Мой возлюбленный монстр

      Ло Бинхэ был слаб и встревожен. Его хрупкий сон то и дело осыпался осколками лихорадочного бреда.       Шэнь Цинцю не отходил от него и на шаг. Он, наконец, смог вернуться в собственный павильон, где хранились запасы лекарств. Теперь, когда Вэнь Цинцин восстановил его золотое ядро, Шэнь Цинцю вновь был полон сил.       В это беспокойное утро, напоив священного императора пилюлями и целебным отваром, он опустился рядом с Ло Бинхэ, заключив его в объятия. Кажется, тому снилось что-то печальное и болезненное. И Шэнь Цинцю боялся даже подумать, что именно. Ведь многие трагические мгновения жизни этого демона были связаны с ним.       Шэнь Цинцю прислушался, но ничего, кроме «прости меня...» не услышал. Это было так горько – обнимать человека, который и не помнит о тебе, блуждая в прошлом. Но как оставить его? Стоило Шэнь Цинцю убрать руку или хотя бы немного отстраниться, Ло Бинхэ, дрожа, цеплялся за его одежду.       Северный край суров. В ранние весенние сезоны заклинатель надевал исподнее бельё из тонкой, искусно выделанной шерсти. Но даже оно не могло выдержать, треща под напором рук, удерживающих Шэнь Цинцю.       Он уже и не знал, злиться или радоваться подобному? Ло Бинхэ едва ли видел во сне его, однако, словно дитя, прижимался к груди, утыкаясь в ключичную ямку и только тогда погружался в спокойный сон.       В конце концов, спустя несколько страж, Шэнь Цинцю сдался. Забравшись под одеяло, он обнял священного императора и, нежно коснувшись его лба отеческим поцелуем, задремал.       Сон становился всё глубже. Липкий, полный тревоги и боли, он заставлял Шэнь Цинцю сжимать объятия, баюкая Ло Бинхэ. Ему снилось, что тот уходит во тьму, в вечный сумрак царства, повелителем которого он был... И Шэнь Цинцю не мог последовать за ним... Больше не мог, ведь границы царств не позволяли переступить запретную черту.       Только сейчас, в этом чудовищном сне Шэнь Цинцю осознал, что для того, чтобы стать демоном, Ло Бинхэ должен был умереть. Что его тело – лишь иллюзия. И вполне может быть, что и весь мир вокруг – игра жестокого демонического императора.       Лишь от того, что Ло Бинхэ постоянно был рядом, Шэнь Цинцю совсем позабыл, какой чудовищной силой он обладает. А теперь они сами вручили ему заклинание обмена душ!       Один сон сменился другим.       Шэнь Цинцю внезапно оказался в багровом сумраке торжественного паланкина, мягко покачивающегося на сильных демонических плечах. Песнопения и музыка, сопровождающие процессию звучали приглушённо. Подняв глаза, Шэнь Цинцю нахмурился – глаза полны алого шёлка. Дрожащими пальцами он коснулся лёгкой вуали. Со скользящим звуком красное, расшитое золотом покрывало упало на колени.       Заклинатель задохнулся – это и впрямь свадебный паланкин! И раз он едет внутри, очевидно... Шэнь Цинцю – невеста!       Прижав руки к груди, дабы удержать колотящееся сердце, он прислушался. Куда его везут? Кто жених?!       И ответ не заставил себя ждать. Служанки позади тихо обсуждали его судьбу.       – Говорят, бессмертные прислали императору портреты самых прекрасных женщин, чтобы среди них он выбрал ту, что ему по сердцу и не нарушал границ. Он мог бы выбрать сотню или даже тысячу красавиц! В приданное ему предлагали коллекцию редкого магического оружия, однако, он потребовал в супруги этого человека.       – Ах, помолчала бы ты, Шу! Не навлекай на себя гнев! Будто не слышала, что случилось с бедным стражем, не остановившим наложника императора? Он скормил его тело псам, а душу сжёг в лампе с чёрным пламенем!       – Ах! – ужаснулась та.       – А служанке, которая видела, как этот наложник, упав на колени умоляет пощадить его родных и посмевшей проболтаться об этом, выжгли глаза и вырвали язык!       Шэнь Цинцю услышал шорох шёлковых одежд. Кажется, бедная девушка закрыла ладонью рот, от ужаса боясь проронить хоть слово.       Тем временем впереди послышался грохот фейерверков. Значит, они уже близко. Вздохнув, Шэнь Цинцю накинул на голову вуаль.       Неужели этот жестокий тиран, которого подданные боятся до дрожи – Ло Бинхэ? Сцепив тонкие белые пальцы заклинатель закрыл глаза и принялся читать сутры очищения сердца.       Что бы ни случилось с ним дальше, он должен быть спокоен и собран.       Паланкин мягко опустился. Шэнь Цинцю всё ещё не открывал глаз. Он не посмел сделать этого даже услышав восхваления и песни снаружи. Это и есть его будущий супруг?       Мелодия флейт и гуциней была мягкой и нежной, однако Шэнь Цинцю продолжал дрожать.       Изящная белая рука, откинув шёлковый полог паланкина застыла в приглашающем жесте.       Заклинатель опустил глаза. Сквозь красную пелену он не мог видеть, что происходит вокруг, лишь то, что путь устилал ковёр из цветов весенней сливы.       Чуть коснувшись дрожащими пальцами протянутой руки, Шэнь Цинцю отпрянул, ощутив жуткую тёмную ци, мгновенно сковавшую его безотчётным страхом. Он задыхался, похолодев.       Рука терпеливо ожидала нового прикосновения.       Сглотнув, Шэнь Цинцю, пересилив себя, робко вложил нежную руку в ладонь незнакомца. Белые длинные пальцы сомкнулись, словно ловушка, из которой не выбраться.       Глубоко вздохнув, заклинатель ступил на алые, словно свежая пролитая кровь, цветы, утопая в их прохладе по щиколотку. А с небес всё летели лепестки, словно они шли под дождём.       Преклонив колени перед алтарём предков и совершив три поклона, незнакомец сопроводил его в роскошную комнату с огромной кроватью под резным балдахином и красным шёлковым пологом.       Гирлянды фонарей рассеивали жуткий багровый свет. Шэнь Цинцю содрогнулся. Казалось, его окружают сотни жаждущих, голодных демонических глаз.       Усадив заклинателя на край кровати, незнакомец помедлил.       Шэнь Цинцю сжал захолодевшие руки, его дыхание было прерывистым и неглубоким. Это ведь Ло Бинхэ, не так ли? Чего же он так испугался, словно встречается с ним впервые?       Алая вуаль соскользнула с лица. Шэнь Цинцю, побледнев, не решался поднять глаз, не мог оторвать взгляда от шёлковой красной кисти на золотистом свадебном веере, что его суженый держал в руке.       Золотое крыло распахнулось и вновь сложилось с тихим стуком.       Шэнь Цинцю услышал звон нефрита. Очевидно, супруг склонился к его лицу и подвески редчайшей драгоценной алой яшмы качнулись на золотой шпильке.       Гарда веера коснулась подбородка Шэнь Цинцю, заставив поднять голову и, наконец, взглянуть в глаза своему страху.       Это, несомненно, был Ло Бинхэ. Но такого Ло Бинхэ он никогда не знал, ведь даже в самые страшные времена в чёрных обсидиановых глазах не было этой непроницаемой ледяной тьмы.       Склонившись ниже, император коснулся его губ и тут же поднялся.       Шэнь Цинцю дрожал. Он едва мог удержать пиалу свадебного вина. Казалось, красная нить опутывает его вервием бессмертных... На висках проступили капельки пота.       Отпив глоток, Ло Бинхэ передал свою пиалу Шэнь Цинцю. Взгляд чёрных глаз был пронзителен и страстен...       Дверь за бесчисленными слугами закрылась. Сжав руки заклинателя в своих, Ло Бинхэ потянул его, заключая в объятия, а затем откинул алое, расшитое покрывало с постели, открывая белую полоску льна.       Колени Шэнь Цинцю ослабли, стоило ему представить предстоящую ночь.       Сколько хризантем расцветёт на этом чистом белом поле к утру?       А Ло Бинхэ уже распускал узлы его свадебного одеяния...