Вредные советы от Неукротимого. Стихи.

...Твоя душа исчезнуть не могла Во мгле заклятий, пропасти, пустыни. Она была ведь так неукротима, Чиста, как лотоса цветок на водной глади, Вольна, как ветер на вершинах гор И весела, как бабочек полет. И пусть еще десяток лет пройдет, Я буду ждать в Гусу под сенью водопада, И у дверей дзинши, мне многого не надо. Твой голос я узнаю и глаза, Твою улыбку, что сияла мне когда-то. Как слеп я был, тебя не понимая, Как много потерял -- ничем уж не восполнить... А хочешь, я пойду с тобой на край земли, Туда, где горизонт почти не виден, Оставлю все, лишь только б быть с тобою. Ты только отзовись на мой расспрос, Хоть шепотом, хоть тенью дай мне знак, Что ты вернешься -- буду жить надеждой Тебя увидеть, утонуть в твоих глазах, И это все, о чем тебя прошу я. ...Как хочется быть их гримером, Костюмером и режиссером, Согласны быть даже ослом. Упрямством-то мы обладаем И всех регулярно лягаем, И яблоки кушать мы любим И роль-то свою не забудем -- Носить лаоцзу на загривке И слушать речей их обрывки. А лучше быть кроликом нежным, Пушистым и белоснежным, И глазки у нас тоже красны, Мы ночью не спим не напрасно. Хотим мы Лань Чжаню на ручки, Вэй Ин поцелует нас в носик... И самые разные штучки Там на обед мы попросим. Морковку и лотос и личи И все это в рамках приличий. Гусу объедать мы не будем И нашу любовь не забудем. ...Ночью вредно много кушать, Так же, впрочем, как и днем. Мы не будем это слушать И салата таз намнем. Алкоголь мы пить не будем, Дурью мы и так богаты, А не то весь путь забудем, Добираясь днем до хаты. И решим -- мы в Гусу Лань, Хоть у нас и не диета, Но мы трезвые вполне -- Возместим ущерб конфетой. Перец кушать мы не можем, Уж прости нас, Вэй Усянь, Рис и травки мы погложем, Тут для нас пример Лань Чжань. Икры можно и побольше -- Лучше черной, а не красной. Красная частенько бяка, Вы не тратьтесь понапрасну. Ну а вкус икры хорошей Мы-то все же не забыли. По чуть-чуть, на бутербродик И без масла, чтоб не портить, Все же пару раз за годик Можем мы себе позволить. Ну огурчик малосольный И форельки подкопченной -- Только с кошкой поделитесь, Вы ж хозяин хлебосольный. На десерт -- все шоколадки, Что в продаже то найдутся, Тут-то все зверюшки разом Под ногами соберутся. Шоколад им жутко вреден. Но они, трясясь от счастья, Будут клянчить хоть кусочек -- Вот уж трицать три несчастья. Ну раз тут такая пьянка, Вся в излишествах гулянка, По чуть-чуть им все же дайте Шоколада, что молочный И они вам благодарны Весь уж год-то будут точно. Вы устали -- нету сил, Кушать тоже труд ведь тяжкий, Кто бы что бы не просил, Это будет все напрасно. Ляжем, отдохнем, уснем, Снов насмотримся ужасных, От обжорства -- не иначе, Но мы стойки, не заплачем. В полдень встанем -- и за стол, Объедимся -- и прекрасно. ...Озерная гладь, в отдалении горы, Не слышно ни звука, потом постепенно В ночи возникает отчетливый крик -- Павлин изумрудный на острове бдит, Дворцы караулит и звонко вопит. Кругом все цветет и магнолии запах Несется волною в открытые окна, Над озером слабо клубится туман И все, что ты видишь, отнюдь не обман. Павлин все кричит -- так похоже на кошку, Все мяу и мяу -- чего он не спит? Наверно, устал он бродить по лужайкам, Тюльпаны хвостом задевать, и по травке Фазанов ленивых от корма гонять. Под кедром огромным фазанье семейство, Ну надо, какие прелестные птички. Вот почему все самцы так красивы, А самочки просто обычные куры? Хотелось бы, чтоб было так у людей, Ой, что это я -- мечты романтической дуры, За этим в Китай иль в Корею на юге, А все ж интересная мысль на досуге, У птичек то вовсе не как у людей. А рябь на воде расползается тихо В ночи итальянской, цветущей и томной, Только ты и павлин все заснуть не способны. Все бродите вы по цветущим полянам, И сердце на волю так просится сильно, Над темной водою взлететь бы как птица, Зимой то унылой какие полеты -- Пусть берег далекий хотя бы приснится. Робость в юности помеха, С возрастом плевать на все, Но уже нет интереса И запал почти пропал. И с цинизмом равнодушным, Все ж с оттенком сантиментов, Удрученно озираться На обширный этот мир Остается поневоле. Кто я? Где я? Волны жизни Принесли невесть куда, Помотали и помяли, И внесли на берег прежний. И сиди тут вот как рыбка У разбитого корыта. Даже если вроде с виду То корыто не разбито, Все же дырок очень много -- Это время покусало, У него зубов полно.