Не одна

Прошло уже достаточно много времени с самого жуткого и душераздирающего дня в моей жизни. В первую ночь, когда я вернулась домой с Годжо, у входа меня ждал Акио, сидевший на холодной земле и державший в руках полупустую бутыль ликёра. Согнувшись, чтобы смотреть ему прямо в глаза, поняла, что это далеко не первая бутылка за сегодняшний день. Сатору, слегка фыркнув, но понимая всю ситуацию, помог мне донести юношу до кровати и даже великодушно предложил остаться, чтобы у меня была возможность выговориться. Но, так как мой организм кричал о том, что надо спать, я просто пожелала ему спокойной ночи и благополучно выгнала в тёмную ночь. Когда Годжо ушёл, Акио резко проснулся и сразу же убежал в туалет. Через некоторое время я нашла его с мокрыми глазами, когда он изо всех сил держался за сиденье унитаза, готовый в любую секунду выплеснуть весь алкоголь в белого друга. Приобняв Акио, я тихо заплакала вместе с ним. Мы ничего не говорили, но и без слов ощущали друг в друге единственную опору, благодаря которой могли продержаться в этот момент. Спустя час таких посиделок, я вновь помогла ему добраться до кровати и легла рядом, думая о том, когда в последний раз видела его таким… Это было семь лет назад, когда он потерял маму. Трагедия случилась через пару месяцев после того, как мы с ним в принципе познакомились. Нам было по четырнадцать, и мы тогда ещё не жгли отчаяние алкоголем, потому оставался один выход: провести всю ночь в парке. Я его обнимала, плача вместе с ним. Прямо как сейчас… Честно говоря, в тот момент я думала, что трагедия с мамой — единственный повод заставить его плакать. Это было моей ошибкой. Парень крепко уснул после того, как я уложила его в постель. За неимением выбора мне пришлось лечь рядом с ним, но мой организм так и не погрузился в сон, хотя безмерно хотел этого. У меня не получилось уснуть как в ту ночь, так и в следующую. На третью, после похорон, я сильно напилась и думала, что алкоголь точно поможет мне отключиться. Так и случилось. На час. А после, проснувшись с криком в холодном поту, я не смогла заснуть вновь. Несколько последующих дней мой сон был серьёзно нарушен, я просыпалась каждый час, а то и полчаса… или вообще не могла уснуть. Мой мозг с незаконченным медицинским образованием немного намекнул мне, что, вообще-то, пора бы к врачу. Физических заболеваний у меня нет, я не так давно проверялась, так что, скорее всего, это психическое, возможно, тревожное или депрессивное расстройство после серьёзного стресса. Панических атак нет, и слава богам. Я пошла к знакомому неврологу, который выписал мне снотворное. Он ещё предложил сходить к психотерапевту, но я пока отказалась. Может быть… когда-нибудь, никогда. Акио справился с болью быстрее меня, поэтому, спустя неделю после похорон, он нашёл прекрасную новую работу — стажёром в it-компании. Я не могла больше глушить свою скуку и подавленность алкоголем из-за приёма снотворного. То есть, если печаль за видеоиграми и разговорами я ещё могла прятать, то подавленность — нет. Акио был вечно на работе, а я сидела дома в одиночестве и чувствовала, что долго так не смогу существовать. Поэтому мной было принято решение позвонить Годжо, чтобы, наконец, начать занятия. Я думала, что он будет учить меня контролировать эмоции, как делал с Итадори, но: «Юдзи в хорошей физической форме, а ты — нет, так что, сто приседаний, давай!» — громко кричал этот учитель года. В общем, чуть больше трёх недель мы с ним занимались только физическими нагрузками. Единственная интересная вещь в наших тренировках — разговоры. Мы болтали о многом: странах, планах, жизни, даже котиков обсуждали. Он много шутил, а я смеялась. Последнюю неделю, перед тем как Годжо уехал в командировку, он учил меня различать проклятия, чувствовать проклятую энергию, но пока у меня получается довольно плохо. Лучше всего выходит с высокими рангами. Вчера я прекратила принимать снотворное по указанию врача. Если стресс прошёл, то получится уснуть и без них. Спойлер: я не уснула. Смотря, как горькая дымка, исходящая от конца сигареты, расплывалась по кухне, извиваясь в своём изящном танце, я всё больше задумывалась о том, как же ненавижу, когда Акио курит! Затолкала бы ему эту противную бяку в одно заднее и мягкое место, если бы он начал делать это в моей квартире. Увы и ах, квартира — его, кухня — тоже. Приказывать я ему не могу. Раньше он давился этим только по особым случаям, но после пожара выкуривает хотя бы одну сигарету в день. — Ты написала резюме? — Акио разрезал тишину, потушив сигарету и садясь напротив меня за кухонный белый стол. Я зевнула и попыталась нормально сфокусировать взгляд на парне, а не на фикусе, стоящем позади него, отпив перед этим чая с мятой. Предчувствую, что мне будет очень и очень плохо сегодня. — Да, разослала в несколько компаний, но не знаю, возьмут ли меня… — я вновь зевнула, мысленно ругаясь на себя и поправляя патч под левым глазом. — В крайнем случае, буду работать в компании матери. Но очень бы этого не хотелось. Несколько дней назад я, наконец, решилась искать новую работу, выбрав переводчика в качестве старта. У меня, к сожалению, не осталось денег на оплату квартиры, поэтому Акио предложил переехать к нему, тем самым спасая от участи жить с родителями. — А когда тренировки с Годжо? — он подпёр рукой голову, отпив свой кофе. Я отвернулась к окну, пытаясь высмотреть там хоть каплю чего-то интересного. — Не знаю, — я опечалено вздохнула. — Сегодня начинается программа обмена с Киотским техникумом. Он сказал, что я буду лишь наблюдать вместе с ним за ребятами, сидя в какой-то комнате. Как и просил Годжо, я не говорила никому о своих способностях. Даже Акио. Но, вообще-то, мой друг и не спрашивал особо. Так что я ему не вру. Он старается со мной почти не говорить об этом, чтобы я хотя бы с ним жила нормально, забыв о магах и проклятиях. Некая отдушина, и мне это нравится. — Отлично, — он зевнул, повторив за мной, — если они будут драться, то тебе лучше не лезть в это. А вот сейчас было обидно. Я понимаю, что в нём говорит его желание заботиться и оберегать меня. Но, вообще-то, мне правда до жути неприятно, что я не буду участвовать. Хотя и понимаю, что не смогу ничего там показать. Но главное, что я фактически буду там никем. У нас с Годжо не так давно был диалог на тему того, как мы собираемся объяснять, кто я такая. Чуть больше недели назад. — Надо придумать, почему ты будешь со мной постоянно ошиваться, — жизнерадостно произнёс Годжо, смотря на меня с высоты своего роста. Я сделала сотое приседание и глубоко вздохнула, вытерев рукавом толстовки пот со лба. — Представь родственницей, мы ведь похожи, — я чихнула, — только моя немного не азиатская внешность усложняет ситуацию… Он на несколько секунд притих, обдумывая мои слова. — Нет, мой клан истреблён, а если вдруг появится ещё один выживший, то это привлечёт к тебе внимание. Ой. Промелькнула мысль, что может быть стоит спросить его о случившемся, но тут же пришлось отбросить её, ведь сейчас не место и не время обсуждать такое. Поэтому я стала думать дальше и немного смутилась из-за следующей своей идеи, но всё же озвучила её: — Ну… — я сделала короткую паузу. — Может, твоей девушкой представить? Годжо беззлобно ухмыльнулся, наклонившись вперед так, чтобы смотреть мне прямо в глаза из-под очков. — А что?! — я почувствовала, как алая краска начала прилипать к моим щекам, а голос пробила незаметная дрожь. — Я же не предлагаю тебе реально встречаться! Это довольно хорошее объяснение нахождения рядом. Он хихикал, пока я корила себя за то, что вообще предложила это. Ведь знала, что будет подобная реакция. — Нет, враги могут подумать, что через тебя можно как-то надавить на меня, — он говорил спокойным серьёзным тоном, бросая мимолётный взгляд на вид из окна, — мы этим только подставим тебя. Я раздосадованно поджала губы. — Почему нельзя сделать меня полноправной ученицей? Беловолосый едва заметно улыбнулся, недолго раздумывая над ответом. — Во-первых, глядя на тебя, маги думают, что ты обычный человек. Нельзя даже сказать, что ты видишь проклятий, с таким уровнем тебя никто не возьмёт, — он поворачивает внимательный взгляд ко мне. — Во-вторых, даже если возьмут, они будут отправлять тебя на задания. Ты должна будешь практиковаться с другими учащимися, а это что?.. — он вопросительно смотрит на меня, а в ответ я многозначительно молчу. — Раскроет твою технику. Я фыркнула, задумавшись о всей системе магов и проклятий. — Что вообще значит обычный человек? В магах есть проклятая энергия, а в простых людях её нет? Кто такие проклятья? — Потоки проклятой энергии льются по телу всех людей. Отличие обычного человека от шамана состоит в том, что второй может эти потоки контролировать и создавать техники. Проклятия — это, по сути, отрицательные человеческие эмоции, которые возвращаются, чтобы причинить себе и друг другу боль. Они создаются из негативной проклятой энергии, исходящей от людей. — Ого, — я плюхнулась на пол, растирая ноги, — так… А я? Во мне же тоже есть проклятая энергия? — Естественно, — он кивнул в такт своим мыслям. — Испытывая негативные эмоции, ты также создаёшь внутри себя проклятую энергию. — Не понимаю… Это значит, что я —обычный человек? — Неверно, — он скрестил руки на груди. — Всё ещё не пойму, — я нахмурилась, — во мне мало энергии, ты и другие маги это говорили. Как и у обычного человека, разве нет? — В тебе мало негативной энергии, но не позитивной, — он вздёрнул указательный палец. — Чего? У энергии есть полярности? — я совсем запуталась. — В чём различия? — Существует негативная и позитивная энергия. Большинство магов используют именно негативную, потому что она просто вырабатывается у них в телах. С помощью обратной проклятой техники можно создавать позитивную энергию, она позволяет исцелять человеческие тела. Этим искусством владеет малое количество магов, ещё меньшее число может исцелять кого-то, помимо себя. Её создать — большое достижение, — Годжо широко улыбнулся. — Я, кстати, умею это делать. Ну ещё бы ты не умел, всесильный наш. — И как я тогда создаю эту самую позитивную проклятую энергию? Ты вообще понимаешь, как работает моя техника? — Я понаблюдал за тобой некоторое время, поэтому могу примерно объяснить, как всё работает, — он сел рядом, почти задевая своими коленями мои, — смотри, как я ранее говорил, внутри своего тела ты генерируешь негативную проклятую энергию постоянно. Она не выплёскивается у тебя, как у других людей, а преобразуется сразу в позитивную. Магам нужно применять техники для этого, у тебя же делается это просто по умолчанию. Я предполагаю, что есть определённый лимит этой позитивной энергии. Представь: у тебя есть бочка. Негативная энергия конвертируется в позитивную и заливается в эту бочку, но она же может переполниться, верно? Как думаешь, что тогда случается с негативной энергией в твоём теле? — Эм… исчезает? — Нет, накапливается, — он строго посмотрел на меня. — Если лимит позитивной превышен, то негативная энергия будет скапливаться в большом количестве, и все маги увидят её в тебе. Тогда они сразу поймут, что ты — шаман. — Получается, мой лимит в данный момент не превышен, поэтому маги видят лишь малые частички негативной энергии, которые прямо сейчас конвертируются в положительную? — Правильно. Умничка, — Годжо ласково погладил меня по голове, что вызвало у меня смешанные ощущения. — В стрессовой ситуации под воздействием плохих эмоций ты начинаешь активно вырабатывать негативную энергию, которая сразу наполняет бочку и начинает накапливаться. Таким образом, такое количество негативной энергии даёт возможность тебе использовать свою технику. Ты тратишь негативную энергию на применение техники, а потом забираешь её же из тел противников, но в меньших количествах. То есть, они лишаются своей энергии, а значит, и возможности колдовать. А что с позитивной энергией, спросишь ты? — я промолчала. — Бочка от большого количества жидкости начинает изливаться прямо на противника. Позитивная энергия для проклятий — естественный противовес, ведь они состоят только из негативной. Именно поэтому ты их изгоняешь. С людьми другая ситуация. В их тела, которые остались без негативной энергии, начинает поступать позитивная энергия, а так как большинство не умеет ей пользоваться, то она просто со временем возвращается в свою исходную форму — негативную энергию. Когда ты взяла мою негативную энергию, она практически сразу вернулась в меня, потому что я умею преобразовывать позитивную энергию. Если бы ты проделала этот трюк, к примеру, с Фушигуро, то ему бы понадобилось большое количество времени, чтобы восстановить в себе его нормальную негативную энергию. Я не знала, что сказать. У меня и в голове-то особо не укладывалась вся полученная информация. — А что, если я не использовала технику под воздействием эмоций? Что с лимитом, с негативной энергией? — Важное условие использования: стрессовая ситуация или необходимость использования на подсознательном уровне. Допустим, ты просто разозлилась, что кто-то съел твою печеньку. В твоём теле выработалось стандартное количество негативной энергии, как и у всех людей. Она сконвертировалась в позитивную. Но, предположим, ты встретила проклятье: тебе страшно, вырабатывается огромное количество негативной энергии, потому что ты подсознательно поняла, что нужно защищаться. Если ты применила технику, то вернула баланс, но если не использовала, то баланс нарушается, в твоём теле огромное количество негативной энергии. В таком случае, я считаю, это как-то влияет на твоё поведение, у тебя были такие ситуации? Сразу же вспомнила случай с девочкой в школе, когда я побежала на крик. Тогда мне не удалось помочь ей и пришлось просто убежать. А упоминать о кафе и вовсе не стоит. — Да, были, — я опустила глаза и начала рассказывать самую старую историю. — Я не смогла помочь девочке, её сожрало проклятье. После этого долгое время у меня была депрессия, но разве это не обоснованно? — Это обоснованно большим количеством негативной проклятой энергии в твоём теле, — Годжо задумался. — Но это прошло, верно? — Да, через месяц или около того. Акио тогда мне помог справиться. — Хах, я думаю, что не совсем, — подмигнув, возразил он. — Твоё тело просто приспособилось к такому количеству негативной энергии и увеличило лимит позитивной. Она в итоге просто вся влилась в позитивную, и твоё настроение улучшилось. Когда в следующий раз ты встретила проклятье? — Видела их ещё несколько раз, но мне тогда ничего не угрожало… — я похрустела пальцами. — Получается, когда встретила Фушигуро и Юдзи. Тогда я использовала технику. А потом… ну, в кафе. — И ты не использовала технику в кафе, — он не спрашивал. — Не использовала, — но я ответила. Между нами возникла пауза, в которой я пыталась не дать себе предаться этим воспоминаниям. — Стоп. Значит, во мне было много энергии, пока я не применила её на тебе? — Было, — он медлил. — Очень много. — А… — я задумалась. — Можно как-то улучшать свою технику? Например, забирать негативную энергию навсегда? Он нахмурился. — Может быть… На этот ответ я поморщилась. Здорово, конечно, что мне теперь известно, что со мной. Но это не добавляет уверенности в своих силах. — И… — я задала самый главный для меня вопрос. — Почему в моём теле создаётся положительная энергия, если я не использую обратную проклятую технику? — Это я и пытаюсь выяснить уже пару недель, но пока без понятия, никогда не встречал такого, — он пожал плечами. — Удивлён, что вообще твоё тело выдерживает обе энергии вместе. Я обдумала всё, что он мне сказал, а потом повертела головой туда-сюда, отбросив эти мысли, и резко встала. — О Господи! Всё, давай вернёмся к тому, кем мы будем меня представлять, — я заворчала, так как от такого количества информации у меня начала болеть голова. — Ну я не бог, но… — Годжо улыбнулся, глядя на меня снизу вверх. Я никак не отреагировала на шутку, задержав взгляд на его глазах, которые сейчас прожигали во мне дыру, и не могла понять, почему они мне так нравятся. Как чистейшее небо, как бездонный океан, Голубые глаза притянули вторые, И стали они мне самые близкие в мире. Я вспомнила, как это говорил мне папа. Отвернувшись, я попыталась отвлечься от разглядывания парня и придумать, как представить меня так, чтобы не выделяться и обосновать нахождение рядом с ним. Во мне сейчас мало негативной энергии, все думают, что я обычный человек, но вдруг её станет больше? Как мы будем это объяснять? — О, я знаю! — громко выкрикнул Годжо. Я вздрогнула, испугавшись его возгласа. Он быстро встал, поровнявшись со мной. — Что придумал? — Я часто езжу в командировки, давай придумаем историю, что во время одной из них я подружился с одним независимым шаманом, у которого есть дочь с никудышными способностями — это ты, — он улыбнулся, а я в очередной раз нахмурилась. — Этот друг захотел тебя хоть чему-то научить, поэтому попросил меня за тобой некоторое время присмотреть. А я, как великодушный человек, согласился. Если что, обоснуем твоё увеличение энергии моими прекрасными навыками в преподавании. Так я много узнала о себе и своих способностях, а также создала легенду своего нахождения с Годжо. Мы с Сатору рассказали Итадори о том, что придумали. Он пообещал придерживаться этой легенды. Фушигуро тоже предупредили, но в его ли характере хранить тайны? Почему-то мне кажется, что ему это не очень нравится. В общем, теперь все в техникуме думают, что я просто непослушная неумеха, которую родители заставили учиться. Чувствую себя вновь на четырнадцать лет, той оторвой, которой абсолютно всё равно на всех. Отвратительно, но ничего не поделаешь. Нельзя же сказать правду. Чёрт, как же я ненавижу лгать. — Может, на выходных съездим куда-нибудь вместе? — Акио вернул меня в обычный мир своим вопросом. — Да, — мягко улыбнулась ему в ответ. — Я только за. *** Через час после посиделок на кухне я пошла прогуляться. Хоть погода и была тёплой, я всё равно надела черную толстовку с капюшоном, на которой красовалась белая надпись «Angel». Акио ушёл на работу, а мне нужно развеяться, ибо голова болит из-за отсутствия сна. Засунув беспроводные наушники в уши, я пошла в безлюдный парк, где села на скамейку и прикрыла глаза. Мирно наслаждаясь прохладным дуновением ветра, неожиданно почувствовала, что рядом кто-то сел. Я вообще не думала, что со мной будет разговаривать незнакомый человек. Некоторые дети подходят из-за интереса к моей внешности, но на этом всё. Японцы не тот народ, который будет приставать к тебе, потому что ты очевидный иностранец. Тем более, в столице. По итогу, я даже не открыла глаза, чтобы посмотреть на присевшего рядом, а услышала человека только из-за удачной паузы между песнями. — Здравствуй, — нежным и спокойным тоном произнесла незнакомка. Не могу понять, кому принадлежит голос. Резко открыв глаза, я вытащила наушники из ушей с недовольным выражением лица. — Я тебя знаю? — задала вопрос, максимально стараясь не показывать раздражённость и усталость. — Ты видела меня только один раз, — от её монотонного, но приятного, голоса мои уши получали удовольствие. В душу закрался иррациональный страх, что эта девушка не совсем проста. Из-за недосыпа я не сразу додумалась о том, что нужно спросить о её намерениях. Оглядев незнакомку полностью, мои губы приняли форму буквы «о». Я сразу вспомнила эту девушку. — А-а-а, — я произнесла это громче, чем следовало, — ты — та суицидница-косплеерша с крыши. Я оперлась локтями на спинку скамьи и ухмыльнулась, когда её брови сместились к переносице. Очевидно, даме не понравилось моё описание. Ну прости уж. Она тихо вздохнула. — Ни то, ни другое, — как она абсолютно без эмоций произносит слова? — Ты научилась контролировать силу? Все колкие раздумья резко прекратились, и в голове стал мелькать только один вопрос: «Чего?» Моя ухмылка погасла, и я нахмурила брови так же, как сделала недавно девушка передо мной. Она про… проклятую технику? Годжо кому-то рассказал обо мне? — Не понимаю о чём ты, — складывая руки на груди, я поднимаю подбородок и принимаю уверенную позу, чтобы казалось, что я не вру. — О твоей проклятой технике. Изумленно посмотрев на девушку, я только сейчас понимаю, что чувствую от неё потоки проклятой энергии. Она — шаман, это понятно. Другой вопрос: как она узнала обо мне? — Откуда ты... — Знаю, потому что наблюдаю за тобой, — не дала мне закончить фразу она. — Следишь? — я фыркнула. — Зачем ты это делаешь? Годжо подослал? А кто ещё? Его в стране не было неделю, а кто-то должен смотреть за такой неумехой, как я. Он наверняка так и думал. — Нет, он не посылал, — она повертела головой, — и я прошу, чтобы всё это осталось между нами, Годжо знать не следует. Горький смех поднялся во мне, но я подавилась им. — Чёрт, ещё одна с секретами ото всех, — резко встав, я активно жестикулирую руками. — Какие у тебя причины для этого? Старейшины опять? Или может что-то покруче? Она наклонила голову в бок, глядя на меня из-под ресниц. — Я не агрессивна с тобой, будь добра и ты со мной говорить также. Нахмурившись и прикрыв глаза, я мысленно дала себе оплеуху. — Прости, — я потёрла виски и проскрипела зубами, — просто не выспалась. — Старейшины меня совсем не волнуют, — она вернула голову в нормальное положение, — меня вообще мало что беспокоит. — Тогда почему? — Я не доверяю Годжо Сатору. А я… Доверяю? Месяц назад, когда он мне угрожал, я однозначно не доверяла. Но за это время, что мы провели вместе, я успела как-то прикипеть к нему. Мне удалось многое узнать о нём: почему он стал учителем, чего хочет от жизни и тому подобное. Я уважаю его цели, он неплохой человек. С приколами, конечно, но разве так не веселее жить? Всё ещё напрягает ситуация с тем, что он скрывает меня, но… Я доверяю ему. Хотя, может быть, и не стоит. — А с какой стати я тебе должна доверять? — я подняла бровь. — Мы даже не знакомы. — Я не собираюсь тебя убивать. Об этом вообще не было речи. Она явно намекает на то, что говорил Годжо. Откуда ей так много известно? Как удалось всё это узнать, будучи незамеченной Сатору? Хотя, если она меня спросила про силу, то явно не может следить на нашими тренировками. Возможно, она одна из старейшин? Из клана Зенин? Годжо много говорил про всех этих консервативных идиотов. Девушка слегка улыбнулась. У меня сложилось впечатление, что она читает меня, смотрит в душу. Не самое лучшее чувство в мире. — Послушай, я не прошу тебя сейчас о доверии, — она сжала пальцы в замок, — прошу, чтобы ты просто не говорила обо мне ни с кем. Я сделаю так, как сама захочу. — А кто ты вообще? — Я — Курусу Хана, — она указала на надпись на моей толстовке, — ещё я зову себя ангелом. Мой взгляд покосился на нимб над её головой. На чём он держится? Проволок не вижу, может, на проклятой энергии? Вспомнив всё, что мне рассказывал Годжо, я сосредоточилась на том, чтобы понять, сколько в ней энергии. Я слегка пошатнулась, когда меня чуть не прибило осознанием, насколько её много внутри неё. Твою ж матушку, на тренировках так было только один раз — с Годжо. Он является особым рангом… Значит, эта девушка тоже. — Моё имя тебе, видимо, известно, — с показушной уверенностью утвердила я, она мне кивнула, и пришло время задать самый очевидный вопрос, — что тебе от меня нужно? — Хочу помочь тебе. Хах. С какого такого перепугу? — Во-первых, с чем? — я облизала вмиг пересохшие губы. — И во-вторых, в чём мотив? Не говори, что из добрых побуждений. — С твоей проклятой техникой, — она всё ещё говорит без эмоций. — А мотив — ты мне нравишься. В каком смысле… Нравлюсь? — Э-э… — я немного отшатнулась назад. — Извини, я тебя не знаю… Да и с девушками никогда не… — Нет. Не в том смысле, — отрезала она. — А, хорошо, — я быстро взяла себя в руки, спрятав неловкость. — Тогда в каком? Она отвела взгляд. — Пока не хочу говорить тебе об этом, — она вздохнула. — Я не собиралась этого делать, когда ты родилась, но… — мы встретились взглядами. — Неважно. Обсудим это потом, когда ты будешь в состоянии контролировать технику. В каком смысле: «когда родилась?» Ей сколько лет? Она же моя одногодка по виду. — Мне пора, — она встала со скамьи. — Было приятно познакомится наконец-то лично, до скорой встречи. Что. Это. Было? Я ещё несколько секунд стояла в ступоре, но по итогу пробурчала еле слышное «Пока» и плюхнулась на скамью, разочарованная тем, что не смогла задать ей больше вопросов. Взгляд поднялся наверх — в небо, где солнце восходило к зениту, и это стало моей ошибкой. От света глаза заболели, и я рефлекторно начала потирать их. А потом вспомнила, что накрасила ресницы. — А-а-а! — закричала я, выплёскивая все хранящиеся эмоции. Около минуты просто сидела так, не думая ни о чём. А может всё-таки сходить к психотерапевту… Высоко над головой пролетела стая ворон, громко оповещая о своём полёте весь район. Я засмотрелась на них и не сразу услышала звук вызова на своём телефоне. Достав его из заднего кармана джинсов, увидела на экране надпись «Любитель сладкого». Почему Годжо не даёт мне рефлексировать? Я глубоко вздохнула и прокашлялась, а потом нажала на кнопку «Принять». — Приветствую всех, у кого болит задняя часть. Чёрт, а ведь и правда болит от тренировок. Ну ты шути-шути, пока можешь. Вот натренируюсь так, чтобы ничего после не болело, и покажу тебе кузькину мать. — Когда обмен начнётся? — спокойно спрашиваю я, внутренне посмеиваясь над своими же размышлениями. — Через полтора часа сбор, я тебе поэтому и звоню! Давай дуй сюда, а то опоздаешь. В каком… смысле? — Погодь, а ты не перенесёшь меня? — я посмотрела по сторонам, чтобы убедиться, что никто этого не слышит. — Ну, ты не можешь вечно полагаться на меня — это раз, — он захихикал, — а два — тебе нужно тренироваться, а то твой жирок на попе мы так и не убрали. — Годжо! — от возмущения я резко встала и чуть не выронила телефон из рук. — Всё, жду, пока-пока. Он бросил трубку, не дав мне и слова вставить. Надо попросить у Фушигуро, чтобы его волки покусали всяких учителей, смотрящих на жопки своих учениц. Я взглянула на часы, показывающие половину восьмого. Что ж, до девяти должна успеть. Еле перетаскивая ноги, но не от усталости, а, скорее, от лени, я дошла до техникума, где, как писал Сатору, он сейчас находится, и встретила у входа в здание вечно весёлого Итадори, почему-то мявшегося у двери. — Привет, Юдзи, — первая поздоровалась я, находясь в нескольких метрах от парня. А ведь я теперь и правда чувствую негативную энергию. Меня охватил некий ступор, когда я отчётливо ощутила Суккуну внутри парня. — О, привет, Лея! — Итадори помахал мне рукой. — Ты тоже будешь участвовать в обмене? — Нет, — произнесла я, перестав разглядывать его и улыбаясь с долей грусти, — разве Годжо не говорил тебе? — Нет, он вообще о тебе почти не говорит, — он пожал плечами. Ну и неудивительно. Мы с Итадори очень редко виделись эти дни. Он, как говорил Годжо, был на заданиях с Нанами Кенто. Прикольный, но странный дядька, как по мне. Хотя учитывая, что тут почти все странные… Он не выделяется. — Ладно, сенсей внутри, а я пока в туалет отойду. Я кивнула и прошла вглубь помещения. Пока шла по длинному пустому коридору, мои мысли, словно сигаретный дым, резко ударяющий в нос, метались по сознанию. Я смогу победить Двуликого? Если он умеет взаимодействовать с позитивной энергией, то это будет проблематично. Но, возможно, я научусь не отдавать позитивную энергию или полностью забирать негативную? Если, конечно, любитель моти соизволит научить мою бледную тушку хоть чему-то. Впрочем, он с ним справится и сам, ему в этом плане определённо можно доверять. Открыв ещё одну дверь, я увидела, что слева на диване сидит Годжо, а справа — читающий газету Нанами Кенто. — Здравствуйте, — негромко поздоровалась я. — Здравствуй, — поприветствовал меня Нанами. — О, наконец-то, — Годжо повернулся ко мне, — привет. Я слегка улыбнулась и присела на диван рядом с беловолосым. — Обмен скоро начнётся, — сообщил он, немного наклонившись ко мне. — Угу, — без особо интереса кивнула я, достала телефон и увидела сообщение от Акио. Нанами с Годжо что-то довольно громко обсуждали, но сообщение от друга заняло всё моё внимание. [Мори Акио] Солнце, слушай, я сегодня на свидание иду с той красоткой с работы, о которой я тебе говорил… Ну, в общем, с 90% вероятностью мы поедем ко мне, так что, можешь сходить в какое-нибудь ночное заведение или к родителям? Очень прошу. П. С. Люблю. Извиняюсь. Чёрт, наверное, было плохой идеей переезжать к Акио, он ведёт активную половую жизнь, а я, одинокая одиночка, буду только мешать ему. Вздохнув, я написала «Окей», надеясь, что выдержу эту ночь. В принципе, возможно решить проблему, сходив в какой-нибудь клуб, познакомиться там с парнем, поспать у него, а может и с ним заодно. Есть определённый плюс в моей внешности — я привлекательна, можно ведь иногда этим пользоваться. Я взглянула на Годжо, который разговаривал с Нанами. Но вообще-то… Не хочу этого делать. В отношениях я плоха, поэтому ни с кем серьёзно и не встречалась. А на одну ночь… Вдруг какой-нибудь дебил попадётся… Нет-нет, не хочу. Но вот только… Куда мне пойти? Точно не к родителям, они мне мозг вынесут сразу же, стоит мне только переступить их порог. Я начала слушать разговор Нанами с Годжо, откладывая решение этого вопроса на потом. — Ему и правда можно вернуться ко всем? — Нанами Кенто говорил низким и спокойным голосом. — Если заявить на программе обмена, что он жив, начальство вцепится в него. Они об Итадори. — Ну и пусть, — Годжо держал руки за головой, опираясь на спинку дивана. — Юдзи теперь справится. Ты лучше всех это знаешь, верно? Нанами лишь тяжко вздохнул, а после прибежал и сам герой разговора. — Учите-е-ль! О, и Нанамин здесь! — парень активно жестикулировал руками вверх-вниз, как птичка крыльями. — О-о-о, идёмте уже скорее к ребятам! *** Сатору и Юдзи придумали просто идиотский план. Изначально малец просто хотел прибежать к ребятам и увидеть их реакцию, но Годжо решил, что лучше будет устроить сюрприз. Боже. Мужчины. Я долго смеялась над ними, а они и вовсе не понимали такой моей реакции. Они думают, что все будут плакать и смеяться, но внутри меня складывается ощущение, что так не будет. Я пошла вперед, пока они искали главную вещь для своего гениального плана. Взглянув в ту сторону, где стоят ученики Токийской школы, я заметила чёрную макушку Фушигуро. Меня пока не видели, и я начала всех разглядывать. Отведя взгляд немного левее, заметила очень странного и необычного персонажа — панду. И, на самом деле, меня это не удивило. Годжо уже рассказал мне о нём. Но, в любом случае, интересно с ним поговорить. Подойдя ближе и рассматривая учеников уже Киотского техникума, я заметила не менее странное существо — робота. Та-а-ак, то есть, в каждой команде свои необычные участники? Здорово, ничего не скажешь. Остальные вполне нормальные, разве что в Киотском техникуме есть ещё очень накачанный парень, словно стероидов объелся, но вроде человек, так что… Ребята о чём-то громко спорили, я не расслышала, так как была всё ещё довольно далеко и не разбирала слов. Но подойдя ближе, услышала, как девушка со шрамом на лице, хлопая в ладоши, начала их успокаивать. — Ребята, не ссорьтесь, — она говорила спокойно и размеренно. — Какие же вы ещё дети. Ну да… Они и есть дети. Хотя бугай из Киотского техникума на ребёнка точно не тянет. Вроде подросток, но такой перекачанный… Жуть. А робот? Или панда? Какие же в магическом сообществе обитают личности, просто чудо. Не свихнуться бы. — И? — девушка со шрамом нахмурилась. — Где этот болван? О ком она? — Сатору Годжо? — о, Панда говорит. — Он опаздывает. — Этот тупица никогда не приходит вовремя, — хмуро произнесла зеленоволосая ученица нашего техникума. — Никто ж не говорил, что болван — это Годжо. — Как обычно, спокойно сказал Фушигуро. Вот именно… Почему они сразу подумали о Годжо? Почему эта женщина называет его болваном? Из-за того, что он опаздывает? Почему-то меня задело то, как они отзывались о Годжо. Я даже не знаю почему, это вовсе не моё дело. Подойдя сзади к Фушигуро, я тронула его за кофту. Он вздрогнул, обернувшись на меня, но сразу успокоился, увидев мою белобрысую тушку. — О, — он не выражал удивления, — здраствуйте. — Привет, — я проделала характерный для приветствия жест рукой. Все ученики Токийского техникума обернулись на меня. — О-о-о, — громко пролепетала девушка с короткими рыжими волосами, — Ты — Лея-сан? — она протянула руку для пожатия. — Я — Нобара Кугисаки. — Да, Я… Лея Смит, — мне нельзя называть свою настоящую фамилию. Фамилия Смит очень распространена в Европе, так что мы с Годжо подумали, что и маги с такой найдутся. Сатору лично знает таких парочку, если кто-то решит проверить меня, то им будет очень сложно узнать правду, — приятно познакомится. Я пожала ей руку, а после увидела, как её внимательный взгляд переключается на мою макушку, а руки резко тянутся к лицу. — Просто офигеть, ты и правда похожа на Годжо-сенсея, — она начала гладить мои волосы. От такого близкого контакта мне стало немного не по себе, но я никак не показала это. — Ты красишься? Или это твой родной такой? — Осветляюсь постоянно, — невольно улыбнулась, вспоминая Годжо. А ведь у него этот цвет — родной… Как так может быть? Я взглянула в глаза девушке. — Мой родной — светло-русый. — Я тоже крашусь, — одной рукой она слегка повертела прядку моих волос, а другой прислонилась к моей, начинающей розоветь, щеке. — А глаза какие, божечки! — она воскликнула это немного громче, чем говорила до этого, но потом её тон сменился на ворчливый. — Так редко встречала иностранцев в своей глуши, но в Токио их много, — она наконец слегка отстранилась от меня, — никак не могу перестать пялиться. Откуда ты? — Из Европы, — я не солгала, ведь правда родом оттуда. — Англии. Но живу… — Чёрт. По привычке хотела сказать, что живу тут с тринадцати лет. Я сглотнула и сделала вид, что не собиралась сболтнуть лишнего. — Теперь, видимо, буду жить тут. Я улыбнулась самой дружелюбной и сладкой улыбкой, что умею показывать. Девушка даже не заметила моего замешательства. — А почему ты так хорошо говоришь по-японски? А вот об этом мы с Годжо не подумали. И что сказать… — Нобара, хватит так напирать, — я выдохнула, Фушигуро меня спас. Осознанно или нет, но спасибо ему большое. Ненавижу лгать. — А что такого?! — она разозлённо посмотрела на Мегуми. — Я — Зенин Маки, — своим внезапным врывом в диалог девушка в очках и с зелёными волосами остановила начинающуюся перепалку. — Это — Панда, — она собственно указала на панду, — и Инумаки Тоге, — и парня с высоким воротником, полностью прикрывающим его рот. — Привет, — абсолютно человеческим голосом поприветствовал меня Панда, помахав рукой. — Лосось, — паренёк рядом многозначительно моргнул. — Лосось? — не поняла. — Это какое-то особое приветствие? — Нет, — Маки сложила руки на груди, — он владеет техникой слов. Я хотела побольше расспросить об этом, но Годжо уже подъезжал, и все переключились на него. — А вот и я-я-я! — весело и бодро прокричал он, быстро направляясь к нам со своим драгоценным имуществом. Боже мой, он и правда засунул Итадори в холодильник на колёсиках. Интересно, а он знает, что о нём думают и говорят другие? Его это не обижает? Он развернулся так, чтобы тележку видели все. — Приветуси! — он поднял руку в знак приветствия. — Я тут был в командировке за границей и сейчас хочу раздать вам сувенирчики! Он летал в Африку совсем недавно. Привез мне оттуда какую-то повязку на голову, она безумно милая, но совсем мне не идёт. — Вот! — он начал раздавать сувениры ученикам Киотского техникума. — Это защитные талисманы. — Когда очередь дошла до девушки со шрамом, у Годжо закончились презенты. — Утахиме не досталось. Он обратился к ней, сверкая улыбкой. А, видимо, они взаимно не любят друг друга? Хотя, не похоже, что Годжо как-то недолюбливает её, скорее просто… прикалывается? — Обойдусь! — она бесилась, но Годжо определённо было всё равно. — А для господ из Токио я приготовил другой сюрприз! — учитель быстро подходит к холодильнику на колёсиках и открывает его. — Ваш покойный друг — Итадори Юдзи! Для меня всё было словно в замедленной съёмке. Сначала показывается только зад Итадори, а потом парень медленно выпрямляется и кричит: — Та-дам! Ожидаемо для меня, радости, удивления или ещё каких-либо около положительных эмоций на лицах ребят я не наблюдала. Нобара и Фушигуро выражают скорее: «Какого черта здесь происходит?», а другим ученикам просто глубоко наплевать. Я с усмешкой посмотрела на Итадори, который застыл, не понимая, как ему на это реагировать. Мой совет: просто подойди и обними их. Иногда действия работают лучше слов. Годжо развернул холодильник с остолбеневшим парнем в сторону учеников из Киотского техникума. — Итак, студенты из Киото, перед вами сосуд Двуликого — Итадори Юдзи! Я повернула голову в сторону ребят из Киото, но они вообще не обратили ни малейшего внимания на тираду Годжо, рассматривая свои прекрасные сувениры. Упс. План не удался. Я тихо хихикнула в кулак. — Сосуд Двуликого… как это понимать?! — выкрикнул дедуля с длинной козлиной бородкой и такими же бровями, что стоял недалеко от толпы в компании директора Токийского техникума. — О, директор Гакугандзи! — Годжо обратился к нему, помахивая рукой. Он близко подошёл к дедуле, но я уже не услышала, что он там ему сказал. Фушигуро и Нобара подошли к Юдзи. Девушка яростно пнула тележку. — Эй, — Кугисаки злилась, — ничего не хочешь сказать? Я увидела, как в её глазах застыли слёзы. — Простите за то, что скрывал от вас, что я живой… — проговорил Юдзи извиняющимся тоном. Я хотела немного поговорить с ребятами, но Годжо резко схватил меня за руку и увёл в сторону учителей, не дав вставить и слова. Встав рядом с ним солдатиком, я пошатнулась, когда директор нашего техникума позвал Годжо для разговора, а после резко скрутил его в захват. А чего такое?.. Это он из-за Итадори так злится на Сатору? Директор начал речь, удерживая Годжо, а ребята тем временем построились в одну линию, навострив уши. — Программа обмена между Токийским и Киотским техникумами будет идти два дня. В первый день пройдут командные битвы! Безумная гонка по изгнанию проклятого духа. Правила просты: на нашу территорию выпустят проклятого духа второго уровня, кто первый его изгонит, тот и победил. По территории также будут гулять духи третьего уровня и ниже, если к закату так и не определится победитель, выиграет команда, которая изгонит больше всего духов. Вот и все правила гонки. Разумеется, можете мешать соперникам, но помните: вы сражаетесь ради общей цели — изгнания духов. Только не убейте других участников и не нанесите им непоправимые увечья. Всё, все свободны до полудня. Девушка со шрамом — Утахиме, видимо, одна из учителей, тихонько посмеивалась над Годжо, а я задумалась о том, специально ли Сатору не вылезает из захвата и для вида сопротивляется или реально этот директор физически сильнее него? Беловолосый хоть и повыше, но выглядит худощавее. Наш директор прям ух, гора мышц, ничего не скажешь. *** Годжо отвёл меня в комнату, где были большие экраны и мягкие сиденья. Тут мы будем наблюдать за ребятами. Пока здесь только я, Годжо и Утахиме, но ещё должна прийти некая Мэй и директора. Мы сидели некоторое время и разговаривали с Годжо о местах, где он был за границей, попивая напитки. Внезапно он чихнул. — Мерзость, — с отвращением произнесла Утахиме. Я посмотрела на девушку и вновь подумала кое о чём, что меня немного задело. Сатору не любят. То есть, не то, чтобы не любят… Не уважают? Или скорее, как будто бы ни во что не ставят. Эта девушка, наш директор, другие шаманы… директор того техникума и подавно не любит Годжо. Когда нужно справиться с особым уровнем, то, конечно, сразу Сатору зовут. Но искренней любви или хотя бы уважения к нему я ещё не видела. Разве что от учеников. А это странно… он же неплохой человек. Его приколы — часть характера, он разбавляет ими смертную скуку. Меня даже уже не бесят они, а скорее больше веселят, хочется сразу же придумать что-нибудь в отмашку. На занятиях с ним я забываю, что существует серьёзный мир с серьёзными проблемами. — Будь здоров, — тихо сказала я, отпив напиток, что он мне принёс. Годжо странно посмотрел на меня, но потом улыбнулся. — Спасибочки. Мы молчали ещё некоторое время, а потом девушка сказала: — О чём ты хотел поговорить? — О, чего ты такая резкая? — Годжо не ожидал её выпада. — Я не резкая, — она краем глаза посмотрела на него, как на идиота. — Ну да, я же ни в чём не провинился, — отмахивался он. Интересно, как давно они знакомы? — В магическом техникуме, — серьёзно начал Годжо, быстро забыв о диалоге, — кто-то заодно с мастером проклятий, либо самим проклятьем. Девушка удивилась и резко воскликнула: — Исключено! Ладно с мастером, но с проклятиями… — В последнее время было много уровневых проклятий, они разговаривают и действуют сообща ради одной цели, — Годжо отпил. — Может, они считают, что работают на мастера проклятий, но я хочу, чтобы ты расследовала это в Киото, Утахиме. — А если бы предателем оказалась я? — девушка нахмурилась. Нет, это не ты. Это человек со шрамом на лбу. Я рассказала о нём Годжо, но он по моему описанию так и не смог понять, кто это. Можно было бы сообщить ей эту информацию, но Годжо попросил меня вообще по минимуму говорить с другими учителями. Им в принципе не особо нравится, что я тут нахожусь. Да и мне тоже. Годжо хитро улыбнулся, и я подумала о том, что он ей сейчас скажет что-то глупое. — Исключено, ты слабачка, — ну конечно, так и знала. — Тебе и духу не хват… В Годжо полетел стакан с напитком, но на него не попало ни капли из-за его техники. Я задумалась о том, что надо было к нему прикоснуться, чтобы его бесконечность пропала. Хотя, вряд ли бы это сработало — раз, два — при Утахиме нельзя показывать мою технику, но одна мысль об этом меня веселит. Может, Годжо хотя бы переоделся во что-то более интересное… или вообще без верха сидел, м-м-м, во было бы зрелище. Я хихикнула на эту мысль, а Годжо проворчал Утахиме: — Жуть, истерички совсем немилые. — Я ведь здесь считаюсь старшей! — завопила девушка. Через некоторое время, когда пришли директора и девушка с длинными бледно-голубыми волосами, заплетёнными в две аккуратные косички, одна из которых закрывает часть лица, Годжо не оставил Утахиме выбора, и ей пришлось говорить вступительную речь, к которой она совсем не готовилась. Таким образом, обмен начался.