can I hug you?

Всю ночь Шастун вертелся туда-сюда, как... Да даже сравнить не с чем! И как поётся в известной песне*: «Кручусь, уснуть пытаюсь, но тут же просыпаюсь». То ему душно, то одеяло не нравится, то ещё что-то. Но если быть честным, то по большей части уснуть он не мог, ибо в мыслях засел один чертовски привлекательный психолог, ради которого он вчера вместе с друзьями выдраил всю квартиру и достал из закрамов вафельницу. Пользоваться он ей не умел, кстати. Ну ничего, один звонок маме и всё будет путём. Проспал Антон от силы пару часов. Злосчастные будильники, заведённые на семь часов утра, дали о себе знать и мальчишка пулей подскочил с кровати. Какая тут к черту усталость, если к нему приедет Арс? Если приедет, кстати. Шастун трёт глаза и первым делом хватается за телефон. Последний раз у него такое было кучу времени назад, потому что первая и обязательная процедура утром —душ. Но сейчас написать Арсу гораздо важнее.

Вы

7.02

Доброе утро, Арсений Сергеевич

Арс 7.03 Доброе, Антон) 7.04 Как чувствуешь себя? Антон зависает на пару минут, лупясь в телефон и разглядывая новую аватарку психолога. Такой красивый, милый, с растрёпанными на ветру волосами, улыбается. Прелестный ведь... Арс 7.07 Куда убежал уже?(

Вы

7.07

Извините, отвлёкся. Я в порядке, спасибо!

Арс 7.09 Ну и прекрасно, я рад. Хорошего дня тебе.

Вы

7.10

Арсений Сергеевич, не хотите ко мне на кофе заехать?

Шастун отписывает очень быстро, буквально стучит по экрану телефона и скрещивает пальчики. Арс 7.12 Разве я могу тебе отказать?

Вы

7.13

Так значит, приедете?!

Арс 7.15 У меня первый сеанс в десять.

Вы

7.16

Подъедете к восьми?

Арс 7.17 Конечно) До встречи, Антош.

Вы

7.18

Очень жду!

Антон радостно пищит, но смотрит на часы и приходит в себя. Увидеть Арса поскорее хочется, но времени остаётся чертовски мало. Пулей летит в ванную, принимает контрастный душ, чистит зубы, натягивает перчатки и отправляется готовить. Последние пару дней он проводит в ванной гораздо меньше времени. Это успех, наверно? — Та-а-ак... И что с ней делать? — тянет Шастун, смотря на вафельницу. — Уже сам с собой разговариваю, тяжёлый случай... Надо маме позвонить. И набирая родные, знакомые цифры в телефоне Антону заранее кажется, что идея провальная. Готовить он не умеет, но обязательно постарается. — Алло, ма, доброе утро! — Привет, Антоша! Ты как? Как самочувствие? — Мамуль, всё хорошо! Мне очень нужна твоя помощь. — Что-то случилось? — в трубке женский голос пропитался напряжением. — С деньгами всё в порядке, тебе хватает? — Да-а, не переживай. Короче, как пользоваться вафельницей? — Ты готовишь себе кушать? — удивляется мама. — Ма, у меня очень мало времени! — Прости-прости. Ей пользоваться очень просто: нужно включить в розетку, подождать пока нагреется, смазать ее поверхности маслом и налить на горизонтальную поверхность тесто, опустить верхнюю крышку и подождать, пока тесто поджарится. Потом открыть и снять вафлю вилочкой, скрутить с начинкой или без, как тебе нравится. — Понял, спасибо большое! Люблю, пока. — И я тебя люблю. На связи, родной. Шастун быстренько гуглит рецепт теста, после чего смешивает яйца, сахар, сливочное масло, немного соли, ванилин и муку, конечно. Тщательно перемешивает до однородной консистенции, тесто получается не густым, а это просто чудесно. Это значит, что вафли получатся тонкими и хрустящими. Вафельница нагревается очень быстро, да и в принципе на выпекание одной штуки уходит секунд пятнадцать, поэтому всё вообще чудесно и всё он успевает. Достаёт из холодильника ягодный джем, карамельный сироп, мороженое, как ему вещал Серёжа и сгущёнку. Делает изделия с разными начинками, красиво раскладывает на большой тарелке, и крайне довольный собой, выставляет это все на стол. Помятуя о том, что Арсений любит капучино, думает ещё попытаться разобраться с кофеваркой, но время чертовски поджимало. Арс 7.40 Я скоро буду, что тебе купить?

Вы

7.41

Ничего не надо, приезжайте, главное.

Арс 7.42 Какой же ты вредный иногда!

Вы

7.43

Да все магазины с 8, какие покупки!?Давайте, жду вас.

7.45

Вам чай с ягодами или мятный? Могу попытаться сделать ваш любимый капучино, но это грозит мне тем, что кухня взорвётся, и я останусь без дома.

Арс 7.46 Всегда могу забрать тебя к себе, но нет, взорванной кухни нам не надо. Давай чай) Вот же, блять... «Всегда могу забрать тебя к себе». Что это такое вообще, законно так выбивать из колеи?

Вы

7.46

Мятный или ягодный?

Арс 7.48 Ягодный. Всё, до встречи, я за рулём, не могу отвлекаться.

Вы

7.49

Жду!

Антон мигом ставит чайник, достаёт чашки. Свою приносит из комнаты, другую, с ягодками, для Арсения Сергеевича. Он из неё пил в прошлый раз.

Вы

7.55

Блин, а сколько вам сахара?

Арс 7.58 Я уже поднимаюсь. — Блять! — подскакивает Антон от звонка в дверь и открывает замок. — Шустрый вы какой, Арсений Сергеевич, — мальчишка улыбается, глазки у него горят и сердце колотится просто бешено. — Доброе утро, Антош, — мужчина тоже улыбается, снимает обувь и с какими-то пакетами топает на кухню. — Ты наконец настроил режим сна? — Если честно — нет. — А как проснулся так рано? — Вчера пришёл и спать сразу лёг, поэтому выспался и проснулся, — на лету придумывает Шастун и даже не путается в своих словах. Ну не скажет же он, что к нему пришли друзья, и они приводили квартиру в порядок? Или то, что он специально будильники себе завёл? — А, тогда ясно. Смотри, я не знал что тебе привезти, поэтому... — Арс чешет затылок. — Постарался собрать то, что ты любишь. Психолог выкладывает из пакета пару булочек с вишней, йогурты, сигареты, которые у Шастуна как раз кончались и пару бутылочек сока, вроде яблочного. Он вообще не особо смотрел что брал, ибо ему быстрее хотелось к Антону. — Арсений Сергеевич, не стоило! — шатен поджимает губы от умиления. — Но спасибо большое, мне приятно. Сигареты очень в тему, у меня кончались, — добавляет он, разбирая всё со стола. — Я рад, что угодил. Что это ты тут интересное такое сделал? — спрашивает Попов, когда моет руки, рассматривая стол. — Это... вафельки, — Антон так лучезарно улыбается, весь светится буквально, на щёчках виднеются ямочки, и брюнет еле держит себя в руках. Очень хочется обнять его. Прижать к себе, уткнуться в шею и сидеть так всю оставшуюся жизнь. Терпи, Арс, терпи. — Да моя ты прелесть, — уголки его губ ползут вверх, он усаживается за стол. — Так, сколько вам сахара? — Одну, я вижу, что вафли очень сладкие. — Ещё есть мороженое, хотите? — Ох, Антош, кушай сам, главное! — Я поем! А вам как нравится? Смотрите, у меня есть с джемом, со сгущёнкой и вот, с сиропчиком каким-то. — Давай со сгущёнкой, — кивает мужчина. Видеть такого Антона — одно удовольствие. Улыбается, о чем-то болтает постоянно, а самое главное — совершает много касаний и абсолютно спокойно при этом, вроде бы. — Честно, для меня готовка была целым испытанием, — признается Тоша. — Вот... Вы можете вообще не есть, конечно, вдруг брезгуете, но я готовил в перчатках, правда! — Антош, для меня это не имеет значения. Мне приятно, что ты позвал меня, позаботился и приготовил что-то. Не переживай, пожалуйста, — спокойно отвечает Арсений, берет из тарелки вафлю и кусает, пока Антон завороженно на него смотрит. — Боже, как вкусно... — Правда? — глазки его горят, он счастливо смотрит на то, как у Арса на лице появляется гримаса удовольствия. — Мне мама в юности готовила похожие вафли. Я их обожаю, это чудесно. А говоришь готовить не умеешь! — Не умею, — кивает. — Но я очень старался для вас. — Как твоё самочувствие? — У меня всё очень хорошо, — отвечает Антон, намыливая руки. — По вам скучаю очень только, — вырывается абсолютно случайно и Шаст хочет дать себе по лбу. — Я тоже, Антош. Мне бы хотелось проводить с тобой больше времени. Антон, усаживаясь за стол, смущённо смотрит на мужчину, а тот так спокойно говорит о всех своих чувствах и эмоциях, что позавидуешь волей не волей. — Позавтракай, пожалуйста. — Конечно. Парень размазывает крем на руки, надевает перчатки и приступает к трапезе. — Арсений Сергеевич, а вот... Ай, ладно, забудьте, — замолкает Антон, посчитав свой вопрос слишком глупым и облизывает ложку от мороженого. — Ну сказал уже ведь, продолжай. Что ты хотел узнать? — Это не по теме моей болезни, но... Вот, как отличить любовь от нехватки внимания? — Нехватка внимания — это желание для себя получать всё больше и больше внимания, восхищения, поклонения, быть в центре потока любви. Влюблённость — это восхищение кем-то другим. Какой он красивый, хороший и так далее. Это желание не только вниманием наслаждаться, но и дарить ему свою любовь. Юноша молчит, зависает и роется в своих мыслях. К Арсению тянет. С ним хочется постоянно быть рядом, Антон скучает, хочет заботиться. Это совсем не похоже на описание нехватки внимание, которое ему только что дал Попов. — Антош, ты в норме? — уточняет мужчина, видя то, как парнишка ушёл в себя. Антон не отвечает. Он вообще ничего не слышит сейчас, ничего не понимает, пытаясь взвесить всё, что происходит. Итак. Ему нравится Арсений, просто прекрасно. И что с этим делать теперь? Все осознания больно давили на голову, однако принятие даётся очень тяжело. — Пиздец, — шепчет себе под нос Шастун, забывая, что Арс, вообще-то, сидит рядом. — Тош, всё нормально? — вновь спрашивает мужчина, хмуря брови. — Да-да, извините! Подвисаю иногда. — Ничего страшного. — Арсений Сергеевич, а ваши дела как? Что нового? — Да чего у меня может быть нового? Это у тебя юность, красок много, событий. А у меня дом и работа. — Ну что, совсем-совсем ничего интересного? — Ну, книгу интересную вот нашёл, и даже не по психологии, а фэнтэзи, это вообще для меня удивительно, потому что... Шатен кивает головой, даже не вникая в слова, за что очень стыдно, но он с глазами полными восторга и любви смотрит на мужчину. Хочется его обнять. Почему-то просыпается недостаток тактильности, который он очень долго старался в себе погасить. Прижаться так к груди, вдохнуть его запах, прикрыть глаза и просто наслаждаться. Арсений бы наверняка провел ладонью по его волосам, дышал куда-то в макушку, а может огладил бы его щеку, и... — Антош, ты слышишь меня? — брови психолога хмурятся, но не от злости. Скорее, от негодования, потому что юноша завис и ничего не слышит даже. — А! Да, книгу вы нашли, и... фэнтэзи там, интересно. — Как называлась? — Чего? — Как книга называлась, говорю? — смеётся голубоглазый. — Честно говоря, я не помню... — раздосадованно тянет он. — О чём задумался хоть? — О вас, — отвечает на автомате, после чего прислоняет ладонь к губам. — Я шучу! Попов искренне смеётся, делая пару глотков чая, смотрит на мальчишку и жизнь становится и правда намного лучше. Хочется дальше делать всё возможное, лишь бы он улыбался, смеялся и что-то рассказывал. Время летит очень быстро, Антон без остановки лепечет про друзей, маму, готовку, упоминает болезнь и радует тем, что идёт на поправку; жуёт вафли, делает вид, что слушает Арса, а на деле просто утопает в его глазах, абсолютно теряясь и пропуская всё мимо ушей. — Мне скоро уезжать, — грустно подводит итог Арсений. — Да, знаю. Когда теперь увидимся? — Да хоть завтра! — восклицает Арс, и Антон улыбается краями губ, жмурится от солнечных лучей, что проникают сквозь жалюзи на кухне и кивает головой. Ему от радости хочется хлопать в ладоши. — У тебя как раз приём. Позволишь мне устроить ещё один сюрприз? — Конечно, — Шастун скромно кивает, а кончики ушей у него заливаются краской. — Тогда я напишу позже. Как обычно заеду. Мужчина моет посуду, что-то печатает в телефоне, открывает окно на проветривание, ругая Антона за то, что без капли стыда закурил у него на глазах, обувается и мнётся у двери, как школьник, ей богу. Нет, он не может трогать Антона без его согласия, иначе придётся сломать себе пальцы за такие вещи. — Пока, Антош. Спасибо за завтрак, — как-то грустно улыбается он, стеклянными глазами смотря на юношу. А Антон не знает: решиться ему на такую авантюру или нет? Болезнь надоела. Она живёт уже даже не в симбиозе с ним, как он раньше считал. Это уже настоящее паразитничество. Он снова подвисает, вспоминая момент когда они пили кофе. А болезнь всё же берет верх, и Антону приходится признать поражение и спрятать свои хотелки подальше в себя. Он на себя ужасно злится. Почему он не может делать то, что захочет? Почему не он хозяин своей жизни? Агрессия перерастает в обиду, да в такую, что хочется расплакаться. — До свидания, — хлюпает носом, — Арсений Сергеевич. — Эй-эй, что-то случилось? — Нет, всё в порядке. Идите, — сердце больно рвётся и смотреть в сторону психолога почти невозможно. — Иди ко мне...? — звучит как утверждение, но всё же это вопрос. — Чего? — Я могу тебя обнять? Антон дёргается, огромными стеклянными глазами и непонимающе смотрит на мужчину. «Да! Да-да-да, Антон!» — кричит и подбадривает сознание, эмоции переполняют, а дышать становится практически невозможно. «С ума сошёл? Ты представь сколько на тебе грязи. Ему будет мерзко, ему будет противно от тебя и твоих рук, не вздумай» — будто бес сидит на плече и нашёптывает неприятные речи. И что делать? Пока Антон стоит в полнейшейм шоке и пытается понять самого себя, Арсений берёт ситуацию в свои руки, дабы реакцию парня он увидел. — Ладно, я думаю, что не стоит. Извини, пожалуйста, не хочу тебя торопить или что-то вроде того. Только не пойми меня не правильно, хорошо? — Почему вам не противно? — абсолютно беззаботно спрашивает Антон, действительно этого не понимая. «Потому что люблю тебя, блять!» — так хочется ответить, но позволить себе этого Арс не может. — Ты никогда не был мне противен и не сможешь. Ты прекрасный, Антош, прими, пожалуйста, этот факт. Болезнь тебя не портит, ты чудесный мальчик, добрый, открытый. Просто всё это дело нужно проработать и вылечить, чтобы мыслей подобных у тебя не возникало. — Арсений Сергеевич, я больной. У меня на руках раны ебейшие и кожа стирается. Это мерзко, они все шершавые, противные, кожа сухая абсолютно, и ни один крем с гелем не помогают. Я весь грязный. Попов отрицательно качает головой. — Обсудим это на следующем приёме, хорошо? Подумай над моими словами, – чеканит мужчина, поворачивая ключ в замке. — Ещё раз пока, Антош, мне было очень приятно с тобой завтракать. – До свидания, — растроенно кивает Тоша. Когда закрывается дверь, Антон недовольно хнычет, закидывая голову назад. Обнять Арсения очень хотелось. Когда уже он наконец будет делать всё, что он хочет? Арс не противный. Арс чудесный, потрясающий, просто замечательный, но вот страх того, что ему будет мерзко и противно —всё убивает. Антону бы хотелось близости с ним. Очень хотелось. На нём хочется повиснуть и висеть, целовать щёчки, нос, лоб, да всё, что угодно. Хочется прижиматься к груди, когда плохо и просто уложить голову ему на плечо, вдыхая аромат сочных ягод. Когда закрывается дверь, Арсений тяжело вздыхает, кучу раз винит себя за то, что так ошарашил мальчишку и бежит вниз по лестице. А ещё понимает, что сегодня всего один клиент и на пару часов. Антона после сегодняшнего неудачного прощания вытащить из дома вряд ли получится, потому что сто процентов тот будет сидеть и думать обо всём. Значит нужно домой. Чёрт. Возвращаться нужно в квартиру, которую любишь. А приходить в место, откуда поскорее хочется уйти, приходить чисто переночевать и откуда уехать с самого раннего утра — последнее дело. Дом — место где спокойно, хорошо, где любимые люди. А для Арса это была квартира Антона. В своей его ждёт только кошка, которую он до безумия любит, конечно, но если бы не она, он бы так и шатался по ночам где попало. Хочется выть от одиночества. А ещё бутылочку чего-то покрепче.