За пределами баскетбольной площадки

Антон втягивает плотный затхлый воздух, ощущая запахи пота, пыли и влажного деревянного пола, не успевшего высохнуть после уборки. Многим этот запах показался бы противным, у кого-то бы вызвал приступ кашля, но у Антона этот запах ассоциировался с чем-то родным. Когда он был еще мальчишкой, папа водил его посмотреть на дружеские матчи, проходившие между школами, а потом и на секцию записал. Шастун прекрасно помнит, как в шесть лет впервые взял в руки мяч и больше не отпускал. Это была любовь с первого взгляда, с первого удара и первого броска. Антон понял, что он был рожден для баскетбола, как только нога коснулась потертого пола спорткомплекса в его маленьком городке. Теперь Антон прочно стоит на дешевом, но уже профессиональном паркете спортзала в Питере, и не может поверить, что будет бороться за первенство института в финале. Он оглядывает забитые битком трибуны людей, которые пришли посмотреть на его — его! — игру, видит таблоид с нулевым счетом, горящий красным неоном, и смотрит на парней, собравшихся плотным кольцом вокруг тренера, словно пугливые утята, жмущиеся к матери. Но Анатолий Михайлович тоже в растерянности, потому что организация как всегда на высоте, и никто не знает, во сколько начнется матч. Шастун бросает короткий взгляд на Арсения, тот, будто почувствовав, посмотрел на парня в ответ, но первокурсник успевает отвести взгляд. После признания Антона они так ничего и не обсудили, хотя вроде бы сказано было в лоб, но Попов как-то ловко перевел тему, а первокурсник и не настаивал. А надо было. Но разводить драму перед соревнованием совершенно не хотелось, поэтому Антон закрыл на это глаза, а Арсений играл в молчанку. Все у нас классно, и никто никому не признавался в любви. И все было классно — поцелуи, объятья, секс. Антон и подумать не мог, насколько тактильным может быть их капитан. Он ластился, как котенок, лез целоваться, комплименты делал, Шастун краснел, как пятилетний мальчишка от шуток взрослых о сексе на застолье, но ни в чем парню не отказывал. Все бы ничего, если бы иногда между ними не повисало напряженное молчание, которое как бы намекало «здесь — вставить разговор о чувствах», но слова застревали в горле, и Антон благополучно решил подыгрывать Арсу до поры до времени. Шастун снова сделал вздох и закрыл глаза, стряхивая все лишние мысли. Сейчас необходимо сосредоточиться на самом важном, а с остальным он разберется потом. Антон открыл глаза и взглянул на соперников. Если в прошлый раз Шастун верил в непоколебимую победу, то теперь понимал Арса на все сто — они не выиграют. И это было не нервным сомнением или страхом, а объективным фактом. Их силы, учитывая потери в последней игре, были не равны, команда противника намного опытнее, быстрее, сильнее. Тупая удача и Арс, возомнивший себя супергероем, больше не придут к ним на выручку, хотя бы потому что лимит на этом закончился. Теперь нужно делать все самим, и в голове промелькнула мысль о жуке-навознике, который своими маленькими лапками медленно, но верно катит по земле огромный ком говна. Именно так и чувствовал себя в этот момент Шастун. Из толпы зрителей, занимающих лучшие места на трибунах, отделилась девушка, быстрым шагом направившаяся в сторону их команды. Антон напрягся, когда она подошла к Арсению, и не сразу смог узнать в ней ту самую Валю. Шастун нахмурился. Ослепленный собственным счастьем, Антон совсем позабыл о ее существовании и теперь пристально наблюдал за тем, как девушка виснет на плече Попова, который пытается стряхнуть с себя ее длинные цепкие руки. Антон бросает на Арсения недовольный взгляд, но капитан лишь виновато поджимает губы, мол, понятия не имею, что она тут забыла, я ее не звал. Шастун подходит ближе и приторно улыбается Вале. — Привет. Девушка отстает от Арсения и в удивлении распахивает глаза, тушуется и делает пару шагов назад. Видимо, вспомнила свое первое впечатление о парне. — Привет, — неуверенно тянет Валя, бросая многозначительный взгляд на Попова. — Валя, ты помнишь Антона? — спрашивает Арсений, словно не замечая сконфуженный вид девушки. — Да, помню, — робко кивает Валя. Повисает неловкое молчание. Девушка ждет, пока Антон оставит их одних, и Шастун надеется на то же самое, всем своим видом показывая, что он не отступит. — Я пойду, займу себе место. Увидимся, Арс, — наконец-то сдается Валя. Брюнетка клюет Попова в щеку, а у Шастуна руки чешутся дать ей по губам, чтобы чужое не трогала. Как только девушка уходит, Антон скрещивает руки на груди и молча требует объяснений. Арсений ведет его на выход из спортзала к туалетам, и, убедившись, что никого поблизости нет, говорит: — Мы не встречаемся, — сразу поясняет Арс, а потом тяжело вздыхает. — Я не могу от нее избавиться. Объяснял, что она не в моем вкусе, а ей плевать. — И что, ты теперь будешь с ней при мне сосаться? — возмущается Шастун, скрипя зубами. — Нет, но я не знаю, как ей объяснить, что она мне не нужна. Антон, я правда не знаю, — Арсений хватается за голову и чешет затылок, кусая губы и отводя взгляд. Антон видит, в каком отчаянии сейчас Попов. Он переживает, что первокурсник может не поверить ему, бросить его или устроить сцену ревности к этой Вале. Но Шастун хоть и ведет себя иногда как ребенок, но в одном он уверен точно — Арсений принадлежит только ему одному. И это даже не самомнение, это — факт, как и то, что небо голубое, а трава зеленая. Антон улыбается уголком губ, наблюдая за мечущимися из стороны в сторону глазами Попова, отчаянно пытающегося придумать, как выкрутиться из этой ситуации, и хватает парня за шею, притягивая к себе. Шастун целует Арсения в порыве нежности, стараясь показать, что все в порядке, он ни капельки не сомневается в словах Попова, и шепчет в губы: — Мы обязательно что-нибудь придумаем. Арсений благодарно смотрит на Антона и мягко улыбается, всем своим существом показывая, что он чувствует. Шастун облегченно вздыхает, осознавая, что ему не нужны слова, чтобы понять, что Попов его любит. Они возвращаются в спортзал с глупыми улыбками на лицах, но, когда видят грозный пронзительный взгляд тренера, вспоминают, что они вообще-то приехали сюда не лясы точить, а играть. Антон и Арсений присоединяются к остальным в разминке и завистливо поглядывают на мускулистых крепких парней на другой стороне площадки. — Мы не вывезем, — вздыхает тихо Вадим, наблюдая за тем, как один из соперников делает аккуратный слэм-данк. Антон поджимает губы. Полуфинал для них был сокрушительным — из-за проблем с сердцем выбыл Макар, Костю тоже пришлось посадить. Из основного состава остались только Сережа с Арсением, а новенькие (кроме Антона, конечно) к такому подарку судьбы были не готовы. Парни начинают шушукаться. — Отставить разговоры, — громко командует Анатолий Михайлович и строго оглядывает ребят. — Вы так говорили и на прошлых играх. Сопли распускать будете дома, а сейчас собрались и бегом марш три круга. Команда послушно поворачивается вправо и пробегает мимо трибун, с которых за ними наблюдают заинтересованные зрители. Антон расправляет плечи и вытягивается под любопытными взглядами. Слова тренера вселили хоть и крохотную, но уверенность, и Антон, как истинный представитель петушиных, не покинет эту площадку, пока не покажет всю красоту своего оперения. На разыгрывании мяча им удалось взять реванш, и Шастун почувствовал прилив сил, однако эта воодушевляющая уверенность в себе не помогла ему удержать мяч. Соперники ловко выбили его из рук и резво атаковали кольцо, заработав первые очки. Зрители ликовали, и Антон сразу понял, за кого болели трибуны. Арсений раздвинул большой и указательный палец, намекая на комбинацию «врата», и Антон ему кивнул, мол, понятно. Однако для Юры этот жест либо был неочевиден, либо он пропустил команду мимо ушей, поэтому как идиот болтался у кольца, в то время как Арс ждал его поддержку наверху. Из-за этого комбинация сорвалась, а противники опять остались в выигрыше. Так продолжалось на протяжении всей первой четверти. Антон не мог сказать точно, в чем была причина их проеба — либо в запасных, которые, как пугливые кролики, бегали по площадке и не знали, что делать, либо в сильных противниках, либо все вместе. Шастун бросал отчаянные взгляды на Попова, но тот лишь качал головой. — Парни, соберитесь! — наставлял их тренер во время тайм-аута. — Усов, ты еще не проснулся, что ли? Какого хера ты греешь место под кольцом, когда тебе нужно быть на штрафной?! Юра что-то промямлил, опустив взгляд в пол и не смотря на разгневанного Анатолия Михайловича. Тренер раздраженно выдохнул, потер лоб и обратился к Арсению: — Давай с дуги попробуем. Попов кивнул, и они попробовали. Попробовали и провалились. Сережу, который должен был забивать трехочковые, заблокировали наглухо. Он не смог дать передачу, просто потому что не видел за защитником ни Игоря, ни Арсения. Макаров потом будет еще неделю шутить о том, что наконец-то у Сережи была хоть какая-то интимная близость, а то от постоянной дрочки у него настолько гладкие руки, что мяч соскальзывает. Матвиенко, конечно же, пошлет его нахуй, но не обидится. А комбинация не удалась. Арсений пытался сравнять счет как только мог — и под кольцо лез, и со штрафных бросал, и пасы давал. Антон тоже старался ему помочь, но вдвоем против целой команды они были бессильны. Игорь и Юра хоть и из кожи вон лезли, но больше мешались под ногами, чем что-то делали, Сережа взял на себя всю защиту и на середине четверти совсем выбился из сил. Соперники будто назло не потели, не уставали и легко отражали все атаки. Шастун нервничал, кусал губы, наблюдая за тем, как на таблоиде неоновое красное число растет не в их пользу. Он переводит взгляд на Арсения, тот тоже напряжен, и вера в победу рушится с каждой минутой. Антон решает предпринять последнюю попытку вырвать очки и готовится к атаке. Арсений передает ему пас, ожидая, что Шастун вернет ему мяч, но Антон этого не делает. Вместо этого первокурсник мчится со всех ног вперед, ловко обводя защитников, и приближается к кольцу. Осталось всего два шага, и он берет в руки мяч, чтобы забросить снизу, однако один из противников появляется откуда-то сбоку и на полной скорости врезается в первокурсника. Антон успевает прыгнуть, и парень ударяет его локтем в ребра и бедром в колено. Шастун слышит хруст и падает, протирая своим телом добрых два метра площадки. Антон морщится, шипит, ощущая жар трения, и пытается подняться. Соперник, который в него врезался, протягивает ему руку, и Шастун опирается на нее, чтобы встать. Он осторожно наступает на ногу, на которую пришелся удар, и чувствует ноющую боль. Не сильную, но раздражающую. Арсений обеспокоенно смотрит на него, но Антон отмахивается, мол, все в порядке, на штрафные выйду. Шастун осторожно дышит, пока тащится к штрафной линии. На этот раз он не прикидывается, колено действительно болит, хотя он в жизни не признается в этом своим товарищам. Позже, после двух удачных штрафных, которые, к сожалению, дело никак не поправили, и замены Антона на Олега, первокурсник ковыляет к медсестре и просит у нее пакет со льдом. Та мотает головой — такого не держим — и дает какую-то мазь после того, как Шастун отказывается от осмотра. Не смертельно же, до свадьбы заживет. На площадке дела совсем плохи — экономисты уступают целые двадцать очков, и осталось всего пять минут. Антон с сожалением вздыхает, поглядывая на таблоид, и не смотрит в сторону трибун, чтобы не беситься еще больше. Парни делают, что могут, но этого оказывается недостаточно, и со счетом 71:43 противники одерживают победу. Антон ковыляет к своей команде, чтобы поддержать товарищей и поздравить команду соперников. Ему почти не жаль, что противники выиграли. Ему жаль, что их команда так глупо проиграла. Но Шастун не расстраивается — слишком много им везло в последнее время, чтобы судьба решила отдать им целый торт вместо маленького кусочка. Тренер сообщает, что через минут десять будет награждение, и наказывает, чтобы они не переодевались. Из ниоткуда возникает Валя, щебечет что-то Арсу про красивую игру и тупых соперников. Антон кривится. Зачем так оскорблять людей, которые по праву заслужили свою победу? Шастун уже подумывает встать и снова спугнуть назойливую девушку, но его ослепляет вспышка. — Ну что, опять впадешь в депру на неделю из-за проигрыша? — слышит он знакомый голос сразу после вспышки. — Пизда ты тупая, — ласково произносит Антон, улыбаясь Алисе, и пытается подняться со скамейки, чтобы обнять одногруппницу. — Да не вставай, калека, — игнорирует девушка оскорбление друга и подсаживается рядом, обнимая за плечи. — Ну ты как? Тон на этот раз серьезный, даже строгий. Алиса всматривается в лицо Шастуна, пытаясь считать малейшие оттенки его настроения, но Антон лишь усмехается. — Лучше всех. Шастун бросает взгляд на мелькающих на фоне Арсения и Валю, кусает губу и возвращается к подруге. — Смотри мне, — девушка показывает двумя пальцами на свои глаза, а потом переводит жест на Антона. — Я хочу вас всех сфотографировать на награждении, надеюсь, ты на этот раз не сбежишь. Шастун показывает ей средний палец и расслабляется, когда Валя прощается с Поповым и уходит. Он бросает на Арсения взгляд, приподнимая бровь, как бы спрашивая «Все в порядке?». Капитан отвечает ему легкой улыбкой и кивком, но Алиса замечает этот немой диалог и ухмыляется. — Я смотрю, вы помирились. Антон непонимающе смотрит на нее, а потом его озаряет. Он ведь так и не рассказал ничего подруге. — Типа того, — пожимает плечами Шастун, — мы… вроде как теперь вместе. Алиса устремляет на него шокированный взгляд. На ее лице сменяется куча эмоций, словно барабан в «Поле чудес», и стрелка останавливается на категории «злость». Она бьет его в плечо и хмурит брови. — Опять ничего мне не рассказал, чертила, — возмущается девушка, смахивая с плеча волосы. — Как? Когда? В каких позах? — Алиса морщится. — Хотя нет, это мне лучше не знать. — Ну, — тянет Антон, — это произошло после передоза Леши… — Что?! — округляет девушка и без того широко распахнутые глаза и открывает рот, чтобы произнести яростную тираду, но тренер подзывает команду к себе. Шастун мчится к своим товарищам, умышленно избегая взгляда разъяренной Алисы, так быстро, насколько позволяет его больное колено. Он встает в линейку и улыбается парням, бросает взгляд на Арсения и двусмысленно облизывает губы. Попов растягивает губы в счастливой улыбке, и Алиса бесстыдно портит все, запечатлев этот момент на камеру. Награждение проходит под пафосные бравады организатора соревнований, но Антон все равно с упоением слушает его речь, потому что заслужил эти слова, которые пусть и звучали неискренне, но для Антона они были важными. Серебряная медаль приятно оттягивает шею, и Шастун чувствует необыкновенный прилив гордости за самого себя. Пусть серебро блестит не так ярко, как золото, но оно авторитетно заявляет, что с ним шутки плохи. Антон пожимает руки своим противникам, вполне искренне улыбается и поздравляет с победой. Они позируют всей командой вместе с тренером сразу на несколько камер — кроме Алисы парней приехали поддержать родственники Вадима и Паши — и радостно принимают комплименты и поздравления от знакомых. Белкова, кажется, забывает об их разговоре и просит Юру запечатлеть их вдвоем на камеру, потом к ним присоединяется Олег, дальше — Сережа, Арсений, Илья, в конце концов, все это превращается в цирк. Матвиенко ворчит, что на всех фото глаза у него закрыты и просит сфотографировать заново, но Алиса закатывает глаза и объясняет, что не будет тратить зарядку на фотографии Сережи, где он притворяется беременным, запихав под майку мяч. В автобусе Арсений садится рядом с Антоном, и Шастун любезно предлагает один наушник с каким-то синтвейвом, потому что в последнее время стал угорать по такой фигне. Попов принимает наушник и жмется к парню ближе, откидывая голову тому на плечо, хотя расстояние провода позволяет Арсению сидеть, даже не касаясь Антона. Первокурсник улыбается, — он уверен, — как последний идиот, и смотрит в окно. Спустя полчаса пути Попов засыпает на плече Антона, больно придавливая своим весом, но Шастун не торопится менять позу. На телефон приходит сообщение от Алисы — пусть Антон и не надеется на то, что она забыла об их разговоре, и его ждет взбучка по приезде. Шастун закатывает глаза и не спешит ей отвечать, блокируя телефон. Он задумчиво потирает больное колено и прикрывает глаза, убаюканный музыкой.

***

На следующий день они c Димкой все-таки решают пойти в полицию. Антон нервно дергает ногой, сидя в коридоре отделения полиции, и поминутно издает тяжелый вздох. Все эти люди, слоняющиеся по коридору в форме, их каменные лица и недоверие во взгляде, будто бы он успел нарушить какой-то закон, заставляют Шастуна волноваться и сжиматься до размера горошины. Позов косится на него и закатывает глаза, не испытывающий никакого дискомфорта. Антон открывает рот, чтобы обратиться к Диме с очередным вопросом из разряда «Сколько мы уже здесь сидим?», но распахивается дверь напротив, и молодой сержант лет тридцати с хвостиком жестом просит их войти. Шастун заходит в кабинет, прихрамывая на правую ногу, и присаживается на стул. Дима садится рядом. — Я вас слушаю, — прочищает горло мужчина и устремляет взгляд на Антона. — Мы по поводу Алексея Кравченко, — начинает Позов, поправляя очки. — У нас есть свежая информация по его делу. Сержант меняется в лице, он понимающе ухмыляется и откидывается на спинку кресла. — Что с ним? — Он думает, что ему что-то подмешали в… наркотики, что привело к такой реакции, — подхватывает Шастун, не замечая, что сжимает ручки кресла до побелевших костяшек. — Он уверен, что раньше с ним такого не случалось, и это не может быть передозировкой. Сержант вздыхает, сцепляет руки в замок и упирает в них подбородок. — Что вы от меня хотите? Антон вскидывает брови. Что они хотят? Может, чтобы полиция делала, блять, свою работу? — Мы знаем, что эти наркотики он получил у кого-то из жильцов общежития, может… — Парни, — на выдохе произносит мужчина, прерывая Шастуна, — я понимаю, что вы беспокоитесь за своего друга, но мы ничего не можем сделать. Дело закрыто. Антон хмурится и смотрит на Диму, на лице которого нельзя прочесть ни одной эмоции. — Но как же… — пытается вставить свои пять копеек Антон, но его снова прерывают: — Давайте на чистоту. Алексей уже состоял на учете в наркодиспансере, преподаватели и администрация университета невысокого о нем мнения и не раз отмечали его проблемы с законом. С другой стороны, вы не можете утверждать со стопроцентной вероятностью, что наркотики, которые обнаружили в его организме, он приобрел у кого-то из студентов. У вас нет ни конкретных имен, ни доказательств. Увы, мы ничего не можем сделать. Антон поджал губы. — А если мы узнаем имя или найдем доказательства? Дима бросил на него недовольный взгляд. «Не лезь, идиот», — читалось на его лице, но Шастун не обратил на это внимание. — Даже если вы что-то обнаружите, это будут косвенные улики. Мы не сможем открыть дело заново, — покачал головой сержант. — Мой вам совет — не копайтесь в чужом грязном белье, вы лишь руки себе замараете. Студенты сдержанно поблагодарили мужчину и покинули отделение. На улице был трескучий мороз, а небо быстро окрашивалось в темные тона. Мелкими хлопьями шел снег. Шастун угрюмо пинал слипшийся комок снега и грязи, пока они шли к остановке, а Дима молча плелся рядом. Как он и предсказывал, эта встреча с сержантом ничего не дала. Леша лежал в больнице с почечной недостаточностью, а в полиции говорят о каких-то доказательствах и уликах, которых у парней попросту нет. — Шаст, не расстраивайся, — пытается подбодрить его Позов, неловко похлопывая по плечу. — Мы ведь знали, что так будет. Антон знал. Знал, но надеялся, что сможет как-то исправить ситуацию. Баскетболист остановился, вздернув вверх голову, и выдохнул сизый пар. — Я думал, что у Леши не было рядом близких, которые могли бы ему помочь. Дима поджимает губы, не зная, что ответить, но Антон продолжает свою мысль. — Но теперь я думаю, что некоторых людей просто нельзя спасти. Шастун смотрит грустными глазами на Диму, и Позов делает то, что никогда раньше не делал — он обнимает Антона.