Расплата луны за слабость или белая ночь

Последняя надежда на встречу потеряна. Кровеносные сосудики разорвались, плача горячей кровью под кожей Маши, багряня её. Скоро на руке расспустятся багровыми цветами гематомы, отцветая в дальнейшем сине-лиловыми бутончиками, цвета сирени в конце мая. Уже позабылось всё и ничего не хотелось. Хотелось лишь устало глядеть вдаль, думая только о чем-то приятном и добром... Чье-то холодное прикосновение к свежим кровоподтекам спустило Марию в действительность. Это она...Та, что заставила зеленоглазую томительно ожидать в белоночных потёмках среди Питерского сна. Та, чью улыбку невозможно забыть. Та, которую Маша с мягкостью в голосе зовёт Софьюшкой.Локоны её волос сплывали теплой-претеплой кофейной рекой, а глаза огненные, цвета коньяка, с недовольствием вонзались в очи, отблескивающие затуманенным лесом.Софья как можно нежнее сжимала исхолодавшими пальцами отекшую, немного припухлую кисть девушки, сужая тем самым кровеносные сосуды, снижая их проницаемость.Таким образом, отек и гематома будут меньше, а заживет быстрее и менее безболезненно. Тёмно-карий взгляд навис над изумрудным, жалея о своём опоздании.Соня поглаживала Машину ладонь, бережно проводя по ней закругленным ногтем, а другой рукой касалась её личика, аккуратно перемещаясь большим пальцем по бархатно-румяной щёчке. Вдруг на некогда злом лице искренне приподнялись уголки фарфоровых губ,немного прищурились глазки.Марьины руки сами собой обвили лилейную шею долгожданной и желанной девушки, тело прильнуло к телу, обоятельно уткнувшись носиком в плечо возлюбленной. Она чувствовала биение её неравнодушного сердца, постукивавшего в родной груди, упивалась пленительным ароматом чагровых волос, слышала робкое,слабое дыхание. Она уже не злится, ведь Софьюшка рядом.Всё чудесно, она с ней и ничто их не разлучит.