За пределами баскетбольной площадки

«Мне нужно время, чтобы все обдумать»

Прошла ровно неделя с того самого злополучного вечера, который разрушил безупречный облик Попова в глазах его друзей и товарищей. И пусть знала его «страшную тайну» всего пара человек, и друзья не поменяли своего мнения об Арсении, все это явно повлияло на парня. Настолько сильно, что Антон который день не находил себе места, потому что не знал, что творится с Поповым. Они не разговаривали, не созванивались, не переписывались. Антон боялся разгневать капитана своими неуместными сообщениями, а Арсений не подавал никаких признаков жизни — ни онлайн, ни оффлайн. И лишь зеленый значок активности в сети облегчал душу Шастуна, пока он в двадцать седьмой раз за утро проверял страничку Арсения, не решаясь написать банальное «привет». Если во второй и третий день Антон думал, что Попову нужна свобода, и он скоро сам объяснится, то на пятый день Шастун был уверен, что это конец — Арсений его бросил. Вот так вот просто, без звонка и сообщения. На шестой день Антона охватила горячка (была ли она связана с очередной общажной попойкой — неизвестно, но от дешевой водки Дима в какой-то момент начал утверждать, что может ползать по стенам, и пизданулся с кровати), и Шастун выдумал теорию, где Арсения взяла в заложники местная мафия. Антон даже подивился, насколько хорошо они маскируются, обновляя Инстаграм новыми фотографиями Попова и отвечая в его же стиле в их общей беседе. Наутро первокурсник лишь испытал глубокое чувство стыда из-за своей тупости, а Дима так и не понял, почему на лбу у него выросла шишка. Ситуацию усугубляло то, что теперь у Антона не было шанса невзначай встретить Арсения на тренировке, потому что тренер дал им возможность отдохнуть перед предстоящей сессией и восстановить силы к новому году. А вскоре начались и первые зачеты. И как бы сильно Шастуну не было плевать на учебу, страшное заморское слово «сессия» вселяло ужас даже в него. Если с физкультурой у Антона проблем никаких не возникло, то зачет по истории отдавался изжогой в районе заднего прохода. Историю Шастун знал на уровне умения гуглить нужные вопросы в интернете, и то это не особо помогало — у преподши зрение было, как у совы, а вычислять шпоры нерадивых студентов она, видимо, училась у лучших собак-ищеек России. Алиса объявила Антону бойкот, который продержался целых двадцать минут. Потом девушка вздохнула, увидев грустную мордашку Шастуна, и пробормотала: «ты все равно слишком тупой, чтобы косячить специально» и начала рассказывать о том, что ей пришлось сделать ради прощения Олега. И если вы подумали, что колени Белковой были в синяках, а спина болела после тщательного извинения, то будете частично правы — Алисе пришлось драить весь дом после того вечера. Антон был рад тому, что подруга больше не держит обиду на него, но мысли об Арсе все равно его тяготили. Даже время, проводимое за зубрежкой, не могло отвлечь парня. Сомнения и страхи съедали его живьем, и он все больше боялся встречи с Поповым. Боялся узнать, что все кончено, что Антон слишком сильно накосячил, и Арсений больше не хочет иметь с ним ничего общего. Дима начал намекать, что у Шастуна едет крыша, потому что тот хватался за телефон чаще, чем дышал. Сессия и угрызения совести извели все нервы парня, и если с первым он ничего поделать не мог, кроме как ждать тридцатого декабря, когда закончатся зачеты, то с Арсением ему нужно было расставить все точки над «i». В субботу после нудных лекций о налогообложении (лекции во время сессии — это пушка, конечно) Антон подготовил речь, выбрал сносную футболку, расчесался, посмотрел в зеркало, причесал волосы на другую сторону, фыркнул своему отражению, взъерошил волосы и подумал, что идти с пустыми руками как-то стремно. Он зашел в магазин, с минуту постоял у прилавка с тортами, почесал репу и вспомнил, что Арсений в общем-то не любит сладкое, поэтому решил купить сыр. Нестандартно, может быть, тупо, но это был его любимый сорт. Подумав еще минуту, Шастун схватил с полки и палку колбасы, чтобы уж точно не выглядеть скупым скрягой. Если Попов с позором выгонит его из квартиры, колбаса и сыр это вряд ли исправят, зато будет, что поесть. Окончательно смирившись с неизбежным разрывом, Антон направился к Арсению. К счастью, пройти домофон удалось благодаря отзывчивым соседям, и спустя несколько минут парень очутился у двери Попова. Ручки прозрачного тонкого пакета выскальзывали из потной ладони, волосы прилипли ко лбу, — прощай идеальная трехсекундная укладка, — сердце бешено билось в груди. «Была не была» — подумал Антон, сделав глубокий вдох, и постучал костяшками по железной двери. Шастун не заметил, как задержал дыхание, пока ждал ответа. Дверь не открывали, и Антон уже было подумал, что Арсения нет дома, но вскоре он услышал скрежет ключа в замочной скважине, и перед ним появился Попов собственной персоной. В домашнем свитере и оттянутых на коленях трениках он выглядел таким уютным и милым, что смирившемуся с расставанием Антону хотелось упасть на колени и умолять дать еще один шанс. Хотелось коснуться, обнять, прижать к себе, гладить, целовать, любить. Хотелось всего и сразу, и только с ним — с Арсением. Попов от удивления приоткрыл рот, не ожидав прихода гостя, но Антон решил выговориться первым: — Я знаю, что ты не ожидал меня увидеть, и, может быть, даже не рад мне. Но хочу, чтобы между нами не было недоговоренностей, — Шастун опустил взгляд, не в силах смотреть на такого желанного, но недоступного парня, и уставился в пол. — Я прошу прощения за то, что сделал тебе больно. Мне не следовало говорить, что мы встречаемся, не спросив тебя. Я понимаю, что ничего уже не исправлю, и это конец, но дай мне, пожалуйста, объясниться. Я знаю, что поступил как мудак, и… Антон остановился, услышав тихий смешок. Он поднял взгляд на парня, который закрывал рукой рот, пытаясь не показывать истинных эмоций, но скопившиеся лучики морщинок в уголках глаз выдавали смех. — Ты угараешь надо мной? — возмутился Шастун, скрестив на груди руки. — Нет, прости… — ответил Арсений, отнимая от рта руку и потирая ею лоб, но не выдержал и все-таки спросил: — Ты мне принес сыр с колбасой? — капитан кивнул на пакет, который Антон все еще держал в потной руке. Шастун растерянно кивнул, не понимая в чем, собственно, дело. Но Попова, казалось, это только раззадорило, и он, по-видимому, даже не услышав речи Антона, начал смеяться в голос. Это вызвало волну негодования у Шастуна. Он упер руки в бока и уставил яростный взгляд на Попова, от злости он даже не знал, что сказать, и только смотрел на смеющегося Арсения. Отсмеявшись, Попов вытер скопившиеся в уголках глаз слезы и сказал: — Только ты, Антон, можешь прийти извиняться с палкой колбасы. Арсений снова разразился смехом. Взгляд Шастуна смягчился, но теперь он абсолютно точно не знал, что делать. Попов вроде бы его и не гнал взашей, но и не накинулся с объятьями. Заметив озадаченный вид Антона, Арсений тепло ему улыбнулся и оставил целомудренный поцелуй на горячем и влажном от пота лбу. — Дурачок ты мой, — ласково проговорил Арсений, жестом приглашая парня войти, — как я тебя брошу? Ты же без меня даже форму взять на соревнования забываешь. — Это было всего лишь раз, — фыркнул Антон, зайдя в квартиру и закрыв за собой дверь, но все же почувствовал, как в груди разливается тепло. — И вообще, ты меня игнорил целую неделю. Неделю, блять! — У тебя сессия началась, я не хотел тебя отвлекать, — аргументировал Попов, забирая пакет из рук студента. — Да, меня очень не отвлекала мысль о том, что ты не хочешь меня видеть, — не унимался Антон. Если уж и строить обиженку, то до конца. — Я такого не говорил, — ответил Арсений, наблюдая за тем, как раздевается парень. И только теперь Шастун окончательно осознал, что Попов тоже по нему безумно скучал. Без лишних слов Антон притянул к себе Арсения и сомкнул их губы в жадном поцелуе. Капитан обвил руками талию Шастуна, сокращая расстояние и растворяясь в ласке, которую ему дарил парень. Кожа горела в том месте, где ее касались чужие руки, хлюпающие звуки поцелуев и тяжелое дыхание парней накаляли воздух, движения становились смелее. Антон чувствовал, как начинает задыхаться от жара Арсового тела и собственного возбуждения, и подтолкнул Попова ко входу в зал. Арсений, не отрываясь от парня, спиной вошел в комнату, наощупь ища диван. Антон плавно перешел с губ на шею Попова, вырывая из груди капитана короткие сбивчивые стоны. Бедром Антон чувствовал эрегированный член парня и игриво прикусил кожу в районе ключицы, Арсений зашипел, наконец-то набредя на диван, потянул Шастуна на себя, и они вместе упали на разложенную постель. Антон от неожиданности уперся больным коленом в обивку, перенося весь свой вес на старую травму, и нога стрельнула адской болью, но парень был слишком отуманен видом возбужденного Арсения, чтобы думать о каком-то там колене. Стянув с Попова свитер, он примкнул к его соскам, рисуя языком круги вокруг ореолов. Капитан прижался к Шастуну всем своим телом, опаляя правое ухо первокурсника сбивчивым горячим дыханием, и потянулся за смазкой под кровать. — Ты меня ждал? — лукаво улыбнулся Антон, увидев в руке тюбик. — Мгм, — промычал Арсений, когда Шастун поцелуями спустился к его пупку. Домашние треники хоть и вызывали в Антоне странное чувство умиления, но сейчас они были лишь препятствием на пути к желанному телу. Спустив с Арсения штаны, Шастун сжал вставший член парня через ткань трусов, вынуждая издать протяжный стон. Замечательный, по мнению Антона, звук заставил его собственный член дернуться под жесткой тканью джинсов. Он облизнул в предвкушении губы и хотел было потянуть резинку трусов Попова вниз, но почувствовал вибрацию в штанах. И нет, Антон еще не достиг такого уровня возбуждения, чтобы его член начал вибрировать. Скорчив недовольное выражение лица, Шастун вытащил из кармана телефон и посмотрел на дисплей. Звонила мама, а не брать трубку, когда тебе звонит мать, было опасно для жизни, поэтому он, прислонив палец к губам, намекнул Арсению, чтобы тот молчал, и взял трубку. — Да, мам, — елейным голосом начал Антон, поправляя в штанах ноющий член. Если не показывать своего недовольства, возможно, и разговор выйдет коротким. — Привет, Антош, — весело ответила женщина, — как дела? Шастун закатил глаза. Он знал свою маму как облупленную, и эти вежливые вопросы в начале диалога не вызывали в нем отклика, потому что Антон чуял, что мама что-то от него хочет. — Хорошо, у тебя как? — стараясь не выдавать нервозность в голосе, спросил Шастун. И хотя фраза звучала в трубке естественно, лицо Антона перекосилось от негодования. Попов еле сдерживался, чтобы не рассмеяться. — Да отлично… Слушай, мне тетя Люда обещала соленья передать. Ты можешь их забрать, когда к нам поедешь? Тебе ведь все равно по пути. Антон закрыл глаза и пытался не зарычать. Мамина подруга, тетя Люда, жила на другом конце города, до которого добираться нужно было не меньше двух часов. За это время Шастун мог спокойно сам эти соленья сделать и отдать их матери. — Зачем тебе соленья? — спросил Антон, еле сдерживаясь от возмущенного тона. — У нас целый погреб завален этими банками. — У нас соленые огурцы кончились. Ты же знаешь, они в этом году у нас не уродились, — ответила мама как ни в чем не бывало. — Мам, их можно купить в магазине, зачем мне ехать через весь город? — цокнул языком Шастун и закатил глаза. От разговоров про соленые огурцы возбуждение слыло. Арсений, поняв, что настрой сбит, натянул штаны и с интересом наблюдал за эмоциями на лице парня, пока тот слушал маму, пытаясь не смеяться над Антоном. — Тебе сложно, что ли? Даже не можешь матери огурцы привезти, — возмутилась женщина, и Антон издал тяжелый вздох. — Нет, мам, мне не сложно, но… — монотонно начал объяснять Антон, с сожалением понимая, что разговор затянется надолго. Попов сочувственно посмотрел на него, оставил мягкий поцелуй на щеке и ушел на кухню заваривать чай. Спустя десять минут разговора с матерью Шастун успел извиниться перед женщиной за то, что он такой неблагодарный сын, согласиться с тем, что натуральные продукты стоят того, чтобы ехать за ними на другой конец города, и пообещать, что он скоро приедет и обязательно поможет отцу принести елку. Наконец-то, он попрощался с женщиной и облегченно выдохнул, откинув голову на спинку дивана. — Поговорил? — спросил Арсений, войдя в зал с двумя кружками горячего чая. Антон промычал что-то нечленораздельное, но Попов принял это за положительный ответ. Он аккуратно поставил кружки на тумбочку и сел рядом с Шастуном, обнимая одной рукой за талию. — Извини, что так вышло, — устало улыбнулся Антон, проведя рукой по щеке Арсения. — Ничего, — пожал плечами парень, — я все понимаю. — Как я вообще успею тридцатого забрать ебаные соленья и умудриться домой уехать? Я ж на автобус не успею, — протянул вымученно Шастун. — Давай я тебя подвезу. — А ты разве не поедешь домой? — спрашивает Антон, поглаживая руку Арсения на своем животе. — Нет, — мотает головой парень. — С друзьями праздновать будешь? — Нет, — снова отвечает Попов. Шастун видит, что Арсений чувствует себя некомфортно. Капитан, видимо, это тоже понимает и тянется за кружкой чая, чтобы скрыть свои эмоции на лице. — Тогда с кем ты будешь праздновать Новый год? — Антон хмурится и внимательно следит за действиями Попова. Арсений ничего не отвечает, лишь пожимает плечами, как будто это не имеет никакого значения и продолжает отхлебывать чай. Хотя жидкость еще горячая и пить ее невозможно, Попов все равно притворяется, что не может оторваться от столь ароматного напитка, но на деле обжигает язык кипятком. — Арс, — предупреждающе говорит Антон, намекая, что от разговора ему не сбежать. Тем более, находясь в собственной квартире. — Что? — отзывается капитан, отрываясь от кружки. — Ты не собираешься праздновать Новый год? — с каким-то сожалением в голосе спрашивает Антон. Он не хочет жалеть Попова, потому что жалость тому совершенно не нужна, но не может ничего с собой поделать. — Зачем его праздновать? Очередной день лицемерия, — фыркает Арсений, на что Шастун лишь закатывает глаза. — Еще скажи, что ты вступил в секту свидетелей Иеговых, решил продать квартиру и уехать жить в глушь. — Антон, я просто не хочу праздновать Новый год и все. Тут нет никакой душещипательной истории, — отрезает Попов, начиная злиться. Но Шастуна не проведешь — его мама умела мастерски манипулировать людьми, и это качество частично передалось и самому Антону. Парень положил руку на плечо Арсению, заставив посмотреть на себя, и сказал твердым тоном, не терпящим возражений: — Значит, мы будем праздновать вместе. — Что? Нет, Антон, твоя мама не простит, если ты не приедешь на Новый год домой, — отвечает Арсений. — Кто сказал, что я не поеду? Ты едешь со мной. Попов пучит на него глаза и начинает активно мотать головой. — Это не предложение, Арс. Ты едешь со мной и точка. Антон не преклонен в своем решении и даже такой упрямый парень, как Попов, не сможет изменить его мнение. — А что ты скажешь матери? — уже тише спрашивает Арсений, поняв, что проиграл эту битву. — Скажу, что моему другу не с кем праздновать Новый год. Она любит гостей, не переживай. Тебя там накормят, напоят и спать уложат, — довольно улыбается Антон, глаза его начинают искриться от мысли, что он проведет Новый год с Арсением. Шастун заражает Попова своей улыбкой. Арсений краснеет, потому что Антон даже не представляет, насколько это для него значимо.

***

Коридоры университета были забиты нервными невыспавшимися студентами, ожидающими своей участи перед дверью аудитории, где проходил зачет. Счастливчики, успевшие занять место на скамейках, низко склонились над своими конспектами, пытаясь забить в голову хотя бы еще пару предложений нужной информации, но мозги пухли от дат и имен. Кто-то понял, что нет никакого смысла мучить свою память, и просто стоял в кругу таких же студентов, перетирая косточки принимающим зачет преподавателям и громко смеясь на весь коридор. На них шикали недовольные одногруппники, пугая тем, что они вызовут недовольство у педагогов, но те лишь фыркали. Алиса переминалась с ноги на ногу, жалея о том, что не надела теплый свитер, а пришла в блузке. Сессия все-таки — серьезное мероприятие. Дверь с глухим скрипом открывается, и из нее выходит первый мученик — Антон. Все тут же облепляют парня, заваливая вопросами, и Шастун еле отбивается от стаи одногруппников. — Допка, — объявляет парень, и студенты глядят на него с сожалением вперемешку со страхом за собственную шкуру. Спросив, какой был вопрос, можно ли списать, в каком настроении преподаватель, одногруппники наконец-то отстали от парня и схватились за конспекты, шумно листая тетрадь в поисках нужной темы. Даже та гогочущая компания закрыла рты и уткнулась в записи. Антон, довольно улыбаясь, подошел к Алисе и забрал у нее из рук свой рюкзак. — Ты слишком довольный для несдавшего, — прокомментировала девушка, окидывая Шастуна подозрительным взглядом. — Да похуй на этот зачет, — машет рукой парень, закидывая зачетку в рюкзак, — зато сейчас домой поеду. Белкова скрестила на груди руки и изогнула накрашенную бровь, требуя объяснений. Даже она знала, как сильно Антон не любил ездить домой, потому что тот боялся своей матери, а за незакрытый зачет Шастуна ждала прилюдная порка. И он так рад поездке домой? — С Арсением, — тихо отвечает Антон, расплываясь в мечтательной улыбке. По тому, с какой приторностью первокурсник выдохнул имя парня, девушка поняла, что они помирились. Алиса давно осознала, что следить за мелодрамой, разворачивающейся постоянно между ее другом и капитаном баскетбольной команды, было равноценным знать по имени каждого героя из «Игры престолов» — бесполезно. Так что она просто забила на это болт. — Прошло меньше полугода, а ты уже везешь его с родителями знакомиться? — присвистнула Белкова. — Да нет, просто ему праздновать не с кем было, вот я и решил позвать к себе, — Антон все продолжает сиять, как начищенный самовар, и даже одногруппники начали на него странно поглядывать. — Я надеюсь, у тебя хватит мозгов не трахаться с ним в родительском доме, — усмехается Белкова. — За кого ты меня принимаешь? — возмущается Антон. — Максимум — в бане. Девушка смеется. Шастун задает встречный вопрос: — Ты с Олегом будешь праздновать? — Не знаю, как получится, — пожимает плечами Алиса. — Я хотела с подругами потусить, но зная себя, я по пьяни начну звонить сначала тебе, потом ему и признаваться в любви. Так что не бери трубку. — О, я польщен тем, что стою первым в списке твоих звонков, — Антон прижимает руку к груди и поджимает губы. — Не обольщайся, — хмыкает девушка, — в списке контактов твое имя идет раньше, чем имя Олега. Шастун показывает язык Алисе, но его хорошее настроение ничего не способно испортить. Он прощается с Белковой, взяв с нее обещание, что она обязательно отпишется ему, как сдаст зачет, и покидает университет, окрыленный мыслью о том, что проведет Новый год с Арсением.

***

Они решили выехать после обеда, пока светло. Когда Арсений подъехал к общежитию, он был удивлен количеству сумок в руках Антона. — Постирать надо, — кратко объяснил Шастун. Покупать жетоны на стирку его душила жаба, а Попов все равно на машине — так почему бы и нет? Запихав в багажник все сумки, рюкзаки и пакеты, довольный Антон сел на пассажирское сиденье. — Как твои зачеты? — полюбопытствовал Шастун, пристегнувшись. — Автоматы, — невозмутимо пожал плечами Попов. — Везет, — протянул Антон. — Это не везение, а работа на протяжении всего семестра, — поучительно говорит Арсений, заведя машину. — Да че ты пиздишь? Ты весь месяц на соревнованиях был. — Ладно, раскусил, — смеется Попов, выезжая на дорогу. — Я на хорошем счету у преподов и деканата. Антон бы плевался завистью, но на деле гордится тем, что у него такой умный и крутой парень. И он никогда не скажет это Попову, потому что не собирается питать его и так раздутое эго, но в глубине души Шастун понимает, насколько сильно его распирает от счастья быть с Арсением. Еще полгода назад он не мог даже предположить, что влюбится, да еще и в парня, но теперь жизнь без Попова казалась блеклой и скучной. Одним своим присутствием Арсений заставлял его сердце биться в бешеном ритме и активировал работу серотонина, и Антон всегда удивлялся тому, насколько легко удается Попову выбить почву у него из-под ног. — Что? — спросил капитан, заметив, что Шастун смотрит на него с глупой улыбкой на лице уже целую минуту. — Ничего, — покачал головой Антон и отвел взгляд, но улыбаться не перестал. Вскоре они доехали до тети Люды. Шастун еле отбился от приглашения зайти и выпить чаю, собрал целый ворох приветов и поздравлений от родственников, родственников родственников, друзей родственников и родственников друзей и вежливо напомнил о банке огурцов. — Огурцов? — удивленно спросила тетя Люда. — Мама сказала про банку огурцов, — нахмурился Антон, насторожившись реакции женщины. Неужели мама что-то перепутала? — А-а-а, — протянула наконец тетя, — огурцы! Сейчас, конечно. Женщина побежала в сторону кухни, шаркая тапочками по полу. Шастун услышал шорох пакетов и звон стекла, когда тетя Люда снова появилась в дверях с целым мешком, забитым под завязку. — Вы туда холодильник весь засунули? — удивился Антон, принимая из рук тяжелую ношу. Женщина рассмеялась и уверила его, что в пакете (хотя это трудно назвать пакетом) всего лишь пару банок и гостинцы. Под «гостинцами» женщина подразумевала целую тушу замороженного гуся, три куска свиного сала, банку яблочного варенья и пакет конфет. Антон поблагодарил тетю, поцеловал в щеку на прощание и потащил все это добро в машину. — Ого, сколько огородов твоя тетя ограбила, чтобы столько огурцов засолить? — поинтересовался Арсений, завидев запыхавшегося Антона. Конечно же, тетины «гостинцы» не помещались в багажник, уже заставленный вещами Шастуна, поэтому было решено провести инвентаризацию — оставить банки в багажнике, а остальное положить на заднее сиденье. Однако, когда первокурсник достал банки, почему-то завернутые в газету, оказалось, что соленья были с сюрпризом. — Ну мама, — заворчал Антон, увидев, что в банках находится ничто иное, как самогон, — огурцы ей передать надо. Арсений бессовестно ржал всю оставшуюся дорогу.

***

— Ну наконец-то! — воскликнула женщина, как только машина Арсения подъехала к дому и из нее вылез Антон. — Привет, — сказал парень, обнимая маму. — Знакомься, это Арсений. Арсений, это Майя Олеговна. — Очень приятно, — смущенно улыбнулся Попов, протягивая руку для рукопожатия. Женщина отвергла руку и тут же кинулась в объятья. Арсений от неожиданности не знал, что делать, и неловко погладил маму Антона по спине. Шастун еле сдержался, чтобы не поглумиться над видом растерянного Попова. Майя целых двадцать минут расспрашивала Арсения о его жизни, учебе, родителях. На вопрос, почему Попов не поехал домой праздновать Новый год с родителями, Арсений соврал, что далеко ехать. Антон заметил, что разговор тяготит парня и заставляет его вспоминать о вещах, о которых не хочется вспоминать накануне праздника, и мягко перевел разговор в другое русло. — А где отец? — спрашивает Шастун и ловит на себе благодарный взгляд голубых глаз. — На работе, у них корпоратив, — отвечает женщина. — Мальчики, вы можете принести из сарая стол? Такой раскладывающийся. Антон, ты знаешь. Шастун кивает и даже радуется тому, что у него появляется возможность побыть с Поповым наедине хотя бы коротких семь минут в холодном пыльном сарае. Они молча выходят из дома, и только когда дверь за ними захлопывается, оба облегченно выдыхают. — Ты прости за нее. Обычно отец ее останавливает, когда она перебарщивает с вопросами, — неловко оправдывается Антон. — Твоя мама замечательная, — мягко улыбается Арсений. — Тебе не из-за чего переживать. Шастун сияет. Действительно сияет под светом уличной лампочки и кажется чем-то нереальным. Попов смотрит на него, когда они заходят в сарай, не отводит взгляд, когда первокурсник ругается из-за недавней перестановки, «из-за которой хуй, что найдешь», наблюдает за тем, как он задумчиво откручивает болты, чтобы открепить ножки. У Арсения в груди целый ураган чувств, и он, не до конца осознавая свои слова, говорит парню тихим спокойным голосом: — Я люблю тебя. Антон, ошарашенный таким заявлением, открывает рот и от неожиданности роняет деревянную ножку себе на ногу. Шипит и кроет матом советскую мебель, но не забывает о словах Арсения и в растерянности смотрит на парня. — Ты это серьезно? — спрашивает Антон неуверенно. Попов тянет счастливую улыбку и подходит к Шастуну, припадая губами к губам парня. Они оба не чувствуют губ друг друга из-за холода, но они чувствуют друг друга. А это самое главное. Домой они возвращаются довольные и счастливые со столом наперевес. Майя Олеговна благодарит их, накрывает на стол и кормит фирменными голубцами. Антон с набитым до отвала ртом смотрит на сидящего напротив Арсения, в его глазах плещется бесконечная любовь и тепло, и он загорается, как лампочки на рождественской елке, когда видит то же самое в глазах напротив. Покончив с ужином, мама Антона наливает им чай и подает домашний яблочный пирог. Шастун счастлив, как никогда. — Антон, — говорит женщина, допив свой чай. — У меня есть к тебе один вопрос. — Какой? — отзывается парень с широкой улыбкой на губах. — Как ты объяснишь мне это? — спрашивает Майя Олеговна, положив перед Антоном свой телефон. Шастун с интересом заглядывает в дисплей и видит страницу их университетской электронной газеты, на которой была размещена фотография их баскетбольной команды и новость о том, что экономический университет занял второе место в студенческой лиге. С лица Антона пропадает вся краска.