Не одна

— А эти все пальцы двуликого случайно не средние? — Ха-ха, очень смешно, Акио, — с явным сарказмом говорю другу, ставя на поднос приготовленное им для пятого столика блюдо. — Слишком долго шутку придумывал, я тебе про него рассказала ещё полчаса назад. Парень лишь снисходительно улыбается, продолжая готовить. Хорошо, что другие повара отошли на перекур и ничего не слышали. Вздохнув, я отношу еду, вежливо улыбаясь и стараясь не зевать. Сама виновата, надо было поспать. Ресторан, где мы с Акио работаем — хорошее и уютное местечко. Точнее, это кафе-ресторан под названием «Рис». Мои коллеги очень добры и дружелюбны, так ещё и друг всегда тут как тут. Правда, менеджер — та ещё заноза в заднице, но в семье не без урода. Я люблю свою работу. Отнеся блюдо, я встала около бара с напитками и решила понаблюдать за посетителями. Сейчас только день, так что пока довольно спокойно, и можно отдохнуть, но вечером точно будет завал. — Лея! Лея! С противоположного конца зала ко мне бежит Аои. Можно сказать, что мы с ней дружим. Правда, общаемся, в основном, на работе, но она мне нравится, и я хочу назвать её другом. — Ты чего кричишь? — шиплю я на неё. — Слушай, ты же учишься в меде, — она подходит ко мне, показывая руку, — почему у меня выскочили прыщи вот тут? — Вообще-то, я не дерматолог, —поморщившись отвечаю ей, — сходи лучше к нему, если не пройдёт. Она закатывает рукав обратно и встаёт рядом, светя хитрой улыбкой. — А ещё у меня голова болит. — Таблетку выпей. Она тихонько смеётся в кулак, понимая, что я, как обычно, не буду давать ей никаких советов, а потом быстро достаёт телефон из кармана, показывая мне свою галерею. — Я вчера в храме была, смотри, как там красиво. Она демонстрирует мне прелестные фотографии, негромко хихикая над своей же криворукостью и неудачными кадрами, а потом мы вдруг слышим голос менеджера: — Девушки, уберите телефон и быстро работать! Он всегда появляется в то время, когда мы бездельничаем. У него суперспособность есть, что ли? Она наверняка называется «застукивать подчинённых, когда они бездельничают». Я фыркнула на него и пошла убирать столик. Далее нам с Акио и Аои весь день было не до общения, так как пришло очень много гостей, лишь изредка мы обменивались смешными ситуациями, происходящими с посетителями. А вечером, переодевшись в повседневную одежду, я вышла из кафе и остановилась у входа в ожидании Акио. Мы должны вместе пойти домой, как делаем обычно, если он, конечно, не на машине. Ох, блин, завтра снова на работу… Учиться по будням и работать по выходным, безусловно, тяжело, но так я хотя бы часть своих расходов оплачиваю. А сейчас вообще лето, только начались каникулы, так что по будням у меня будет время отдохнуть. Ещё на первом курсе мы с родителями решили, что я буду снимать квартирку недалеко от института, чтобы не тратить несколько часов в день только на поездки туда-сюда. Но сейчас я собираюсь бросить учёбу, так что, может, вернуться к родителям на некоторое время и найти нормальную работу? Например, переводчиком. Лучше всего, конечно, английский, ведь он мой родной. Но переживу ли я каждодневную промывку мозгов от родителей, если буду с ними в одной квартире? Вряд ли. Я даже не могу представить, какой ад они мне устроят после новости о моём решении отчислиться. Точно знаю, что они перестанут помогать с оплатой квартиры. Может, к Акио переехать? Ему одному скучно, да и я так часто гощу у него, что в его квартире для меня есть отдельная зубная щётка. — Ты чего стоишь с таким выражением лица, будто в туалет хочешь? Опять шуточки. Акио широко улыбнулся, но через секунду игривость сменилась на серьёзность. Он подошёл ко мне и заключил в объятия. — Не соглашайся, слышишь, — шепчет он на ухо, — это опасно. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Знаю, он очень переживает за меня. Я всё ещё в шоке, что он поверил во весь этот бред с проклятиями, Двуликим и шаманами. Сдавленно улыбнувшись, вылезаю из объятий друга и киваю, соглашаясь с ним. Я слишком боюсь смерти, чтобы постоянно смотреть ей в глаза. — Хорошо, — я вздыхаю, касаясь кончиками пальцев висков, — пошли, а то я очень спать хочу. *** На следующей день я снова дико устала на работе. Акио взял отгул, так что было ещё и неимоверно скучно, лишь Аои дарила мне радость. Вечером, размякнув на стуле в комнате отдыха, как переваренная макаронина, я уже было проваливалась в сон, но звук уведомления взбодрил меня. Увидев на экране смартфона имя отправителя — Сатору Годжо, я собиралась отложить на потом прочтение его несомненно важного послания. Но, поборов сарказм, лень и нежелание общаться, я всё же взглянула на сообщение. Телефон моментально выпал из рук, стоило мне лишь внимательнее перечитать текст. [Сообщение от Сатору Годжо. Отправлено в 20:43] Итадори погиб. Что?.. Да быть не может… Он же… такой юный! Чёрт, ему всего пятнадцать лет. Не успел пожить, толком повеселиться, а уже… Твою мать! Я, конечно, не знакома с ним близко, но точно знаю, что он был хорошим парнем, поэтому испытываю очень странное чувство. На душе теперь кошки скребут. Как же так… Подняв телефон с пола, я напечатала ответ с соболезнованиями и расспросами о том, как это случилось. Он не родной мне человек и не друг, поэтому я не чувствую какого-то сильного потрясения, но мне правда очень жаль, что так произошло. — Лея, всё хорошо? Аои так тихонько зашла в комнату отдыха, что я даже не услышала её шагов. — Да так, грустную новость прочитала, — отмахиваюсь я, не желая выдавать подробности. Сил нет на то, чтобы объяснять свои смешанные эмоции. — О, я сегодня тоже такое прочитала, ты не представляешь! — Что случилось? — спрашиваю без особого интереса, испытывая только вселенскую усталость, словно весь мир разом навалился на меня. — В колонии для несовершеннолетних случилось что-то непонятное, — она начинает переодеваться, — вроде как газ пустили, но, короче, очень много жертв. Значит, что-то непонятное… Судя по рассказу Фушигуро, в таких «непонятных» случаях всегда замешаны проклятья. Может, или даже скорее всего, и там дело в них. Но я, конечно, не стала озвучивать эту версию Аои. Пусть спит крепко и не думает, что я сошла с ума. Чуть позже, попрощавшись с девушкой, я направилась на путь истинный — домой. Шагая в пустом тёмном переулке, освещённом лишь ярким светом из небольшого круглосуточного магазина, я внезапно заметила серого кота, копошившегося рядом с мусорным ведром в поисках пропитания. Очередная потерянная душа… Я встала напротив животного, на что оно сразу же отреагировало, обернувшись на меня. Стоило лишь приглядеться к его мордочке, как я сразу расплылась в весёлой улыбке. Такого, не побоюсь сказать, тупого взгляда я ещё в жизни не видела у кошек, а высунутый язык придавал образу больше комичности. Блин, вот мне смешно, а вдруг этот котик умственно-отсталый? Ну ладно, думаю, в любом случае я попаду в ад, если он существует. Но всё же грехи нужно искупать, поэтому, зайдя в магазин неподалёку, я взяла пачку корма. Сегодня было немного чаевых, но коту на еду уж точно хватит. Наложив ему на картонку корма, я стала наблюдать за тем, как он с жадностью начал его поглощать. Невольно я задумалась об Итадори… Не то, чтобы взгляд кота напомнил мне о нём, хотя, может и так, но я, скорее, просто не могла не думать об этом парне. Смерть. Смерть. Смерть. Когда-нибудь она придёт за всеми нами… А за шаманами она просто идёт следом. Вздохнув и оставив кота в покое, я направилась в сторону дома. Идя по давно изученной дороге, и подумать не могла, что сегодня она преподнесет мне сюрпризы. Человек со знакомой, но немного изменившейся белобрысой макушкой, стоял возле входа в здание и явно кого-то дожидался. Сегодня он предстал передо мной в другом образе, в каком-то… обычном. Вместо маски на лице красовались солнцезащитные очки, а привычная форма сменилась на тёмную рубашку с длинными рукавами. Заметив меня, парень сразу же активно начинает махать рукой. — Приветик, Лея! — Что ты здесь делаешь, Годжо? Наверное, не так нужно отвечать на приветствия, но у меня есть оправдание — я устала. Безумно устала. И, честно говоря, мне было не до гостей. — Пришёл рассказать всё лично, — он немного наклоняет голову вбок, — да и просто хотел поговорить с тобой. Я ценю, когда люди хотят пообщаться со мной, ведь когда-то этого мне очень не хватало. Но, по правде, сейчас не самое лучшее время. Почему он просто не отправил смс? — Это действительно необходимо обсудить лично? — Да. Его настойчивый и такой прямой ответ дал понять, что он отсюда просто так не уйдёт. — Что ж, — я немного медлю, размышляя, стоит ли сделать задуманное, — не хочешь зайти на чай? Парень расплывается в такой хитрой улыбке, словно только и ждал этого моего предложения. — Я согласен, — он говорит так, будто делает одолжение, а потом берет меня за локоть, глядя в глаза, — а сладости у тебя есть? Сейчас, приглядевшись, я замечаю то, от чего начинаю хохотать, как не в себя. — Ты чего? — недоумевает он. — Твои глаза, — я показываю на свои, — у нас они одинаковые. Да и волосы тоже одного цвета, — немного успокаиваюсь и начинаю притворно хмуриться, — только почему рост у нас не одинаковый, мне тоже хочется быть высокой. Годжо тоже начинает смеяться, от чего я вновь расплываюсь в улыбке. На самом деле, возникло странное чувство. Словно мне нравится слышать его смех. О боже, надеюсь, это не то, что пришло мне на ум. У входа в квартиру я начинаю копошиться в своём рюкзаке в поисках ключа, но из-за бардака внутри делаю это очень долго. Я немного пугаюсь, когда Годжо сзади хватает меня за талию и обнимает. Не понимая, что он делает, пытаюсь вывернуться из крепких объятий, и через секунду мы оказываемся в моей квартире. А я испугалась, чего это он хочет сделать… — Слушай, ты что, настолько нетерпелив? — я разворачиваюсь, когда он выпускает меня из плена рук. — Сладостей побыстрее хочу, — он так невинно улыбается, что я решаю не возмущаться, да и самой, если честно, очень хочется скорее к своей подушке, а не ругаться на пустом месте. Отправив его в ванную комнату мыть руки, сама иду на кухню и ставлю чайник. Присев на стул и вальяжно раскинув ноги, он начинает внимательно смотреть на меня. Говорить ему: «Чувствуй себя, как дома», думаю, не стоит. Он вроде и так чувствует. Я в это время достаю пакетики чая и сахар, раздумывая над тем, куда положила мяту. — Так что у тебя из сладостей есть? — с большим интересом спрашивает Годжо. — Эклеры, — я отвечаю, доставая их из холодильника, — только давай быстренько, спать хочу. Я кладу на стол сладости, и он незамедлительно начинает их поглощать. Ну хоть бы чая дождался, ей богу. — Слушай, — я начинаю осторожно, ведь для него это тоже наверняка нелёгкая тема, — так что случилось? Годжо немного тормозит, прекращая есть. Я вижу, как желваки начинают ходить по его скулам, и понимаю, что его задевает эта ситуация. — Старики отправили ребят на задание в исправительную колонию, там было проклятье особого ранга. Он сильно раздражён, и я невольно думаю о том, что не хотела бы когда-либо стать причиной его злости. Мне вообще не хочется гневить людей, ведь некоторые из них могут причинить вред, а я вроде собираюсь хотя бы до шестидесяти дожить. А ещё вспоминаю, как об инциденте в колонии рассказывала мне Аои. Эх, не подвела меня интуиция… — А что значит особого? То есть, у этих чудовищ ещё и ранги бывают? — Ну, особого уровня — значит очень опасен, — Годжо немного расслабляется и отправляет в рот ещё один эклер, — а ребята только на начальных. — А их туда отправили?.. — Потому что начальство хотело устранить Итадори. Я задерживаю взгляд на парне несколько дольше обычного, обдумывая его слова. Да, старики хотели убить Итадори из-за Двуликого внутри, но ведь план Годжо по собиранию всех пальцев — хорошая идея. Зачем они так поступили? Щелчок, подсказывающий, что чайник вскипел, отвлёк меня от дальнейших мыслей. — А остальные дети как чувствуют себя? — наливаю чай в кружки. — Оба в мед корпусе, но жить будут. — А старейшинам хоть что-то светит за это? — спрашиваю едва слышно. Тихо ставлю на стол сахарницу и чай и сажусь напротив парня, похрустывая пальцами. — Светит. От меня, — он делает глоток горячего напитка, предварительно подув на него. Ой, забыла предупредить, что кипяток, благо сам догадался, — но не прямо сейчас. Горячая жидкость успокаивала и дарила умиротворение, но через несколько секунд в голове промелькнула очень страшная мысль. — Годжо! — кричу я так, что пугаю даже саму себя. — Ой, — он демонстративно закрывает уши руками, — ты чего так кричишь? — Если бы я согласилась стать твоей ученицей, — охваченная диким ужасом, едва слышно выдавила я, — то меня тоже отправили бы на это задание? Годжо молчит, а его выражение лица не позволяет мне понять, что кроется сейчас в его мыслях. Если он не даёт прямого ответа, то это наверняка значит, что точно отправили бы… — Слушай, — он скрещивает свои пальцы, — я бы не дал тебе умереть, я бы тебя защитил. Мне очень хотелось поверить ему. Но я не могу. — Защитил… как Итадори? Язык мой — враг мой. Я поняла, что сказала очень жестокую вещь, когда увидела реакцию Годжо на мои слова. В его глазах вспыхнула угроза. Вот я и стала причиной его злости. Но желания задеть его у меня действительно не было, просто эмоции затопили весь мой разум. Между нами повисла неловкая пауза. Я уже было хотела начать извиняться, но он заговорил первым. — Да, я виноват, — он опускает глаза, — но я и предположить не мог, что старейшины сделают такое за моей спиной. Скажу лишь одно: такого больше не повторится. Он поднял взгляд, и теперь мы смотрим друг на друга так, словно каждый из нас пытается найти в другом ответы на все вопросы. — Годжо, тебе пора, — устало отвожу взгляд в надежде, что он уйдёт, и я смогу отдохнуть. Не сразу, но он встаёт, и, не говоря ни слова, направляется к выходу. Когда Годжо уже вышел за порог квартиры, я решаюсь сказать ему, что думаю. — Слушай, мне было очень приятно с тобой познакомиться. Я правда соболезную и желаю скорейшего выздоровления ребятам, но вынуждена отказаться от твоего предложения, — начинаю немного запинаться, — мне просто очень страшно. Прости и… прощай. Я закрываю дверь, не желая узнавать, что он думает о моих словах, и иду в сторону кухни, где лежит мой телефон. Блокирую контакт Годжо и удаляю его номер. Забыть, как страшный сон. Забыть. *** Спустя несколько дней. Сегодня очень мало посетителей, так как будний день, поэтому я спокойно сижу читаю книгу в телефоне. Я решила работать на неделе тоже, деньги мне точно пригодятся. Акио на смене нет, поэтому лучше просто посижу, пока не понадоблюсь в зале. Перелистывая виртуальную страницу, я замечаю, как в комнату входит другой официант по имени Керо. Он смотрит на меня, держа в руках какую-то бумажку. Взглядом я спрашиваю у него, в чём дело. Почему он пялится на меня, словно желает что-то сказать и при этом молчит? — Лея, слушай, — он заходит издалека, — мне тут нужна помощь. — Какая? — Можешь передать эту записку Аои? Керо подходит ближе и кладёт на стол ту самую бумажку. Я собиралась взять её и прочесть, но он остановил меня. — Постой! Только не читай и не говори ей, что это я написал, очень прошу тебя! Она и без меня догадается, что это от него. Кажется, весь наш коллектив знает, что он влюблён в неё. Да и сама Аои прекрасно это осознаёт, но взаимностью отвечать не собирается, что понимаем все мы, кроме Керо. Я, конечно, передам, но ему точно не стоит чего-то ожидать. Кратко ответив «Окей», я встаю с места и выхожу в зал. Мельком оглядывая помещение, нахожу Аои — она убирает столик. Направившись в её сторону, периферийным зрением замечаю что-то необычное у пятого стола. Не может быть. В тот момент мои глаза расширились, а дыхание словно перехватило. Проклятия. Несколько проклятий… Резко отвернувшись, я попыталась осознать увиденное. Протерев глаза, снова взглянула туда и убедилась, что зрение меня не обманывает. Там сидел мужчина в традиционной одежде, который с первого взгляда мог бы показаться обычным человеком, если бы не огромный шрам на лбу. Как будто над ним поиздевался хирург. Напротив него сидели две твари: одна с телом человека, полностью белая, исключая чёрные полосы. Из его глазниц торчали ветки, а одет он был в чёрные штаны. У второго был один огромный глаз, чёрные зубы и голова, напоминающая жерло вулкана. Они там и правда просто сидят и разговаривают, но я не слышу о чём. Неужели проклятья разумны и умеют не только истреблять людей, но и вести диалоги? Существо, больше всего напоминающее человека, взглянуло на меня. Кто он? Человек? Но такого быть не может, я словно нутром ощущаю, что все трое — проклятья. На несколько секунд я стала сомневаться, что мне делать. Бежать отсюда? Или подойти к ним? Надо предупредить всех в кафе, что нужно уходить, но они же мне точно не поверят… Только в кафе я никому не говорила, что вижу проклятий. Что же делать… — Лея, всё в порядке? Я тихонько вскрикиваю от страха, когда Аои трогает меня за руку. — Д-да… — пытаюсь успокоить себя, концентрируясь на пряди, выпавшей у неё из пучка, что она заплела сегодня утром. — Просто тот столик… Показывая головой на проклятия, пытаюсь подобрать правильные слова, чтобы описать ей, кто там сидит. Я же не могу сказать прямо. — Да, тот человек странный, — она вздыхает, — да и вообще, как будто холодком веет оттуда. — Человек? — я удивленно восклицаю. — Один? Но почему она видит проклятие? Ведь это могут только шаманы. Тогда получается, что этот мужчина всё же человек. Но что он делает рядом с проклятиями? — Ага, ну тот, с длинными волосами, — она показывает себе на лоб, — и странным шрамом. — Поняла… — выдерживаю паузу, пытаясь немного прийти в себя, и вытаскиваю из кармана послание. — Вот тебе записка от тайного поклонника. Она медлит, как будто пытается принять решение брать её или нет. — Ага, — она всё же хватает бумажку, скептически оглядывая её, — от Керо, да? Я лишь загадочно улыбаюсь, подтверждая её догадки, и иду в сторону комнаты отдыха, чтобы кое-что сделать. Керо всё ещё сидит тут, нервно стуча ногой. Как только я зашла, он вскочил с места и направился ко мне. — Ну что? Что она сказала? — Догадалась, что это от тебя. Я не стала смотреть, как мои слова отразились на его лице, потому что поспешила за своим телефоном. Ругая себя за хлам в рюкзаке, я всё же нахожу его. Разблокировав смартфон, быстро иду в сторону заднего выхода, чтобы набрать номер Годжо. Но тут вспоминаю, что я всё удалила. Вообще всё, что могло бы меня с ним связать. Я беззвучно стону от безысходности. Сердце стучало в ушах, а в теле появилась слабость, будто после пробежки марафона. Судорожно пытаясь придумать хоть что-то, я начинаю искать в интернете, можно ли узнать какие номера ты заблокировал. Но потом вспоминаю, что возможно не удалила его сообщения, и вдруг слышу крики, раздавшиеся в кафе. Раздумья заняли не больше секунды. Запинаясь на ходу, я рванула в помещение. Первое, что увидела — огонь, перекрывающий мне путь в зал. Чёрт. Придется заходить через главный ход. Быстро развернувшись в обратном направлении, я бегу к заднему выходу, стараясь не думать о том, что происходит сейчас с людьми в зале. Пожалуйста, пусть это будет просто маленький пожар. Пожалуйста… Быстро завернув за угол к главной улице, я успеваю увидеть, как автоматическая раздвижная дверь открывается, выпуская ползущую Аои. Она лишь успела вытащить бледную тонкую руку за порог, отчаянно крича и прося помощи, как в следующее мгновение происходит то, во что бы я никогда не поверила, если бы не увидела своими глазами. Она загорелась изнутри, будто бы вся была пропитана бензином. Воспламенилась, словно по щелчку. Этот щелчок я буквально услышала перед тем, как в последний раз взглянула в глаза Аои. Щелчок, после которого в моей жизни никогда не будет так, как прежде. Ужас, отражавшийся в тот момент в её глазах, ещё долго будет преследовать меня во снах. *** — Значит, вы думаете, это сделал мужчина со шрамом на лбу? — прокуренный голос мужчины лет за пятьдесят звучит эхом в моей голове. Вроде бы я улавливаю его, но лишь фоном. Перед глазами лишь горящая плоть и запах, от которого я тогда свернулась в жёстких спазмах. Я лишь киваю полицейскому, ибо ком в горле не даёт мне произнести ни звука. Голова раскалывается от горьких слёз, но любая боль терпима в сравнении с тем, какие мучения перенесли мои коллеги. Они все погибли в огне, сгорели заживо. Из всей команды спаслись лишь я, Акио, что не был на смене, и ещё один мой коллега, в панике убежавший перед самым возгоранием. Но… остальные… Аои… Я стискиваю зубы и заламываю пальцы, не давая в очередной раз пролиться слезам. Как мне объяснить этому мужчине, что тот парень заодно с проклятиями, которые наверняка и устроили пожар? Как объяснить, что я знала, что от них надо спасаться, но никому не сказала? Если бы я не удалила номер… Мой болезненный крик пугает допрашивающего меня полицейского. Он отшатывается, словно от прокажённой, но через мгновение приходит в себя и осторожно трогает меня за плечо. — Я… — он хрипит, — я очень сочувствую тебе. Не переживай, мы его точно найдём. Не найдёте. Вы не сможете. А ты мне врёшь. Какое нахуй сочувствие?! Ты только что лениво потягивал свой кофе, прокашливаясь от очередной долбанной затяжки и неправильно записывая имя моей подруги. Тебе совершенно плевать! Я подавила резкую вспышку гнева и начала ругать себя. Не он виноват… Нет смысла злиться ни на кого, кроме себя. Моя недальновидность привела к гибели нескольких хороших людей. Если бы я не удалила номер Годжо, то, быть может, он успел… У него же есть телепортация, вдруг бы он… — Ладно, можете идти, если что-то ещё вспомните, то позвоните нам, — закрывая папку спокойно произносит мужчина, ведь у него такое происходит чуть ли не каждый день. Горячие слёзы не останавливаются, текут по лицу, падая на мою синюю форму, которую я больше никогда в жизни не надену. Я попыталась подняться, но мои ноги стали казаться бумажными, поэтому пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы просто встать. Поборов себя, я всё же поднялась со стула и, ничего не сказав мужчине, пошла к выходу. Всё словно в тумане. Казалось, что я плаваю в вязком киселе и начинаю тонуть в нём. Мерещится, будто я слышу озлобленные крики владельца ресторана, требующего найти поджигателя, но никак не реагирую, спеша вдохнуть свежий воздух на улице. Выбежав наружу, я падаю на колени, больно ударяясь ими об асфальт. Последние солнечные лучи озаряют бетонные здания, знаменуя окончание дня. Всё, как обычно… Солнце также встаёт и садится, люди также спешат домой, но Аои больше никогда не сможет это прочувствовать. Я не верю… Как такое могло произойти? — Лея! Голос друга я узнаю сразу. Акио бежал ко мне от своей машины, ловко минуя толпу. Из-за слёз, застилающих мне взор, я различаю лишь силуэт друга, но сразу пытаюсь встать, выставляя руки для так необходимых мне сейчас объятий. Он поднимает меня с земли, крепко обнимая, а я, хрипя, рыдаю ему в футболку. — Акио, это из-за меня! Там были проклятия! Я стискиваю его со всей силы, что у меня есть. — Малыш, ты не виновата… Он улыбнулся, окутав меня нежностью бездонного тёмного взгляда, но першение в голосе выдало его настоящие эмоции. Казалось, что прямо сейчас Акио тоже готов разрыдаться, но сдерживается ради меня. — Я хотела позвонить Годжо, но удалила его номер, — выныриваю из объятий, смотря другу в глаза, — я пыталась, понимаешь! Акио вновь притягивает меня к себе, гладя по голове, из-за чего я снова начинаю рыдать во весь голос. — Не надо брать это на себя. Это сделали проклятия. Проклятия… Чёртовы проклятия! Внутри меня что-то переклинило в этот момент, и я резко сказала другу, вытирая слёзы: — Акио, отвези меня в техникум!