can I hug you?

Заходит домой Антон в потрясающем настроении. Он явно словил гиперактивность и усталость у него как рукой сняло. Если до этого ему хотелось лишь лежать на кровати и разлагаться, то сейчас хочется почему-то вычистить всю квартиру, погулять с друзьями, съездить в кафе, позвать к себе Арса... В общем-то, что угодно, лишь бы не сидеть на ровном месте! Тишину по прекрасному совпадению нарушает звенящий телефон, экран сообщает, что это Дима. — Алло, приветик! — буквально пищит Шаст, плюхаясь на диван. — Какой ты активный, меня это радует. Привет-привет. Чем занят? — Пока ничем, только вернулся со встречи с Арсом. — Тогда понятно, почему светишься весь. — Глупости. — Я чего звоню-то... Не хочешь увидеться? Можешь приехать к нам, или... Но если ты устал, там не хочешь... — неуверенно забубнил Позов. — Хочу! Тут дело в том, что мне прибраться нужно, хочу утром Арсения к себе на кофе позвать. Вы можете ко мне пригнать, тем более наша прошлая встреча сорвалась. — Да, мы с радостью. Можем тебе даже с уборкой помочь, чтоб ты лишний раз с едкими веществами не возился. — Мне неловко признавать это, но да, было бы неплохо. Не сочтите за наглость. И мак купите, жрать охота. — Ну всё, раскомандовался, — смеётся Дима. — План по захвату сердца Арсения эй-кей план для свидания принят. Квартира будет чистая, гениальный рецепт для завтрака найдём. Брей ноги, надевай чистые трусы. — Дурак ты, Позов! Жду! — Будем через пятнадцать минут. Антон решает, что лучшим решением будет принять душ, пока друзья собираются. Не пойдёт же он купаться при них? Пулей летит в свою любимую ванную, настраивает тёплую воду, скидывает с себя вещи, пару раз смачно матерится, потому что температура воды не та и руки неприятно обожгло. Выливает на мочалку немного любимого геля для душа, осторожно проходится по коже и смывает грязь с коленок, ссадины на которых ещё щипят. Ну всё на свете собрал — руки разодраны, коленки тоже сбиты. Чего дальше? Хватает чистое полотенце, быстро заматывает его вокруг бёдер и приступает к обработке рук. Сейчас он решил их пощадить, поэтому просто мажет лечебным кремом, по советам Арсения и надевает перчатки. Звонок в дверь выбивает его из колеи; смотрит на время — действительно, прошло пятнадцать грёбаных минут. Это же Дима, сама пунктуальность, что сказать. Вновь матерится себе под нос, натягивает домашние спортивки, футболку и бежит открывать дверь. — Здорова! — машет Серж, заходя в квартиру. У Антона едва не падает челюсть на пол, потому что перед ним, чёрт возьми, Серёжа, а не пунктуальный Дима. Им даже и не пахнет. — Я не знал чё тебе в макдональдсе купить, поэтому, на, — армянин протягивает небольшой пакетик и баночку мороженого. Шоколадно-карамельное, как он любит. — Спасибо большое, а где Дима-то? — С таксистом возится, меня к тебе подняться попросил. Сказал, решит все. — А чего случилось? — Колесо спустилось, надо помочь. — Так ты же за машины шаришь, чего не остался? — Ты же осознаешь, что с ним спорить — бесполезно? Антон согласно кивает. — Есть хочу, пойдём уже. Дел много, так что давай побыстрее. Что в планах? — Придумать, что готовить на завтрак... А, кстати, готовить не из чего. У меня одни йогурты, да фрукты. Ладно, доставку закажем. Вещи в шкаф разложить, ну и так, косметический порядок навести. — Окурки повыбрасывай, Арс увидит — свернет голову. — Согласен. Ручка двери дёргается и в квартиру залетает максимально недовольный Дима, в грязи и с матюками. — Ванная знаешь где, из вещей могу предложить шорты и футболку, должны подойти. Сигареты на подоконнике, покури успокойся. — Я — не курю, ты — придурок, таксист — чмо. — Именно, — кивает Серёжа, приобнимая того со спины и целует куда-то в плечо. — Всё совсем плохо? — хмурит бровки Антон, зачёрпывая ложку мороженого. — Не то слово. Я хотел помочь, а там... — Давай помойся, смотреть на тебя больно, — отправляет его в ванную Матвиенко и усаживается есть. — Серёж... — нарушает повисшую тишину Шаст. — Так, а всё-таки, тот вопрос ещё актуален. Как ты понял, что тебе нравится Дима? — Я это очень долго не принимал, у тебя сейчас такая же стадия, я же вижу. Антон несогласно машет головой, отгоняя все мысли прочь. — Себя не обманывай. Это самое главное, Антон. Смотри, это довольно сложно объяснить, это нужно прочувствовать и пройти. Из самого простого — тебе всё время этого человека не хватает, вспоминаешь и прокручиваешь все моменты с ним, постоянно рядом быть хочешь, представляешь что-то... ну, как тебе сказать... Близость какую-то представляешь, и это не обязательно секс. Ты там можешь засыпать и думать о том, как обнимаешь его и всё такое. Хочется писать часто-часто, порой даже по какой-то ерунде, чтобы хоть немного завести разговор, смущаешься по всякой херне, от малейшего приятно-нежного слова щеки горят. Такая тема. И это тебе говорю я — конченная непробиваемая скала. Вот что любовь с людьми делает. Антон будто попал в астрал, сидит, в одну точку пялится и у себя в голове пальцы загибает. А самое хуевое — всё совпадает. — Чего завис? — хмурится Серёжа, чего Антон не видит. — То-о-ох? — Ты чего с ним наделал тут уже? Антон, всё нормально? — вышедший из душа Позов заставляет вернуться на землю. — Да, задумался просто, — отвечает зеленоглазый и продолжает уплетать мороженое. — По поводу? — Ему Попов нравится, а он признать не может, — на легке выдаёт армянин и откусывает бургер. — Нет! — всплескивает руками Шаст, возмущаясь. — Вот видишь. — Серёж, тебе нельзя такие разговоры доверять. Не доводи мне ребёнка. — Так-то я всё правильно сказал. — Не сомневаюсь в тебе, но нельзя с таким напором. Антош, расскажи, как ты относишься к Арсению? Ну, вот что ты ощущаешь когда рядом с ним? — Спокойствие, свободу, знаю, что он меня ни за что не осудит, уютно с ним, хочется проводить много времени, когда домой после встреч захожу иногда абсолютно пуст, в том плане... Мне кажется я вообще живу от встречи до встречи с ним, и всё. Я очень многое ему позволяю, у меня нет к нему какого-то отвращения. Например, когда мы за руки в магазине держались, сегодня мы катались за руку на роликах, я его руку себе талию положил, а потом и свою голову ему на плечо, а ещё я со спины его обнял... — Я явно что-то упустил... — тянет Дима, почёсывая затылок. — Такое было? — Да... Случайно как-то получилось. На эмоциях, что ли. — А ты потом пожалел об этом? — Нет. — Так значит, не на эмоциях, а есть что-то обдуманное в твоих действиях. На завтрак ты его утром зачем зовёшь? — Увидеться хочу. Уже скучаю, если честно. — Антон... Так почему ты не можешь это просто принять? — Не знаю. Что-то не так, так не должно быть, это всё неправильно и мы пиздец как заигрались. — Но ведь с его стороны тоже есть какие-то жесты, и мы это, кажется обсуждали неоднократно, не находишь? — Тяжело, слишком тяжело. Я просто хочу плыть по течению. — Это не всегда хороший вариант, — заканчивает Дима. — Но дело твоё. Помни, что мы рядом и поможем, если что. А теперь давай квартиру в порядок приводить. Антон кивает, выбрасывая весь мусор и пытается разработать план. Однако, вместо него это сделал Дима. — Серж — будешь пылесосить. Я мою посуду. Антон, ты свои вещи сложи ровненько в шкаф и приберись у себя в комнате, на нас кухня и гостиная. Потом будем думать про завтрак. — Есть, Дмитрий Темурович! — Матвиенко встаёт по стойке «смирно» и касается пальцами висков. — К пустой голове руку не прикладывают, — хохочет Шастун, удаляясь с кухни, дабы не получить оплеуху. Уборка, на удивление, проходит очень быстро: Антон под музычку активно убрал разбросанные по всей квартире вещи, Дима, подпевая разобрался в гостиной, выбросил содержимое пепельницы, Серёжа с трехэтажным матом разбирал холодильник, в котором практически ничего не было. Как бы Шаст не самобичевал, квартира у него всегда была в относительной чистоте. — Вообще не жрёшь ничего, падла! Убить тебя мало, — возмущался Серёжа. — Неправда! Вон, йогурты есть и яблоки. — Да, еда вообще ебанёшься. — Ой, хватит вам. Вот в силу того, что жрать нечего — я заказал пиццу. Спасибо за помощь. Поужинаем сейчас, поболтаем ещё. Вы лучшие, я очень рад, что вы у меня есть. — Мы тоже тебя любим, Антошка. Чего на завтрак решил готовить? — Надо доставку продуктов заказать. Это единственное, что я решил, ибо в магазин не попрусь. — А готовить то что? — переспрашивает Позов. — Хм... В комнате повисло многообещающее молчание, пока Антон рылся в своей голове. — У мамы вафельница где-то была. Что думаете? — Антон, я в тебе не сомневаюсь ни на секунду, но вот в том, что мы приготовим вафли... — тянет Дима, почесывая затылок. — Вот и узнаем! Тоха, ты хочешь хрустящие или венские? — Серёжа, кажется, идеей о вафлях очень загорелся. — Ну... В трубочке такие, с джемом. — Значит хрустящие. Заказывай масло сливочное, яйца, молоко. Так, растительное масло у тебя есть, сахар тоже. Мука стоит может где-то? — Да, есть. — Отлично. Ещё закажи какой-то джем, сиропчик может. А лучше с шариком мороженого подать. — Матвиенко, я как-то упустил момент, когда ты дохуя поваром стал. Раз умный такой, почему дома мы тогда одну яичницу, да пиццу жрём? — Позов, ты придурок! У них свиданка и совместный завтрак, это должно быть шикарно. — Эй, какая ещё свиданка? Чего ты несёшь вообще? — недовольно пищит Антон. – Так, тихо! — прикрикнул Позов, решая навести порядок. И после этого ребята затихли, на удивление. — Шаст, ищи вафельницу. Серёж, оформи доставку. Иначе так сто лет будем возиться. Оба послушно кивнули и принялись каждый за свое дело. Время перевалило за девять часов, все устали и уже жутко хотелось спать, не смотря на довольно ранний час. — Шаст, рецепт найдёшь сам в инете? — Я не настолько тупой. Приготовить утром смогу, главное, что вафельницу нашли и продукты есть. Спасибо вам большое, вы мне очень помогли. — Пицца приехала! — счастливый Матвиенко летит к двери, когда слышит звонок. Довольные своей работой парни усаживаются перед телевизором, наливают по стаканчику спрайта и включают рандомную мелодраму, которая шла по первому каналу. — Да она не может любить меня! — Да я люблю тебя! — хором отвечают парни и заливаются хохотом. Антон смотрит на ребят и искренне радуется. И за них, и за себя. Дима уже мирно посапывал на плече Матвиенко, а тот дожёвывал пиццу, крепко его обнимая. Такие прелестные. Да, Антон определённо хотел бы так же. Любить — чувство сильное и прекрасное. А быть любимым — вдвойне. И Шастун эту любовь чувствует, просто всё навалилось и не укладывается в голове, а осознания порой доходят очень тяжело. Принять то, что ему нравится Арс он категорически не может. Но это пока что. — Ди-и-м, надо домой. Просыпайся, я такси вызвал, — парень целует его куда-то в висок и сердце Антона в очередной раз плавится. Позов сладко потягивается, сонно зевает, но быстро приходит в себя. Такси обещает быть через десять минут, пять из них парни тратят на то, чтобы выбросить коробку от пиццы и помыть стаканы, пять на то, чтобы покурить. Ну как, покурить. С Антоном постоять. — Спасибо вам большое ещё раз. Вы мне очень дороги! Я рад, что у меня есть такие друзья, спасибо, что вы всегда рядом, — улыбается зеленоглазый, тушит окурок и бросает куда-то в распахнутое окно. — Антох, ещё пара таких фраз, и я разревусь, как последняя девчонка, — предупреждает Матвиенко, грозя пальцем. После этого компания вновь смеётся, прощается, желают друг другу удачи и обещают совсем скоро увидеться. Антон машет ручкой и вновь расплывается в улыбке. Сегодня очень хороший день. Хочется верить, что завтра будет ещё лучше.