Исключение

Хината продолжала лежать, боясь пошевелиться. Все силы окончательно покинули девушку, и она была где-то на грани реальности и забытья. Сознание всё сильнее застилал неясный туман, а охвативший всё естество девушки страх не давал той издать и звука. Саске всё так же нависал над ней, вжимая в кровать, всматриваясь в глаза, пытаясь выхватить хоть какой-то намек на ответную реакцию. И в одно мгновение молодой человек заметил, что девушка стала подозрительно тихой. Если раньше из истерзанного рта еще вырывались иногда слабые стоны, сейчас Саске с трудом мог расслышать дыхание Хинаты, прерывистое, но всё такое же горячее. В голове по крупицам начала складываться картина сегодняшнего вечера. Юноша помнил всё ощущения, помнил все стоны протестов, молящий взгляд. И помнил то, что чувствовал сам: было подобно прыжку с небывалой высоты - сначала страх, а затем по венам начинает течь адреналин вперемешку с невероятным возбуждением. И, как часто бывает, хотелось еще. Организм требовал еще большей разрядки, Учиха снова ощутил накатывающее и захлестывающее с головой возбуждение. И не хотелось отрываться от любимого тела, наоборот, сложно было не прижаться еще сильнее, будто пытаясь слиться. Но сознание, казалось, отказывалось всё воспринимать разумно, трезво. Саске в который раз приник к губам и хотел, было, ворваться языком в горячий рот, как понял, что не встречает и малейшего сопротивления. Хината и вовсе перестала двигаться. Юноша в тот же миг подскочил, садясь рядом с девушкой, дрожащей рукой нашарил на полке ключ и судорожно начал расстегивать наручники. И только коснувшись лба девушки, юноша, наконец, заметил, что та будто горит. Одним рывком поднимает ослабшее тело с кровати, не обращая внимания на то, что оба обнажены. И уже через несколько секунд осторожно, боясь навредить еще больше, опускает тело в ванную и включает теплую воду. Затем поднимается и кое-как натягивает на себя чистые джинсы, которые по счастливой случайности здесь оставил. Опускается на колени около ванной, хватает душ и начинает аккуратно, почти невесомо омывать хрупкое тело. И именно тогда приходит понимание. На девушке видны все следы их сегодняшнего вечера: губы искусаны в кровь, глаза красные от слез, а на шее красуются уже успевшие проступить и теперь ярко выделяющиеся своей краснотой на молочной коже засосы. Руки уже менее уверенно опускаются еще ниже, и брюнет видит еще несколько таких же красных пятен на груди. Чуть ниже – на животе – алеет пара царапин, а на бедрах проступают синяки, на ягодицах их особенно много. И тут Саске совсем некстати вспомнил, как сначала с силой раздвигал их, а затем, уже в самом разгаре веселья, держал девушку за бедра и вдалбливался в тесную теплоту, входил, не обращая внимания на сухость и слабое сопротивление. Рука скользнула еще ниже и слегка раздвинула ноги. Первое, что бросилось в глаза,- кровь: у самого входа, на внутренних сторонах бедер. Учиха тщательно отгонял от себя навязчивые воспоминания и поторопился всё смыть, едва касаясь рукой девичьего тела, затем отбросил в сторону душ, выключил воду и тут же подхватил девушку, оборачивая ту в своё полотенце. Бережно положил на кровать и накрыл одеялом, на котором было отчетливо видно её кровь вперемешку со спермой. Саске снова отвел глаза; в голове гудело и, казалось, было пусто, все мысли куда-то делись. Перед глазами снова начали пролетать картины их сегодняшнего вечера, собраться с мыслями не получалось. Парень осторожно склонился над мирно дышащей девушкой. Одно легкое прикосновение: и сердце начинает биться спокойнее, юноша снова находит в себе силы вдохнуть спасительного кислорода. Жар отступил, Хината уснула. *** Учиха уже в тысячный раз прокручивал в голове их будущий разговор. Юноша сидел на стуле напротив своей кровати, сложив руки на спинке, вертел зажигалку в бессмысленной попытке зажечь сигарету: палец снова и снова соскальзывал с колесика. Одно неловкое движение, и сигарета падает на пол, сломавшись напополам. Очень хочется отправить туда же зажигалку, и чёртов стул, и вообще всё, что только попадется под руку, но брюнет продолжает стоически терпеть. Девушка издает еле слышимый стон, чуть не полностью скидывает с себя одеяло и так же резко успокаивается. Саске подходит и в который раз терпеливо ту накрывает; а взгляд всё так же бежит куда-то за пределы кровати, лишь бы не видеть, не думать о том, что он сделал. Мысли роятся в голове. Еще один щелчок зажигалки: снова впустую. Парень с силой сжимает челюсть, и очередная сигарета отправляется на пол к ранее почившим товарищам. До слуха доходят звуки капель дождя, разбивающихся об оконное стекло. И всё кажется еще более нереальным: за окном конец зимы, а где-то вдалеке слышится приглушенный раскат грома, и Саске будто бы спиной чувствует вспышку: молния разрезает небо на две части. Хината - в его постели. Спит. А еще у них недавно был секс. И вот он, как и положено, пытается закурить, только рука снова и снова дрогает. И всё, казалось бы, на своих местах. Брюнет наконец делает долгожданную затяжку: дым струится к легким, царапает, острыми шипами впиваясь в стенки, и даже на выдохе легче не становится. Саске давно обещал бросить. Тихий стон доносится до напряженного слуха парня. Тот бросает беглый взгляд на девушку, приподнимаясь со стула. Медленно приближается к кровати, а Хината тем временем сонно открывает глаза, вглядываясь, пытаясь разобрать, где сейчас находится. Фигура парня, который присел рядом, услужливо ей в этом помогает. Хьюга судорожно хватается за край одеяла, приподнимается, и через мгновение кожу обжигают ледяные прутья. Внизу живота появляется ноющая боль, и девушка, до этого выпрямившаяся в струнку, сгибается, еще больше натягивая на себя одеяло. Саске, до этого с волнением наблюдавший, подается вперед, и девушка сильнее прижимается к спинке. Страх, липкий, тягучий, обволакивает сначала сердце, просачивается в артерии, вены, даже в сосуды, разносится по всему телу, парализует. Будто тянет к тебе свои склизкие лапы и становится с каждым движением Саске всё ближе. Сердце у обоих стучит бешено, словно молот в руках сумасшедшего. У Хинаты будто ком застрял в горле: отказывается выпускать даже сдавленные хрипы, не то что закричать не даёт. За окном снова раскат. Затем молния. И такая же яркая вспышка озаряет мир Саске, и парень будто тонет в бурном потоке воспоминаний, не в силах даже перевести дыхание. Он себя не узнает – всегда такой решительный, молниеносный, сейчас не может и вдохнуть спокойно. Однако находит в себе силы, наклоняется чуть вперед, сглатывает ком неуверенности: -Очнулась,- произносит хрипло, будто не своим голосом. Хината следит за каждым движением, сжимая кулаки настолько, что белые следы от ногтей появляются на ладошках. Боль внизу живота снова даёт о себе знать. На глаза накатывают слезы. -Не приближайся. Парень не слушается: забирается на кровать, двигается рвано, но уже более уверенно. Приближается к девушке, снова чуть не нависает над той, но, вопреки ожиданиям, не трогает. -Ляг. У тебя был жар,- Хината ждала чего угодно, но не этого. Медленно сползает под одеяло, опуская тяжелую, ноющую от боли голову на подушку. Саске садится следом за ней. -Не думаю, что имеет смысл просить прощения. Такое ведь не прощают, правда?.. Хината,- последнее слово парень произнес, немного поколебавшись. -Саске, я… можешь меня оставить. Отведи в мою комнату. -Не могу. Я прекрасно осознаю, что с тобой сделал, вижу, как теперь ты боишься меня еще больше,- и после короткой паузы продолжил.- Тебе нужен отдых. -Я не могу здесь оставаться,- в голосе проскользнула непонятно откуда взявшаяся решимость. -Сейчас принесу тебе еды, ты ослабла,- проигнорировал слова девушки Учиха. -Я не могу здесь находиться. Здесь… рядом с тобой,- произнесла Хината с надрывом: голос снова сорвался. -Ты останешься здесь,- уже немного раздраженно сказал младший Учиха, затем встал с кровати и направился к двери, бросая через плечо короткое «Жди». Девушка будто окаменела: от Саске веяло немой решительностью и уверенностью в своих действиях. Не в силах больше сдерживаться, пленница посильнее закуталась в одеяло, пытаясь хоть как-то согреться. Холод пронизывал всё тело, хоть дома, казалось, было жарко. Хината чувствовала его крючковатые, обжигающе-ледяные пальцы на себе, а затем где-то глубоко внутри, сжимающие сердце, больно впивающиеся во внутренности. Девушка дала волю слезам. *** «Что, чёрт возьми, я делаю?»: задавался одним и тем же вопросом Саске, спускаясь вниз, то и дело теребя зажигалку в кармане поношенных джинс. Парень боялся. Боялся за Хинату, боялся самого себя. Не знал, на что еще способен его больной, опаленный ревностью разум. А сомнений в том, что он тронулся умом, у парня не оставалось. Он выкрал любимую девушку, только что её изнасиловал, а теперь даже не может отпустить от себя. «Если она решит что-нибудь с собой сделать, я всегда буду рядом. Постараюсь держать себя в руках»: успокаивал он себя, приготавливая на скорую руку еду. Но тело не слушалось: посуда то и дело норовила выскользнуть из рук, взгляд был рассредоточен, будто Саске и вовсе здесь не было. А еще он поймал себя на мысли, что, не смотря на сопротивление, пусть и не столь помешавшее, ему безумно понравилось. Хотелось делать желанное тело своим, и Саске не знал, что спровоцирует его в следующий раз.