лю Цингэ губами. – Если мы немедленно не покинем это место, нас разорвут в клочья.       Лю Цингэ кивнул. Будь он так же силён, как в прошлом, это не стоило бы труда! Однако и сейчас он мог потратить на это жизненный срок... Без золотого ядра у него останется пара сотен дней...       Поднявшись, он укусил себя за палец и нанёс печать на каменное ограждение. Не менее трёх чи толщиной, оно требовало немалых усилий.       – Ты что творишь? – зашипел Шэнь Цинцю позади, обхватив его руками. – Совсем от жизни устал?! Что тебе сделал этот Шэнь, чтобы ты отдавал за него свою жизнь?!       Разволновавшись так, что собственное имя сорвалось с губ, Шэнь Цинцю крепче сжал хватку, прижимая руки мужчины к телу. Сколько духовных сил нужно, чтобы активировать эту печать?! Даже он, старейшина ордена Фэн Инцзы, никогда не обладал подобной мощью! Да и в этом мужчине вовсе не ощущалось такой силы. К тому же демонические псы крайне чувствительны к вспышкам ци. Стоит применить даже цингун и их немедленно обнаружат.       Лю Цингэ, нахмурившись, обернулся. Находиться в кольце этих рук было особым, ни с чем несравнимым удовольствием.       – Как иначе ты думаешь покинуть это место?       Посмотрев на него, как на безумца, Шэнь Цинцю достал из пространства кольца небольшой шар.       – Это заклинание создаст прямой путь. Оно действует в пределах любых барьеров. Прости, но тебе придётся отправиться со мной...       Звук его голоса потонул в ослепительной вспышке света. Как и яростный собачий лай.       Печать, так безрассудно нанесённая кровью Лю Цингэ, развеялась, словно дым.       Мчась в чертоги ордена Фэн Инцзы, Шэнь Цинцю подумал, что стоило бы наказать этого несносного спасителя! Ведь если ты путешествуешь, словно белый дракон в обличье рыбы, не смей использовать техник, способных выдать тебя!       Лю Цингэ не думал ни о чём. Его запястье сжимали тонкие белые пальцы Хэйань Чжицзы. И он не желал иной судьбы, где бы ни оказался. ___________ ¹Цингун – совокупность техник, позволяющих мастеру боевых искусств передвигаться с поразительной скоростью, высоко прыгать, бегать по вертикальным поверхностям. ²Чжуаньлунь-ван – князь Десятого Судилища Диюй, принимающий окончательное решение о реинкарнации. ³В китайской культуре очень развито чувство долга – гуаньси. По сути это связь между двумя людьми, в ходе которой они оказывают друг другу услуги и помощь. Основой гуаньси является доверие. Действие гуаньси распространяется на различные сферы жизни каждого китайца, в том числе на построение отношений с друзьями и родственниками.