За пределами баскетбольной площадки

Олег широкими шагами меряет комнату. Четыре шага от стены, завешанной черно-белыми фотографиями его прабабушки и прадедушки в позолоченных овальных рамках, покрытых слоем пыли, до серванта с фарфоровыми чашками и блюдцами, нетронутыми ни разу с тех пор, как этот сервиз им подарили. Когда-то в этой комнате жила его тетя, которая в последние несколько лет сильно болела и не могла даже встать с кровати, а два года назад скончалась. Стены долгое время хранили запах смерти и болезни, и Олег старался не заходить сюда, чтобы не пробуждать неприятные воспоминания о прошлом. Но теперь печальные события, произошедшие два года назад, волновали его в последнюю очередь, гораздо больше его беспокоили слова Алисы, утверждавшие о тайных отношениях с Арсением. Виновник происшествия сидел у двери, приложив руку к разбитой брови. Арсений следил за мельтешением Тимофеева, ожидая своей участи. Антон и Сережа, привалившиеся к стене между этими двумя, бросали нервные взгляды то на одного, то на другого. Часы с маятником раздражающе тикали и скрипели от старых несмазанных механизмов. Алиса, пасущая дверь, чтобы посторонние случайно не заглянули к ним на посошок, молча наблюдала за Олегом. Наконец, баскетболист остановился на середине комнаты, сделал глубокий вдох и посмотрел на Арсения. — Я жду объяснений, — холодным тоном сказал он, спрятав кулаки в карманы брюк. Попов потер переносицу, встал и посмотрел на Олега. — Это не то, о чем ты подумал. Антон сглотнул образовавшийся в горле комок. — А что это тогда было? — прорычал Олег, и Сережа дернулся в его сторону, чтобы Тимофеев снова не набросился на капитана. Арсений молчал. Он понятия не имел, как истолковать все правильно. Он до сих пор не знал, что именно сказала Алиса Вале, и боялся ляпнуть не то. Попов перевел взгляд на Белкову, которая, опустив глаза, напряженно жевала губу. Видимо, девушка тоже опасалась встревать в разговор. — Это моя вина, — подал голос Антон. — Я попросил Алису сказать это Вале. Олег удивленно уставился на первокурсника и издал истерический смешок. — Ты-то тут каким боком? — спросил Тимофеев, скрестив на груди руки. — Зачем тебе это надо было? Шастун краем глаза наблюдал за Арсением. Парень был напряжен и, не моргая, смотрел на Антона. Попов предостерегающе покачал головой, мол, не надо, не говори, но Шастун проигнорировал этот жест. — Валя не отлипала от Арса, вот я и попросил Алису… — Какого хуя это тебя вообще должно ебать? — со злобной ухмылкой продолжал Тимофеев. — Вы че, мутите, что ли? Возможно, Олег рассчитывал на то, что его товарищи по команде посмеются, начнут возмущаться или пошлют его на хуй, но он никак не ожидал увидеть пристыженных взглядов в пол и румянца на щеках. — Да ну нахуй, — пораженно выдохнул баскетболист, переводя взгляд с Арсения на Антона и обратно. Шастун смотрит на Попова, пытаясь прочитать его эмоции, но лицо капитана не выражает абсолютно ничего. Антон сжимает кулаки, колеблется еще секунду прежде, чем ответить: — Это правда. Тимофеев прыскает со смеху, закатывает глаза и облокачивается о стену. — Я просто поражаюсь, — выдыхает Олег, — как можно было придумать такую хуйню? Вы серьезно думаете, что я поверю в то, что вы вместе?! Вы меня за дебила держите, а? Тимофеев подскакивает с места. Глаза его наливаются кровью, ноздри раздуваются, и кулаки сжимаются до побелевших костяшек, но Шастун упирается руками парню в грудь и спокойно отвечает: — Успокойся, Олег. Я тебе не вру. — Вот я думал, ты умный парень, Шаст, — с досадой говорит Тимофеев. — Но сейчас какую-то дичь мне втираешь. Я понимаю, что Алиса — твоя подруга, и с этим козлом, — кивает баскетболист в сторону притихшего Арса, — вы подружились. Но, по-братски прошу, не лезь не в свое дело. Олег пытается отстраниться от Антона, но первокурсник хватает его за плечи и не дает приблизиться к Попову. — Я могу доказать, — горячо восклицает Шастун. Он делает один широкий шаг в сторону Арсения, двумя пальцами хватает за щетинистый подбородок, заставляя посмотреть на себя. Попов плотно сжимает губы, в голубых глазах плещется обида и боль. Он с мольбой смотрит на Антона, молча просит его не делать то, что он собирается, и где-то в груди Антона колет совесть, но Шастун и так зашел слишком далеко. Он наклоняется к капитану и оставляет целомудренный поцелуй на губах Арсения. Попов ему не отвечает, и Антону хочется кричать. Парень отстраняется, смотрит на побледневшего Попова и думает о том, чтобы упасть на колени и вымаливать прощение, но здесь не место и не время. Антон неохотно поворачивается к Олегу, который глядит на них с отвращением и презрением, и чувствует себя ужасно. Теперь он понимает Арсения на все сто процентов. — И что это за доказательства? Ты просто его засосал, — кривится Олег. — Но… — пытается ответить Шастун, но Попов все-таки решает подать голос: — Михалыч все знает, — тихо и бесцветно говорит Арсений, не поднимая взгляда. — Можешь ему позвонить. Тимофеев молчит, переваривая информацию. Антон удивленно смотрит на Попова, не ожидав такого поворота событий. Их тренер знал о том, что они встречаются? Олег скалится, но теперь он менее напряжен, чем был всего минуту назад. Он бросает взгляд на топчущуюся у двери Алису, ожидая ее подтверждения. Та молча кивает, сжимая предплечье левой руки, и пытается улыбнуться, сгладить острые углы, но Тимофеев все еще зол на нее. — Пиздец, — наконец-то комментирует Тимофеев, почесывая нос. — Извини, — неловко произносит Антон, — я, правда, не думал, что все получится вот так. — Думать — это не твое, — кидает Олег и быстрым шагом покидает комнату. Белкова смотрит на Шастуна испепеляющим взглядом и молча выходит вслед за своим парнем. Антон смотрит на Арсения, тот не шевелится и не подает никаких признаков жизни, уставившись в одну точку. Его бледное лицо выражает безразличие и бесконечную усталость, которая лежит глубокими мешками под глазами. Антон чувствует, что жестко проебался. — Пизда котенку, срать не сможет, — громко подытоживает Сережа, о существовании которого все забыли. Антон и Арсений испуганно оборачиваются на него, но Матвиенко лишь поджимает губы. Очень хочется курить.

***

Небо затянуло толстым одеялом из туч, и даже звезды не могли пробить эту толщу. Старый фонарь освещал дорогу с побитым асфальтом, лампочка постоянно мигала и будто бы даже попадала под ритм музыки, доносившейся из дома Олега. Тимофеев стоял на балконе, упершись локтями в перекладины, и поочередно выпускал из губ тонкие струйки сизого дыма. Он смотрел расфокусированным взглядом куда-то вдаль и задумчиво вертел сигарету между пальцев правой руки. Сзади раздался скрип двери, но Олег не повернулся, лишь стряхнул пепел с зажженной сигареты. Парень услышал доносившуюся из дома музыку и шорох шагов. — Еще есть? — тихо спросил Арсений, кладя руки на перекладины балкона и не смотря в сторону Тимофеева. Олег молча протянул пачку, тоже не удостоив взглядом капитана. Попов прикурил сигарету лежащими на подоконнике спичками и сделал затяжку. Ни он, ни Олег не курили уже около двух лет. Арсений вообще редко курил, руководствуясь привычками спортсмена, а Тимофеева тошнило от привкуса табака. Но сегодня все было иначе. — И давно? — спросил неожиданно Олег, повернув голову к капитану и внимательно уставившись на Попова. Арсений поджал губы, теребя в руках тлеющую сигарету. Он знал, что Олег спрашивает его не об Антоне. — С самого начала, — отвечает Арсений, решая не ходить вокруг да около. Тимофеев издает презрительный смешок и качает головой. — С самого начала, — повторяет Олег его слова. — И ты все это время молчал? Попов делает новую затяжку, чувствуя, как дым дешевых сигарет жжет легкие, но лучше пусть он чувствует жжение, чем холодные щупальца страха. — Я ведь всегда тобой восхищался, Арс, — горько произносит Олег. — Ты для меня был как старший брат, я всегда хотел быть похожим на тебя. У Попова сухость во рту рвет глотку, а поперек горла встает ком, который он тщетно пытается проглотить. — Но, оказывается, я тебя даже не знал, — шепотом заканчивает Тимофеев. Глаза Арсения становятся влажными. Он застывает в одной позе, сигарета все еще тлеет в его пальцах, ее кончик колышется на ветру, срывая сгоревший пепел. Он кружится по спирали и медленно падает вниз. — А как бы ты хотел, чтобы я тебе об этом сообщил? — отмирает наконец-то Арсений. — Олег, привет, классно поиграли. Я, кстати, гей. Арсений истерически смеется, но смех сухой и пропитан отчаянием. С глаз скатываются первые непрошенные слезинки. Олег пустым взглядом смотрит на капитана и делает последнюю затяжку. — Хотя бы так, Арс, — серьезно говорит Тимофеев, выбрасывая в окно окурок. — Хотя бы так. Попов снова замолкает, мокрые дорожки на щеках переливаются в свете, проникающем сквозь балконную дверь, но фальшивая улыбка так и застывает на лице баскетболиста. — Ты не представляешь, как часто я об этом думал, — шепчет Арсений, смотря куда-то в пол. — Сколько раз хотел рассказать вам всем, но… я не мог так поступить снова, не с вами, нет. Арсений мотает головой, как болванчик, и Олег морщит лоб, не понимая этого пьяного бреда. Он кладет руку на плечо Попова и крепко его сжимает, заставляя Арсения на себя посмотреть. У парня расширены зрачки, его захлестывают эмоции, глаза блестят от слез. — Арс, я не… — тут до Олега доходит, что происходит, и он судорожно пытается найти правильные слова: — Я не злюсь на то, что ты гей, чувак. Я просто… мне просто обидно, что ты мне этого не говорил. Ты чего, Арс? Успокойся. Но Попова захватывают эмоции, а из глаз хлещут слезы. Он пытается скрыть их за смехом, но это пугает даже больше. Прерывистый смех сменяется всхлипами, у Арсения начинается истерика, и Олег понятия не имеет, что нужно делать. Он притягивает капитана к себе, стискивает в объятьях и мягко хлопает по спине. — Тише, спокойно. Все хорошо, — шепчет Тимофеев бессмысленную чушь, но Арсений улавливает лишь отрывки слов, заглушенных его собственным завыванием. Олег никогда не видел такого Арсения. Попов, всегда рассудительный, ответственный и серьезный, теперь ревет на его плече, как маленький мальчик, потерявший маму в магазине. Тимофеев не знает, что ему делать, как привести Арсения в чувство, потому что поток эмоций настолько сильный, что вот-вот снесет и его самого. Спустя минуту всхлипы Попова утихают, он замирает в руках друга, и Олег слышит лишь тяжелое дыхание капитана. Арсений отстраняется, в его руках все еще тлеет сигарета, которая еще немного и прожжет пальцы парня. Попов тушит ее о пепельницу и рукавом свитера вытирает лицо. Глаза его красные и опухшие, белки сливаются с раскрасневшейся кожей, радужка голубых глаз выделяется резче. — Прости, — охрипшим голосом говорит Арсений, — это просто… Попов втягивает носом воздух и выдыхает ртом, избегая взгляда в глаза Олегу. — Это ты меня прости, — неловко отвечает Тимофеев, потирая переносицу, — я не знал, что это для тебя так… тяжело. Арсений кивает, восстанавливая дыхание, и Олег чувствует, что нужно сказать что-то еще, приободрить его. — Не думай, что я изменил о тебе мнение. Ты все еще мой друг, мой старший брат. Попов наконец-то поднимает глаза и смотрит на Олега. Тот приободряюще улыбается уголком губ, показывая своим видом, что все в порядке. Арсений копирует эту улыбку и окончательно успокаивается. — Спасибо, это важно для меня. Тимофеев снова обнимает Арсения, но на этот раз для того, чтобы выразить свои дружеские чувства. Попов всегда был для него загадкой, но он так к этому привык и совершенно забыл, что Арсений тоже человек. Он тоже имеет право на секреты, на отношения, на свои слабости. И Олег бы никогда его не подвел. Никогда. Он бы пошел за своим капитаном даже на край земли, потому что лучшего лидера Тимофеев не мог себе представить. Они отстранились, но остались стоять на балконе. Парни молча рассматривали тихую улицу с уютными домиками и пустующей дорогой, где-то далеко впереди клубился дым. Возможно, кто-то топил баню. — У вас все серьезно? — прервал тишину Олег, переведя любопытный взгляд на Арсения. Губ Попова коснулась теплая улыбка. — Да, — уверенно сказал он. — Хорошо, — кивнул Олег, — я рад за тебя. Арсений ничего не ответил, лишь улыбнулся еще шире. Они стояли так еще несколько минут, пока окончательно не замерзли и не решили вернуться в дом.

***

Антон сидел на коричневого цвета диване, прожженном окурками сигарет и углями кальяна, и смотрел невидящим взглядом на нелепо танцующую толпу людей. Он медленно жевал огурец, не чувствуя его вкуса, и думал об Арсении, который до сих пор торчал с Олегом на балконе. Шастун очень переживал из-за произошедшего, потому что понятия не имел, каковы масштабы катастрофы. На Арсении не было лица, и это било в самое сердце. Антон никогда не видел его таким. Вдруг Шастун перегнул палку? Вдруг Арсений не сможет после этого встречаться с ним? Вдруг он опять закроется в себе и отвернется от Антона? Он перестал жевать. Огурец застрял в горле. Антон уставился в одну точку и боялся вдохнуть. — С тобой все нормально? — спросили его, обдав перегаром. Шастун часто заморгал и повернул голову в сторону говорящего. Рядом с ним сидел подвыпивший Сережа и настороженно рассматривал лицо Шастуна. Антон проглотил ком из жеванного огурца. — Да, да, — кивнул он, пытаясь скрыть свой тревожный взгляд в играющих бликах стекла пустой бутылки из-под водки. — Как тебя угораздило подцепить Арса? — спрашивает, как ни в чем не бывало, Сережа, вгрызаясь в остатки шашлыка. Антон лениво усмехается. — Ты уверен, что это я его подцепил? — вопросом на вопрос отвечает Шастун, поворачивая голову к парню. Сережа давится мясом и тянется за стаканом сока. — Я думал, что Арс девственник. Он же никогда на девчонок не смотрел, а все оказалось проще — он просто пидор, — задумчиво рассуждает вслух Матвиенко и убирает кусок шашлыка подальше. Макар опять выжрал все пиво, пока жарил мясо, и спалил шашлык до углей. А Игорь говорил, что нельзя ему доверять такое важное дело. Антон закусывает губу, и его взгляд снова потухает. — Не переживай ты так, — пытается приободрить его Сережа, положив жирную от шашлыка руку на плечо Антона. — Арсений отходчивый. Вадим ему на кроссовок новый наступил, так Арс через две недели с ним уже разговаривать начал. Антон кидает на Сережу возмущенный взгляд, но Матвиенко искренне верит, что его слова должны помочь. — Спасибо, — кивает Антон, убирая руку с плеча, — успокоил. Сережа улыбается и тянется за пивом. Такими темпами через пару часов кому-то явно нужно будет назначить встречу с унитазом. — Погоди, — хмурится вдруг Матвиенко, сделав глоток кислого дешевого пива, — ты же с нами в душ вместе ходил. Сережа негодующе смотрит на Антона, но Шастун молчит, не понимая, к чему клонит парень. — Ты че, разглядывал нас? — скривился Матвиенко, но Антон лишь рассмеялся. — Серег, не переживай. У меня на тебя не встал бы даже под виагрой, — ответил сквозь смех Антон, вытирая редкие слезинки с глаз. Баскетболист надул губы и попытался состроить сердитый вид, но пьяный взгляд не мог сфокусироваться на лице Антона. Шастун подумал, что скорее всего Сережа даже не вспомнит об этом разговоре. — Обидно вообще-то, — буркнул Матвиенко, скрестив на груди руки. Лицо Антона озарилось улыбкой. Сережа, хоть и прикидывался дурачком, в реальности был очень хитрым и умным парнем. Не будь у него такого большого сердца, парень бы уже поставил на колени этот мир. Но безмерная доброта и лень привели Матвиенко к тому, что он пытался приободрить Антона таким глупым, но действенным способом. Шастун был тронут. Спустя мгновение в комнату входит Арсений. Он выглядит изнеможенным и уставшим, Попов встречается взглядом с первокурсником, но быстро отводит глаза и быстрым шагом пересекает комнату, пробираясь сквозь пьяные танцующие тела, чтобы забрать свою куртку. Антон подскакивает с места и следует за Поповым, который уже мчится в обратном направлении. Шастун наблюдает за тем, как Арсений накидывает на себя верхнюю одежду, и ничего не понимает. — Арс, ты куда? — кричит ему парень вслед. Попов оборачивается и вымученно смотрит на Антона. Шастун похож на потерявшегося котенка, который понятия не имеет, что происходит. Он пытается найти ответ в лучистых глазах, но замечает лишь лопнувшие капилляры белков и опухшие веки. — Что сказал тебе Олег? — сердится Антон, кулаки сжимаются. Если он только посмел обидеть его парня… — Все в порядке, мы все обсудили, — бесцветным голосом отвечает Попов, опустив голову. — Мне лучше уехать. — Что? Это он тебе так сказал? — восклицает Шастун. Он пугается и злится, потому что не знает, что ему делать, как помочь Арсу. — Нет, — качает головой Попов, — это я так решил. Антон смотрит на Арсения, но не может понять ни одной эмоции на его лице, кроме одной — боли. Шастун решает не спорить и не задавать глупых вопросов. — Хорошо, — кивает Антон, — я поеду с тобой. Только дай мне минуту, я предупрежу Диму… — Нет, — отрезает Попов, заглядывая Шастуну в глаза. — Я поеду один. — Но… — Нет, Антон, — строго говорит Арсений. — Ты останешься тут. Мне нужно время, чтобы все обдумать. Первокурсник хмурится, но Попов непреклонен. Черные тени лежат на усталом лице и прибавляют незаслуженный десяток, в полумраке предупреждающе блестят его глаза. Антон чувствует, как что-то тяжелое поселяется в его груди, что-то липкое и неприятное. Оно не дает нормально вдохнуть и больно колет прямо под сердцем. Первокурсник умоляюще смотрит на Арсения, до последнего не веря в то, что капитан собирается оставить его здесь вот так, но Попов запрыгивает в ботинки и, не обуваясь до конца, выходит из дома.