Тишина. В большой библиотеке сидели два брата.

***

Тишина. В большой библиотеке сидели два брата. Один из них не спеша решал домашнее задание по математике, а другой увлечённо читал книгу с неизвестным содержанием. Три высоких окна с выходом на цветущий сад освещали огромное помещение, затрагивая светом даже отдалённые книжные стеллажи. Мраморный пол затягивал своим узором, а запах цветущих пионов за окном награждал это место ощущением спокойствия и праздности. Комната уже давно находилась в тишине, и никто не хотел нарушать ее, но пора было уже идти ужинать. Спускаясь на первый этаж, в столовую, близнецы заглянули в кабинет отца, чтобы проверить наличие его там. Быстрым взглядом двух пар глаз они оценили пустоту и пошли дальше. По дороге они успели пару раз запутаться в ногах, но не упали - прогресс. Внизу уже был приготовлен ужин «призраками поместья» - так называли слуг потому что они, выполнив свои обязанности, сразу сбегали с господских глаз долой, чтобы не дай Бог не попасть под горячий язык двух дьяволят. В просторной столовой уже был готов гусь в соусе из сливы - одно из любимейших блюд близнецов. Братья, без лишних слов - в их случае, - обогнув одну из сторон длинного стола и ряда стульев, сели напротив фикуса, который они попросили посадить там, чтобы не смотреть на длинное зеркало, что украшало столовую и создавало иллюзию присутствия и расширения пространства. Как обычно, они подрались за ножки гуся. Хель с досады ударил брата по лицу жирной рукой. Хмель ОЧЕНЬ разозлился - теперь его лицо испачкано, волосы тоже. Месть. В голову Хеля полетела туша гуся, он догадался об этом, и следующей сценой было эпичное падение на плитку гуся, жирный след от которого остался незамеченным. Бой окончен, обед тоже. Хмель опять победил. Но не прошло и половины минуты, как братья поскользнулись, и одинокий след от гуся всё-таки нашел свою любовь в двух булках, упавших прямо на жир. В итоге им пришлось направиться в ванную. Поднимаясь по лестнице, они старались не прикасаться жирными руками к полированным перилам. Спустя пару шагов, они услышали шум снизу. «Блин, не успеем, ц» - подумали братья и поспешили в ванную комнату. - Чёрт, Хель, как ты мог ударить меня жирной рукой?! – возмутился Хмель после минутного путешествия к ванной. - Это потому что ты опять забрал две ножки! Их две, чёрт тебя дери, две! Тебе жалко хоть раз в жизни отдать мне одну ножку! Мы уже 5 лет не можем доесть гуся до конца и заканчиваем ужин ванной. А ведь это вопрос одной ножки! – почти рыдая от того же возмущения, кричал брат, открывая дверь. - Ладно, давай уже, раздевайся. Кричишь на меня здесь, можно ведь и крылышко съесть. - Но ты ешь ножки, почему тогда я должен крылышкааААЭЙ ВЕРНИ УПРАВЛЕНИЕ ПЁС! – уже не в обиженной, но недовольной манере крикнул на брата Хель. - Если ты не перестанешь говорить без дела, я сам нас раздену, - ответил тот, расстёгивая пуговицы испачканной рубашки со стороны брата, используя все четыре руки. - Ну, хорошо, так бы сразу и сказал, - Хель лениво и довольно отдал контроль брату. - Лентяй, - пробурчал Хмель. Монотонный стук капель на полу встретил братьев, влажный воздух немного давил, но в тоже время и освежал, а свет от розового камня придавал комнате атмосферу уюта и тепла. Яркий запах апельсинов кружил и дразнил. Пройдя вдоль по гардеробной, попутно преодолевая зеркала и тумбы, они направилась дальше. Атмосферой следующая комната почти ничем не отличалась от прошлой, но содержание было более скромным: ванная и небольшая тумбочка, на которой было всё необходимое. Раздевшись и скинув все свои вещи по дороге, братья стали перед ванной. В цветной воде уже плавали блёстки – по ходу, слуги перепутали бомбочки для близнецов и отца (теперь он расстроится отсутствием одной из них - это была последняя, розовая). Упав в воду, братья смирились и решили, что быть им сегодня «феечками». Терять им уже было нечего, но на глаза отцу лучше не попадаться. Хмель потянулся к мочалке, в то время как Хель, радуясь сложившейся обстановке, дул пузыри. Через какое-то время он заскучал и начал мыть свою и соседнюю головы. Возможно, пузыри дуть ему не наскучило, однако чувство злости брата его слишком напрягало. Тот уже намылил их тело и начал тереть мочалкой. Как только головы были вымыты, они решили, что и купаться надо кончать. И, разгорячённые, свежие и румяные, они поплели в комнату, оставляя после себя волшебную пыль. Халат намок, и они немного погрустнели, но, в общем, настроение улучшилось, а значит, можно вновь заняться любимыми делами. Вернувшись в просторную библиотеку, они вновь примостились к стулу. Хмель уже хотел было вернуться к решению задач, но его заинтересовало чтиво, которое так увлеченно читал брат. В этом чтиве не было ничего необычного, но брат хихикал и мешал, а это интриговало. - Хель, чего там такого смешного, что ты даже не хочешь этим поделится со мной? - сказал Хмель, не скрывая своего любопытства. Ещё немного посидев над книгой, Хель всё-таки ответил, состроив очень надутую мину. - Ты сам говорил, что тебя совершенно не интересует литература такого характера. - Эх, опять ты читаешь романтику? – разочарованно - не то в брате, не то в чтиве -сказал Хмель. - Нет, – немного жеманно ответил Хель. - А что тогда? - Помнишь, мы недавно спускались вниз за закусками, я на кухне нашёл книжечку? - Ну да, - неуверенно сказал Хмель. - Так вот, это была жёлтая книга, –сказал Хель чуть взволнованным голосом, но не настолько, чтобы это было заметно. - И что? - Ну, это порнуха, - разочарованно пролепетал он. - И ты жадничаешь? - Это немного не то, чего ты ожидаешь, - уже без интриги сказал Хель, отводя глаза. - У нас одинаковые вкусы, чё ты сразу, - не ожидая ответа со второй стороны, Хмель взял книгу из его руки. Увидев содержание, он слегка прихуел. - А ведь я говорил, - расстроенно, даже с некоторой досадой сказал Хель. - Хель, зачем? – обескураженно спросил Хмель, чувствуя нарастающую тревогу. - Ну… Просто..., - уже без нежности и игривости, но с горечью сказал Хель, глядя куда-то в сторону. На лице была горечь, а сам он кусал губы, руки сжимали низ халата. - Брат, мы же говорили на эту тему, я не позволю тебе этой ерунды, у нас одно тело, я не хочу других мужчин и тебе не советую, - сказал Хмель, кладя руку на плечо брата, чтобы повернуть его лицо. - У тебя есть любовь и девушки, а я даже ни разу не целовался! Это крайне нечестно! -совсем не слушая его, со слезами на глазах, не скрывая вышей формы возмущения ревел Хель, но всё-таки немного сдержался на последней фразе. - … Так что тебе мешает целоваться с ними тоже, - абсолютно не понимая логики брата сказал Хмель, но все также пытаясь успокоить его эмоции. - Брат! Ты не понимаешь, это другое! – ещё больше разозлясь, в ответ кричал Хель. Сцена этой ссоры эхом разносилась в библиотеке. Хель был словно зверь, загнанный в угол и готовый к началу битвы, а Хмель абсолютно не понимал причины сего действия, и был в шоке от поведения своего брата, который начал протестовать с ровного места, но понимал, что с этим делом надо кончать, а потому пошёл на компромисс. - И что же тогда ты предлагаешь? – с глубоким вздохом и немного натянутой улыбкой Хмель обратился к брату, но последние слова того поставили его в тупик. Глаза стали будто бы стеклянными, а шок от недавних воплей вместе с нарастающей тревогой и беспокойством сделали его словно неживым. - Ну, предлагаю бартер, ты с девушками, я с тобой, - почти полностью успокоившись и поглаживая ткань халата сказал Хель. - Но, брат, - опуская руку с плеча вымолвил Хмель, его кадык дёрнулся, а улыбка превратилась в неясную линию. Хель, не дожидаясь дальнейших слов брата, положил ему одну из рук на лицо, а другую зажал недалеко от груди, глаза вновь заслезились. Рука Хмеля невольно сжалась, только сейчас он полностью осознал, насколько попал. А драма, что была устроена братом, оказалась прелюдией, которая полностью лишила его возможности отступить. Хмель неуверенно положил одну из рук на плечо, а другой дотронулся лица брата. И нежно коснулся его губ своими. Боясь, что он передумает, Хель сжал воротник с его стороны, пытаясь поймать его. Будто бы у того была возможность сбежать. Отвечая на поцелуй, Хмель аккуратно опустил руку под халат. Блёстки под ним осыпались, и рука застенчиво опустилась к соску. Хель вздрогнул, промычав что-то невнятное брату, но не отступил. В волнующем процессе Хмель решил - если и браться к этому делу, надо сделать так, чтобы недовольство его брата исчезло, но также не подписать договор на вечное рабство. Улетев в свои мысли, Хмель совсем забыл о брате, который требовал внимания, зло мыча. Библиотека – не самое лучшее место для этого, а потому они направились прямиком в комнату. Хель, немного придя в себя, понял ход размышлений брата. Хмель перевел взгляд на дверь, прикрыв место недалеко от своего уха. Совсем скоро он открыл дверь, и братья оказались в своей комнате. В комнате близнецов преобладали рыжеватые цвета, которые делали её яркой и теплой, а в дополнение к зелёному придавали по-настоящему летнюю атмосферу. Запах, доносившийся из открытых окон, отдавал цветами. Как только дверь была заперта, Хель сразу же потянулся к брату, но был остановлен. В следующее мгновение Хмель повёл его в сторону кровати и сбросил с них халат, и только тогда с ещё большей прытью возобновил поцелуй. Из-за такого напора Хель устало застонал, но вместе с сопровождающимися ласками на груди переменил стон на более мягкий и возбуждённый. Свет из окна за полузашторенными окнами медленно проникал в комнату, чтобы в последний раз озарить ее, прежде чем потухнуть. Шторы немного вздымались от ветра. За это время лучи успели осветить братьев, от чего блёстки на их теле засияли. Хмель впал в небольшой ступор от этой завораживающей сцены - всё это казалась ему словно одна из тех сказок, где были разноцветные картинки с гладкими линиями и сияющими искорками. Но наслаждаться этим зрелищем долго не позволили, ведь его уже давно с невероятным упорством пытались вовлечь в новый поцелуй. Хель опять был недоволен медлительностью своего брата. Оперевшись одной рукой о пресс, а другой о его руку, он опять вовлек его в поцелуй. Хмель будто бы оказался в оковах, убрав ладонь с его руки, он запустил ее в волосы. Потеряв точку опоры, они плюхнулись на постель, однако, не прекратили действие, а лишь вдохнули немного воздуха, чтобы продолжить. И пусть были сбиты мысли обоих, но в их головах была одна, что не терялась от этого жара. «Этого ли я хочу, нужно ли мне это?» Но реакция их тела была намного быстрее размышлений. Никто не сказал ни слова, оторвавшись от поцелуя. Немного отдышавшись, Хмель решил высказать свои мысли. - Хель, закончив, мы покончим с этим, - сказал он с усталостью и некой апатией в голосе. Привстав и оперевшись о подушку спиной, Хмель взял ствол в одну из рук и стал нежно тереть его. Слегка остывшее тело вновь нагрелось от его ласки. Хель прижал руки к телу и с едва слышимыми стонами смотрел на движения брата, но тут же его позвал голос: - Хель, ты собираешься вообще что-то делать? Если я правильно помню, это ты был тем, кто хотел этого, но кроме поцелуев ты хоть что-то вообще собираешься делать? – голос Хмеля был еще более уставшим, чем до этого, но в нём слышалось также и придыхание, хотя говорил это он не переставая терзать дальний от него сосок, от чего ответ от брата прозвучал, как невнятно звучащее "м" вперемешку с почти не слышными "ах" на вздохе. В ожидании ответа Хмель немного пощекотал рёбра, от чего Хель всё же ответил более внятно: - Ахааа, ах чтооахахах… что нужнааа - Попробуй сам, - недовольно сказал Хмель и отстранился. Хель согласился и нежно коснулся головки, слегка потёр её, в процессе немного поглаживая основную часть ствола, он делал это нежно, почти не применяя силы. Его старания, которые продолжались некоторое время, были в конце концов остановлены Хмелем. Несколькими сильными и быстрыми движениями, он смог наконец довести их обоих до конца. Хель почувствовал слабость. Он уже не мог сдерживать сладкого стона, через мгновение они кончили. Братья томно дышали от возбуждения и усталости, комната уже давно превратилась в небольшую парилку, а ночь почти сменяла сумерки. Закат кончился, комната потемнела, они опрокинулись на перину, устремив взгляды в потолок. Зачем это было - они не знали. Одному было противно от осознания того, что только что было, а другой путался в выводах, которые привели к этим желаниям. Оба без слов поняли, что это первый и последний раз. Они могли бы ещё долго самокопаться на эту тему, но стук в дверь и тихий мужской голос прервал их: - Молодые господины, мистер Литтл вернулся, вам стоит быть готовыми к вечернему чаю. И, под монотонное эхо уходящего слуги вечер двух братьев закончился.