За пределами баскетбольной площадки

Антон устало плетется в свою комнату, еле переставляя ноги. Неделька выдалась что надо: из-за приближающихся соревнований тренер гонял их по площадке, как гепард газелей, еще и в университете начались семинары, на которых происходила настоящая экзекуция за неверные ответы. У Антона были с этим особые проблемы, потому как на парах он звучал как человек с нарушением речевого развития. Парень просто надеялся, что сможет закрыть сессию хотя бы на троечку. Антон дергает ручку двери, и та поддается. А ведь Димка сказал, что вернется только в девять. Однако, когда Шастун заходит в комнату, его встречает темнота. Он хмурится, и паника вновь поднимается откуда-то из глубин живота. Неужели их опять умудрились обокрасть? Они ведь только недавно поменяли замки. Антон бьет рукой по выключателю, лампы с противным скрежетом загораются, и парень с облегчением обнаруживает комнату в целости и сохранности. Однако Димы нигде нет, и первокурснику приходит в голову мысль, что Позов просто ушел в уборную. Он скидывает грязные кроссовки, бросает рядом со шкафом спортивную сумку и идет к своей кровати, одновременно снимая с себя куртку. И только Антон хочет сложить верхнюю одежду на перекладину лестницы, как видит чью-то ногу, высовывающуюся из-под одеяла на верхнем ярусе. — О, ебать кто объявился. Лёха, ты че, живой, что ли? — восклицает Антон и смотрит на нос и щеку, которые проглядываются через щель бортика. Леша что-то бурчит, но Шастун его не понимает и задает другой вопрос: — Ты где шлялся-то? Мы уж думали твою жилплощадь в аренду сдавать. Сосед начинает бурчать громче, но Антон все равно ничего не может разобрать. Он улыбается, (не)состояние Леши его очень забавляет. — Ну это ясно, да, — кивает Шастун, будто бы соглашаясь с парнем. — А сюда ты как попал? Мы ж замки поменяли. У Леши, видимо, заканчиваются силы после долгой проникновенной речи, он просто переворачивается на другой бок и продолжает спать дальше. — Лех, какой ты все-таки чудной человек, — с улыбкой произносит Антон, опускаясь на кровать и бросая взгляд на Лазарева, который неизменно встречает его самовлюбленной усмешкой.

***

Антон долго топчется в раздевалке, долго переодевается, долго моется в душе и долго проверяет сообщения в телефоне. Он ждет, пока все их товарищи по команде наконец-то уйдут, и они с Арсением останутся наедине. В последнее время им все реже удавалось побыть вдвоем. Из-за напряженного графика они редко оставались после тренировок, даже прогулки до общаги стали короче, а все предложения Антона сходить куда-нибудь вдвоем рубились Поповым на корню. В такие моменты Шастун поджимал губы и молчал, потому что Арсений не удосуживался даже объяснить причину своих отказов. — Ладно, пацаны, до понедельника, — кидает Попов на прощание, когда Антон только надевает футболку. Илья, Саша и Юра, последние оставшиеся в раздевалке парни, пожимают руку Арсению, и капитан скрывается за дверью. Шастун тупо смотрит на дверь и не может понять, что произошло. Арсений всегда ждал Антона, всегда провожал его до общаги, а тут без объяснений просто ушел. Первокурсник хмурится, бросает взгляд на парней, у которых разгорелся спор о «Скайриме», и берет в руки телефон, открывая переписку с Поповым.

Антон Шастун 20:43 И куда ты свалил?

Арсений сразу читает сообщение и быстро отвечает на него: Арсений Попов 20:43 Жду тебя у выхода Шастун облегченно выдыхает и улыбается, а внутри разливается приятное тепло. Попов его не кинул, он ждет. Антон быстро одевается, закидывает вещи в сумку, прощается с ребятами и идет на выход. Пока первокурсник шагает по коридору университета, он думает над тем, зачем, собственно, Арсений разыграл весь этот спектакль. Нельзя было дождаться Антона, что ли? Шпион хуев. Когда Шастун выходит на улицу, он ежится от ветра и пытается разглядеть во мраке фигуру баскетболиста. Арсений выплывает из тени, как какой-то маньяк, и этим пугает Антона. — Блять, Арс, нельзя быть менее криповым? — бурчит первокурсник и подходит к капитану. — Боишься меня, что ли? — улыбается Попов и начинает идти. — Еще чего, — фыркает Антон и следует за старшекурсником. Они выходят на главную улицу, а потом резко сворачивают вправо. Первокурсник хмурится и непонимающе смотрит на Арсения. — Ты куда меня ведешь? Общага в другой стороне, — говорит Шастун и едва поспевает за шустрым Арсением. — Увидишь, — усмехается Попов и поправляет лямку рюкзака. — Нет, ты все-таки маньяк, — хмыкает Антон, толкая парня плечом. — Хочешь меня в переулок завести и изнасиловать? — Зачем тебя насиловать, ты и так мне даешь, — смеется Арсений, и Шастун на минуту задерживает взгляд на красивой улыбке капитана. — Так куда мы идем? — опять спрашивает любопытный первокурсник. Попов снова улыбается и сворачивает во двор, к крыльцу какого-то дома. Антон молча смотрит на то, как старшекурсник прикладывает ключ к домофону и впускает его в подъезд. Они поднимаются на лифте до шестого этажа так быстро, что Шастун даже не успевает подумать, а не заняться ли им сексом прямо в кабине лифта. Когда они выходят, Арсений открывает дверь одной из квартир на этаже. — Ты здесь живешь? — спрашивает Антон, разуваясь и рассматривая убранство скромной прихожей. — Да, снимаю, — отвечает Арсений и стягивает с плеч куртку. Шастун смотрит на него, на лице первокурсника расцветает лукавая улыбка, и он кидается на Попова с жадными поцелуями. Арсений отвечает и подставляется под ласки Антона. Сегодня можно не торопиться, их никто не потревожит и не застукает, поэтому Шастун наконец-то может себе позволить подразнить старшекурсника. — Где душ? — спрашивает Антон, стягивая с Арсения толстовку. Попов дышит сбивчиво и просто тычет куда-то за спину Шастуна. Первокурсник толкает Арсения в указанном направлении, пару раз ударяет баскетболиста и ударяется сам о дверные косяки, но все-таки находит ванную и тянет туда Попова. Пока Арсений настраивает воду в душе, Антон выцеловывает спину и лопатки капитана, поднимается к шее и оставляет болезненный багровый засос. — Эй, — восклицает Попов, потирая место укуса и поворачиваясь к Шастуну, — аккуратнее. Я тебе не шашлык. — Правда? А почему ты тогда такой аппетитный? — кокетничает Антон, на что Арсений закатывает глаза. Они настолько привыкли трахаться в душе, что первокурснику не мешали ни назойливые капли воды, стекающие на глаза, ни неудобные позы, от которых болели спина и ноги, но было что-то в том, как Арсения вжимало в стену, когда Антон вбивался в него, или в том, как капли воды разбивались о бедра Попова, или в том, как поднимался пар от их разгоряченных тел. Но Антон хотел большего. Хотел, чтобы это был не просто быстрый перепих в ванной, а полноценный секс с прелюдиями и лаской. Шастун сел на корточки и уперся коленями в бортики. Он был сильно возбужден и взволнован тем, что собирался сделать. Первокурсник поднял глаза и посмотрел на Арсения, который задержал дыхание от предвкушения. Антон облизнул губы и взглянул на полувставший член Попова. Шастун аккуратно провел рукой по всей длине, поглаживая большим пальцем головку, а потом взял ее в рот. Антон боялся, что ему будет противно от вкуса или запаха потного после тренировки Попова, но Шастун чувствовал лишь воду, гладкую упругую кожу головки и солоноватый привкус смазки. Антон вырисовывал восьмерки, старался заглатывать член полностью, но, как только он продвигался дальше, Шастун сразу начинал задыхаться и отстранялся. Но Арсений не жаловался, его, наоборот, распаляло то, как неопытный Антон старался доставить ему удовольствие. Шастун долго не церемонился, пока тащил Попова в комнату, только громко матерился из-за тупой расстановки мебели в квартире Арсения: «Блять, нельзя было шкаф поставить куда-нибудь в другое место?». Не без синяков и царапин парни добрались до кровати. Антон повалил Попова на спину и стал вылизывать его шею, при этом массируя мошонку. Арсений плавился под чувственными касаниями первокурсника и тихо стонал. Антон долго растягивает Попова, потому что ему нравится, как Арсений дрожит и извивается в его руках. Шастун хочет помучить парня, но капитан цепляется ногами за бедра Антона и тянет на себя, заставляя тереться о кожу партнера, и первокурсник больше не может сопротивляться. Он вставляет член в Арсения до упора, до шлепка бедер, переплетает их ноги и начинает чувственно и медленно двигаться. Пот стекает со лба и падает на грудь Попова, кожа покрывается мурашками от жара, наслаждения и едва сдерживаемых стонов. Антон смотрит на то, как Арсений приоткрывает рот и закатывает глаза, целует его подбородок и старается войти в него еще глубже. Первокурсник думает, что это уже не секс. Они занимаются любовью. В какой-то момент в голове Шастуна пролетает мысль, что он хочет быть с этим человеком. Иметь возможность целовать его, трахать, любоваться им, когда ему вздумается, а не когда за ними никто не наблюдает. Хочется иногда шлепнуть по заднице за его дурацкие выходки на площадке или укусить за очередной подкол. Хочется всего Арсения, а не только между восемью и девятью пятьюдесятью по понедельникам, средам и пятницам. Арсений гортанно стонет, сминая руками простыни, Антон чувствует, как по его животу расплескивается сперма и Попов сжимается вокруг него. Шастун ускоряется, вытаскивает член и кончает на живот и грудь Арсения. — А теперь ты кончил, не притронувшись к своему члену? — удивляется Антон, на что получает усталую довольную улыбку. — Ага, — кивает Арсений и стирает сперму влажными салфетками, так удобно лежащими на прикроватной тумбочке. Антон смазано целует Попова в щеку и ложится рядом. Он чувствует себя счастливым и даже позволяет себе поводить пальцами по голой груди Арсения, вырисовывая на ней непонятные узоры. — Почему ты сразу не сказал, что у тебя есть свободная квартира? — мурлычит под боком Антон, рассматривая профиль капитана. — Я не вожу сюда кого попало, чтобы потрахаться, — отвечает Арсений, приводя в порядок сбитое дыхание. — Ну да, лучше трахаться с кем попало на улице, — усмехается Шастун и хватает баскетболиста за подбородок, заставляя посмотреть на себя. Антон рассматривает красивое молодое лицо, улыбчивые глаза и влажные от поцелуев губы и целует Арсения нежно и чувственно. Шастуну кажется, что ему становится трудно дышать из-за переполняющего его щекочущего чувства в груди.

***

Антон считал, что вся его жизнь крутится вокруг баскетбола и всего, что с ним связано. Он ходил в школу ради секции по баскетболу, шел гулять ради того, чтобы сыграть на новой площадке, которую построили во дворе Барса, учился он на четверки и пятерки, только чтобы мама не запретила играть. И в университет поступил он ради баскетбола, однако родителей Антон убедил совершенно в другом. — Привет, сынок. Как дела? Как учеба? — спросила бодро мама, когда Шастун взял трубку субботним утром. Антон еле разлепил глаза, зевнул, прикрыв рукой трубку, и устало ответил: — Привет, мам. Да все нормально. Вы как там? — Ты еще спишь, что ли? У тебя разве нет сейчас пар? — недовольно поинтересовалась она, услышав хриплый голос парня. — Нет, мне к третьей, — соврал он, одной рукой удерживая телефон, а другой включая электрический чайник. — Я хотела спросить, ты когда к нам собираешься приехать? Мы скучаем по тебе с папой. Хоть бы звонил, а то, как уехал, так всё, пропал. Шастун прикусил язык, чувствуя, как щеки начинают пылать от стыда. С этими тренировками и парами он совсем забыл о родителях и своем родном городе. Он каждые выходные думал о том, чтобы приехать к матери и отцу, но каждый раз переносил приезд на следующие выходные и даже не заметил, как наступил ноябрь. — Прости, мам. Я правда замотался, эта учеба… — залепетал Антон, пытаясь найти хоть какое-то оправдание своему тупому поступку. — Ничего, мы все понимаем. Может, приедешь на следующей неделе? Как раз у папы день рождения, бабушка с дедушкой придут, — сказала мама, и Шастуну очень захотелось приложиться головой о холодильник, раз этак двадцать. Антон прекрасно помнил, что у его папы был скоро день рождения, но на следующей неделе начинались отборочные. Парню необходимо там быть, ведь эти соревнования — это именно то, к чему он шел на протяжении полугода, и, возможно, отец бы все понял и не злился бы на сына за то, что тот пропустит его день рождения, если бы не одно «но». Родители Антона не знали, что он записался на секцию по баскетболу. Они бы ни за что не отдали парня в этот университет, если бы пронюхали, что Шастун опять возьмется за свое. Сколько было криков, когда парень не смог сдать ЕГЭ по биологии, а сколько споров из-за безумной страсти Антона к баскетболу. Парень тогда решил, что не будет рассказывать родителям о том, что он снова записался на баскетбол, ради их же блага. Он не хотел ссориться с родителями, он любил их и был благодарен тому, что они смогли ему дать, но у Антона был свой путь и своя жизнь, которой он хотел распорядиться по-своему. — Я постараюсь, — уклончиво ответил Шастун. — Позвоню на следующей неделе. — Хорошо, — ласково произнесла женщина. — Ну что, у тебя друзья появились? Антон усмехнулся. Да, есть у него один «друг», но маме он рассказал только об Алисе, Диме, Леше и недавнем погроме в комнате. Они разговаривали еще десять минут, прежде чем попрощались, и Шастун пообещал обязательно позвонить матери. Антон лежал на кровати и чувствовал себя дерьмом полнейшим. Он ненавидел врать родителям, тем более так крупно. Они ведь не виноваты в том, что Шастун сам так жестко проебался, когда… Раздался звук пришедшего уведомления. Парень потянулся за телефоном, открыл приложение и увидел сообщение от Алисы. Алиса Белкова 10:12 Отметила тебя на паре Давай сегодня нажремся? Антон улыбнулся. Он обожал эту девушку.

***

Алиса и Антон сидели в каком-то захудалом баре, находившемся на отшибе города, но имевшем сносные для студентов цены на алкоголь, и пили ром. Разговор поначалу не клеился, они перекидывались пустыми фразами вроде «Сегодня политолог был та-а-а-акой злой», «Нахуя они ставят четвертые пары в субботу?» или «Лев Николаевич опять кучу домашки задал», но спустя пять шотов Алиса начала виснуть на Шастуне и затирать ему, как ей повезло, что они учатся в одной группе. Антон улыбался и смеялся над подвыпившей девушкой, но пару стопок спустя он сам распускал нюни на ее плече. Постепенно беседа перешла к теме личной жизни, и Шастун не упустил возможности поинтересоваться, как обстоят дела с Олегом. — Да что говорить? — вздыхает Алиса, теребя в руках салфетку. — Сходили на пару свиданий и всё. Шастун медленно поднял брови в удивлении, точно как ленивец из «Зверополиса», и нахмурился, пытаясь сконцентрировать расплывающийся взгляд на девушке. — В смысле? Я думал, у вас все серьезно, — сказал Антон, и ему даже стало как-то обидно за Алису. Баба-то огонь! — Да я сама не знаю, вроде и так, и этак к нему подкачу, намекаю, подмигиваю, — раздраженно говорит одногруппница и щипает салфетку. — Антон, у меня уже нервный тик начался, я уже заебалась ему глазки строить! А он ни в какую! Всё мне о звездах рассказывает, цветы носит. Не парень, а одуванчик божий. А я уже устала в кино ходить и по ресторанам, я же даже пиву в падике с шавухой рада, зачем мне все эти киношные ухаживания? Я трахаться хочу! Шастун оборачивается, надеясь, что никто не услышал крик души девушки, но Алисе было все равно. Она обиженно дула губы и мучила салфетку, от которой не осталось практически ничего. — Не подумай, что я какая-то шаболда, — продолжила она, подняв глаза на парня. — Просто уже почти два месяца прошло, а он все меня таскает по галереям и выставкам. Но я же не художественный, блять, критик. Алиса выпивает еще одну стопку и морщится. Антон согласно кивает и кусает дольку апельсина, который за последние месяцы успел стать его любимым фруктом. — Может, он с тобой так таскается из-за того, что произошло на вечеринке? Боится тебя напугать и всё такое? — резонно заметил Шастун, даже в таком состоянии он умудрялся мыслить логически. — Возможно… — задумчиво протянула девушка. — И что мне делать? — Как что? Брать всё в свои руки, — махнул конечностями Антон, чуть не ударив какого-то мужчину, направлявшегося в туалет. — Сними квартиру, устрой романтический ужин, раз он такой дохуя сентиментальный. Алисе идея понравилась, и она мысленно сделала пометку проверить стоимость съемных квартир в интернете. — А у тебя как на личном фронте? — переключилась девушка, придвинувшись ближе и с любопытством смотря на Антона. — Ничего, — пожимает плечами Шастун. — Ой, да не пизди. Я же вижу, как ты ходишь по универу и лыбу тянешь. Давай колись, — толкает она парня в плечо. Антон глядит на хитро ухмыляющуюся одногруппницу, думает об Арсении и не может сдержать улыбку. Шастун знает, что лжец он отвратительный, поэтому капитулирует тут же. — Ладно, — вздыхает он и опускает взгляд. — Есть один человек, который мне нравится. — Та-а-ак, — тянет Алиса, расплываясь в улыбке. — А у этого человека есть имя? — Я этого не скажу, — твердо говорит Антон. — Окей, — поднимает она руки в защитном жесте. — У вас всё серьезно? Шастун молчит, не зная, как ответить на этот вопрос. Они никогда не говорили с Арсением о сути их отношений, есть ли они вообще, но у Антона замирало сердце каждый раз, когда Попов смеялся над его шутками, а в груди разливалось тепло при виде Арсения. — Думаю, да, — отвечает Шастун и удивляется своим словам. Он сказал это вслух. Назад дороги нет, теперь точно. Но Антон уверенно смотрит на Алису и говорит: — Я в этом уверен. Девушка молчит, но улыбается ему так солнечно, что Шастун начинает сам верить в свои собственные слова.

***

Последняя тренировка перед соревнованиями. Антона трясло от предвкушения. Он выкладывался на полную — старался больше забрасывать мячей, быстрее добегать до своей позиции, делать больше подборов. Ему было важно, чтобы тренер обратил на него внимание, чтобы выпустил его на площадку. Шастун хотел играть, а не протирать штаны на скамейке запасных, но спорить с Анатолием Михайловичем было бесполезно. — Завтра встречаемся здесь ровно в девять часов. И чтобы без опозданий, Пучков! — сказал тренер и ткнул пальцем в баскетболиста, который умудрился в прошлом году проспать важную игру. — Выспитесь, отдохните, вещи подготовьте заранее. Документы, кроссовки, форма, сменная одежда — попробуйте только что-то забыть. И, самое главное, боевой дух! И чтобы… — …без победы не возвращались! — проскандировали хором баскетболисты девиз тренера. — Молодцы, — кивнул довольный мужчина. — На сегодня свободны. До завтра. Парни попрощались с тренером и отправились в раздевалку, громко галдя и обсуждая будущую игру. Антон улыбался, слушая байки старшекурсников о прошлогодних матчах, и очень хотел тоже стать частью истории. Шастун стягивал с себя футболку, когда краем уха услышал вопрос Матвиенко: — Арс, а че ты уже какую неделю с засосами ходишь и даже не говоришь нам, кто у тебя появился. Баскетболисты как по щелчку пальцев переключились на интересующую, как оказалось, для всех тему. Антон напрягся и, хотя он был повернут спиной к присутствующим, у первокурсника складывалось ощущение, будто все взгляды обращены на него. — Никто у меня не появился, — небрежно бросает Попов. — Так, чисто секс. Кто-то одобрительно улюлюкает и жмет Арсению руку со словами «красавчик», «мужик», а кто-то стебется над капитаном команды, мол, самец нашелся. А Антон просто не смеет двинуться с места. Его сердце сжимается, он рвано выдыхает, а ощущения такие, будто ему в грудь руку по локоть сунули и выкрутили все внутренности. Он стискивает зубы, и, никому ничего не говоря, уходит в душ, хлопнув дверью. И плевать, что ведет себя как истеричка и ловит недоуменные взгляды парней. Тот, кому предназначался этот хлопок, и сам всё понял.

***

Теперь Антон ждет Арсения у входа. Он упрямо сидит на лавочке, хотя задница уже примерзла к деревянной поверхности, и Шастун рискует заработать себе простуду или еще что похуже. Но парень лишь нервно дергает ногой и ждет, пока выйдет виновник его плохого настроения. Попов неторопливо спускается по лестнице и направляется в сторону дома, как подлетает Антон и больно пихает его в грудь. Арсений смотрит на него непонимающим взглядом и недовольно спрашивает: — Ты что делаешь? — Что это за хуйня сейчас была в раздевалке? — зло шипит Шастун и больно перехватывает Арсения за руку. — Что? — переспрашивает Попов и пытается выпутаться из хватки Антона. — «Чисто секс»? Это так ты называешь наши отношения? — восклицает первокурсник и заставляет Арсения посмотреть ему в глаза. — А что еще? — усмехается Попов, подчиняется воле Шастуна и заглядывает в его глаза. Антона будто ледяной водой окатили, когда во взгляде Арсения он видит негодование. Попов вдруг становится для него чужим человеком. Первокурсник отпускает его руку и пятится назад, не отводя глаз от стоящего перед ним парня. Шастуну кажется, будто он ошибся и это какой-то незнакомец, а не Попов. Это не тот Арсений, которого Антон целовал тогда на площадке. Это не тот Арсений, который флиртовал так, что хотелось его придушить. Это не тот Арсений, который постоянно кидал вызов Антону не для того, чтобы его выбесить, а чтобы сделать Шастуна лучше. Антон смотрел на незнакомца, который глядел на него в ответ с безразличием и будто бы раздражением, вызванным тем, что Шастун тратил его время на какую-то ерунду. Но как так можно? Как Арсений может смотреть на него так, когда Антон чувствует жгучую необходимость всегда быть рядом с Поповым? Как можно называть их отношения «чисто секс», когда Шастун благодаря Арсению узнал, что такое любить? — Забери слова обратно, — хрипло говорит Антон, сжимая кулаки. — Это не просто секс. — Нет, не заберу, — качает головой Попов. — Мне не нужны отношения. — А мне не нужно, чтобы мною пользовались. — Ладно, тогда на этом всё, — отвечает Арсений и поправляет воротник пальто. — В смысле «на этом всё»? — хмурится Антон и вглядывается в лицо Попова. — Мы больше не будем продолжать трахаться, — объясняет старшекурсник. — Что? И это вот так ты проблемы решаешь? Антон снова кидается на Арсения, хватает его за грудки и рассматривает лицо Попова. Он пытается найти в его глазах хотя бы намек на шутку. Это ведь все розыгрыш, и сейчас из кустов вылезет парень с камерой. Но капитан спокоен, даже слишком. В его взгляде читается холод и пренебрежение, и он цепляется за руки Шастуна. — Мне не нужны отношения, — снова повторяет Арсений. — Твои проблемы, если ты не умеешь разделять секс и чувства. Первокурсник до зубного скрежета хочет приложить Попова головой о какое-нибудь дерево. Хочет его ударить, разбить нос и заставить пожалеть о своих словах, но Антон этого не делает. Он медленно разжимает пальцы, опускает взгляд и молча уходит. У Шастуна черная дыра в груди, а с неба падает первый снег.